Публикации канала «Рассказы Ждановны»

Патрина. Некровные узы Глава 50 Вокруг них стали собираться люди. Наверное, Патрина, впервые в своей жизни испугалась. Она не попадалась никогда! Всегда была аккуратной. Работала так, что комар носа не подточит! Потом взяла себя в руки. У нее ничего нет, пусть хоть милиция ее обыщет, бояться ей нечего. Кошелек давно у Златы, а ее и след простыл. Было у них одно условное местечко, скорее всего, дочь ждет ее там. -Там вся получка была, - в слезах рассказывала женщина окружившим ее людям, - не отпускайте ее, она украла мой кошелек. -Не брала я у тебя ничего, - стараясь казаться спокойной, сказала Патрина, - не бери грех на душу, уходи. Я тебе гадала, всю правду сказала. Ты довольна была! -Ты залезла ко мне в карман! - нервно взвизгнула женщина, - кто-нибудь, вызовите милицию! -Уже вызвали! - сказал какой-то парень, - приедут - пусть ее обыщут… Расстроенная женщина и еще несколько человек остались ждать приезда милиции. Патрина уже совсем успокоилась. Она видела, что собрав вещи в огромную сумку, к ней бежит Бэла. Та мгновенно оценила ситуацию. -Если не найдут у нее кошелек - порчу на тебя наведу за твой язык, - сказала она женщине, - прокляну! Ты не знаешь, с кем связалась! Женщина оторопело уставилась на нее. К толпе подъехала милицейская машина. *** Филипповы все же выпросили у Аллы Константиновны и Люды возможность посмотреть девочку. Алла Константиновна позвонила в детскую больницу и договорилась с главврачом Василием Петровичем о встрече потенциальных родителей с ребенком. - Скорее всего, даже если мы найдем Вишнякову - я уверена, что она откажется от малышки, - сказала Алла Константиновна Люде, - прошло уже столько времени, хоть бы раз объявилась. Мамаша! -Наверное, - нехотя согласилась Люда, до этого времени считавшая, что мать ребенка все же в приоритете, - Неверовы взять ее побоялись - цыганочка ведь. Сказали, будут ждать другого ребенка…А в детский дом девочку отдавать жаль. -Пусть лучше у нее родители будут, - согласилась Алла Константиновна. Катя, взяв ребенка на руки, прижала к себе и не захотела отпускать. -Мам, ты посмотри на нее, - с восторгом сказала она, обернувшись к матери, - она просто прелесть! И мне кажется, на меня похожа! Лидия Борисовна закивала. Девочка и впрямь была прелестна! -Здоровенькая девочка, - сказала им медсестра, - улыбается. Гулит. Кушает хорошо. Катя не могла на нее наглядеться. Ручонки пухлые розовые, все в «перетяжечках», толстенькие ножки, волосики черные, на затылке завиваются в колечки. Улыбается, пузыри пускает…Не ребенок, а картинка. Ну как можно было бросить ее? Только все эти больничные сиротские застиранные одежки на ней…Катя прижала к себе ребенка: -Уходить даже не хочется, - призналась она матери, - давай, мама, как - то договоримся, чтобы побыстрее ее забрать. Нечего тут ей лежать…У нее теперь родители есть.. -Дочка, не переживай, все обговорим, - сказала Лидия Борисовна, она в себе не сомневалась. По своим каналам она уже узнала, что эта роддомовская юристка Люда с маленькой дочкой живет на соседей. Если она им поможет, Лидия Борисовна договорится об однокомнатной квартире для нее. Дадут. Заплатят сколько надо человеку, который в исполкоме квартиры распределяет, выход на него у нее был. И Люде будет квартира. А Кате - дочка! Филипповы добра не забывали. К тому же, Кате так понравилась девочка. Цыганка-не цыганка, она сама брюнетка. Полненькая. Никто и не узнает ничего! -А имя есть у девочки? - спросила Катя медсестру. -Да нет пока, не зарегистрировали еще, - сказала медсестра, - а зовем мы ее Маруськой. -Я ее Ангелиной назову, - сказала Катя,- посмотрите на нее, она же чистый ангел! *** Патрина и Бэла вышли из милиции. Как и следовало ожидать, никто ничего у них не нашел, пришлось их отпустить. Бэла только усмехнулась. Ха! Кого они хотели поймать? Наивные! У них весь процесс давно отлажен. Женщина, лишившаяся кошелька, в смятении вышла из милиции вслед за ними. -Вы извините, - сказала она, пряча глаза, - наверное, я по дороге обронила где-то…Только пор

впишется в семью. -Но ведь мать все равно в приоритете, - сказала нерешительно Люда, - только вот…Она ребенка видела только в момент рождения. И убежала сразу. Ей все равно, что ли? -Ты сама ответила на свой вопрос, - сказала Алла Константиновна, - вот что Люда. Вишнякову найди, во что бы то ни стало! С ребенком нужно решать. По мне - пусть попадет в эту семью - хуже ей там точно не будет! А так, в халупе какой-то, в селе, с пьяным папашей… -Еще у меня кандидаты на усыновление есть, Неверовы, помните, - спросила Люда, - так они тоже девочку хотят, но побаиваются, что цыганка. Хотя сама Татьяна черноволосая. -Неверовых помню, мальчика они у нас усыновляли года 3 назад, - сказала Алла Константиновна, - в общем, ищи Вишнякову, и пусть положит на стол официальный отказ. А дальше – посмотрим. - А если они не возьмут, передумают? - спросила Люда, - что же ей, в детский дом? -Значит, судьба такая! - вздохнула Алла Константиновна. Люда озадаченная вышла из кабинета. Нет, только не в детдом. Пусть лучше тогда с матерью останется. Надо найти эту Патрину, хоть как! Пусть заберет ребенка! *** Патрина с Бэлой сидели на лавке и курили, перед ними на целлофановых пакетах были разложены кучками кофты из ангорской шерсти, которые заполонили рынки в то время. Приятельница Бэлы привезла из Москвы, с рынка «Лужники», крупную партию по бросовой цене, а они взяли на реализацию. Цену взвинтили в 3 раза, но кофты уходили хорошо. Вокруг куда-то торопились люди, к ним подходили покупатели. Если покупателю вещь оказывалась немного мала, не сходилась в груди или на бедрах, Патрина или Бэла забирали ее и со словами: - Постой здесь, сейчас тебе со склада такую же принесу, но побольше! – и убегали. Складов никаких, конечно не было, одна из них забегала за угол, где так же кучковались их знакомые цыганки, и натягивала вещь на кого-то потолще, растягивала и приносила покупателю. Сегодня на улице было пасмурно и дождливо, торговля шла вяло, а возвращаться домой с тюками товара и без денег не хотелось. -Пойду погадаю, - сказала Патрина, выхватив взглядом из толпы женщину, - а то вообще что-то сегодня не идет…Злата! Она только посмотрела на дочь, та мигом все поняла и подхватилась. Значит ей просто нужно быть рядом. Патрина неторопливо подошла к женщине: -Давай погадаю, милая, по глазам вижу, что-то не так у тебя… Женщина захлопала глазами, заволновалась: -Нет, не нужно! -Всю правду скажу, - Патрина внимательно на нее посмотрела, - муж у тебя ушел, да? Переживаешь… Женщина оторопела. Бэла удовлетворенно смотрела на эту картину. Да ее подружка мертвого уговорит, да еще скажет наперед, что будет! Есть у нее такое…Она наблюдала, как Патрина с женщиной отошли чуть поодаль. Патрина что-то говорила ей, заглядывая в глаза, женщина расплылась в улыбке. Патрина погладила ее по спине, рука скользнула в карман куртки. Кошелек появился на секунду, сразу пропал в складках юбки. А Злата, прятавшаяся за матерью, приняла у нее и рук кошелек и молниеносно испарилась. Очнувшись, довольная женщина хотела рассчитаться за гадание, но поняла, что кошелька нет. Она воззрилась на Патрину и закричала на всю улицу: -Милиция! Меня обокрали! Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 49 -Откуда у вас такая информация, - недовольно сказала Люда. Нужно беседу провести с сотрудниками. Это что еще такое? Они объявление в газету о брошенном ребенке не давали! Кто проболтался? -Не сердитесь, - мягко сказала женщина, прикрывая за собой дверь, - время такое, связи все решают. Я Лидия Борисовна Филиппова, директор городского коопторга. Мой муж - бухгалтер мебельного цеха. -Очень приятно, - сказала Люда, хотя приятно ей не было точно. Женщина была какая-то неприятная, тучная, с усиками над верхней губой, с высокой прической, придававшей ей статусности, и производила впечатление волевой и деловой, привыкшей решать вопросы. - Слушаю вас. -Понимаете, - сказала Лидия Борисовна, усаживаясь без приглашения, - у нас с мужем единственная дочь. Поженились они с зятем 6 лет назад, а детишек нет. Мы уже у кого только не были! Лечились, обследовались, Катюша устала. И в семье разлад пошел, детей-то нету! Решили усыновить. А тут узнали, что цыганочка у вас родила да бросила ребеночка. Мы бы хотели забрать девочку, раз такое дело. Мы готовы! - Но ведь это ребенок другой крови, национальности! - озадаченно сказала Люда, - вас это не смущает? -Катюша тоже смуглая у меня, черненькая, все это ерунда! - махнула рукой Лидия Борисовна, - а ничего! Воспитаем, не хуже других будет, вы не думайте. Любить будем, как свою! Квартира у молодых есть, Катя работает в управлении на заводе, зять в архитектуре городской. Мы все дали детям! Одного вот не хватает - ребеночка. Для убедительности Лидия Борисовна прижала ладонь к груди. Люда ушам своим не верила: -А дочь ваша знает, что вы пришли сюда с такой просьбой? -Конечно, - заверила ее Лидия Борисовна, - но я решила сначала сама, так сказать «прозондировать». Она у меня такая, «непробивная»… -Но вы понимаете, не все так просто, - сказала Люда, - нужно документы собрать, в очередь встать. Просто так ее никто вам не отдаст, нужно соблюсти все формальности. К тому же мать от ребенка пока не отказалась официально. - Вот поэтому я сразу к вам и пришла, - вкрадчиво сказала Лидия Борисовна, - уговорите ее. А в очереди Катя давно стоит, только деток здоровых у вас не было. А больных брать…Нет, конечно…Это же крест на всю жизнь! Что же это за осведомитель у них такой, подумала про себя Люда. Все знают! -В общем, - заключила она, - пока мы ищем мать, она в приоритете. -Ну вы сами подумайте, Людочка, ну что она может дать ребенку, если изначально его уже бросила. Да и у нее, поди, есть уже дети! - уговаривала ее Лидия Борисовна, - а девочке у нас будет хорошо, уж поверьте! А может, это и правда к лучшему? Ну что ребенок увидит в этом доме? Нищету? Ладно, хоть там чисто. Но мать нигде не работает, отец вообще валялся пьяный. Тоже, скорее всего, не работает. На что им кормить детей? А тут и хоромы, и богатство, и двое любящих, обеспеченных родителей… - Мне нужно посоветоваться с главврачом, - в замешательстве сказала Люда, - и все же найти мать. Сегодня я ездила в село, но снова ее не застала. -Найдите ее, - глядя ей в глаза, сказала Лидия Борисовна, - прошу вас. Я не останусь в долгу, отблагодарим! Она полезла в пакет и достала коробку конфет и, оглянувшись на дверь, бутылку коньяка. -Да вы что, - отшатнулась Люда, - не нужно, уберите. -Ничего просто так не делается, - сказала Лидия Борисовна, - мы эти дела знаем. Берите. Для нее это было само собой разумеющееся. Благодарить она умела. Иначе не было у ее дочки отдельной квартиры, их любимой дачи и прочих благ. Не подмажешь - не поедешь. Лидия Борисовна встала, собираясь уходить: -И еще одно - можно нам взглянуть на девочку? -Я посмотрю, что можно сделать, - сказала Люда, - вы оставьте номер телефона. *** - Алла Константиновна, - Люда зашла в кабинет главврача, - тут такое дело… Быстро она рассказала ей о визите Лидии Борисовны. -А, я поняла, кто это, - сказал Алла Константиновна, - Екатерина у меня лечилась. Они хотят цыганочку взять? Ничего себе! Хотя, Катя сама смуглая, мне кажется, ребенок идеально

Интересные заметки Ах лето красное, любил бы я тебя... Увлеченно ела арбуз, влетела муха и начала доматываться к нам с арбузом. Полезла за мухобойкой, проломила голову об открытое окно и в момент удара свернула шею. Плюнула на муху, не попала, решила прилечь, пережить позор перед ней же и как-то вправить шею. Макс слышал все мои чисто русские комментарии к окну, мухобойке и мухе, потому пришёл с пакетом замороженных белых грибов мне на макушку. Начал требовать, чтобы я сказала, как меня зовут, сколько мне лет и знаю ли я, где нахожусь. На все вопросы был проигнорирован, обеспокоенно заметил, что отсутствие ответа плохой звоночек и полез светить фонариком с телефона мне в зрачки, чтобы сличить, как они там расширяются. Был послан нахрен, отметил повышенную раздражительность и спутаность сознания, начал требовать, чтобы я исполнила "пальценосную пробу", был повторно послан нахрен, забрал у меня грибы со словами "от госпитализации отказалась", ушёл. Лежу, глаз дергается, шея болит, шишка на макушке растёт - когда кончится это лето? Эвелина Бушинская.

а едет в эту Пантелеевку разбираться с этой же цыганкой. Их роддом был на хорошем счету. За прошедший период у них было только 2 отказа, но это были тяжелобольные дети, мальчик с ДЦП и девочка с гидроцефалией. Люда видела этих детей. Ну там все понятно! Взгляд пустой. Лежат без движения. Не могла она осуждать тех родителей, которые отказались. Это очень тяжело, когда на руках у тебя ребенок, который никогда не будет полноценным членом общества. За ним нужен особый уход! Но эта-то? В прошлый раз уговаривали ее забрать ребенка, в этот раз опять тоже самое… Хоть бы увидеть ее, Люда ехала в Пантелеевку уже четвертый раз, но ни разу не могла застать дома эту горе-мать. Девочка старшая говорила, что ее нет дома, она в городе. И где вообще отец ребенка? В паспорте у этой Вишняковой нет отметок о замужестве. От всех подряд что ли рожает? Девочка ее была немногословна. Видимо, мать приказала ей молчать. Что не так с этой женщиной? Цыгане никогда не отказываются от детей! А эта другая какая-то! А мальчонка как вырос, черноглазый, шустрый, болтает. В доме, конечно, небогато, но хотя бы чисто. Может, поэтому она не берет детей, что кормить их нечем? Приглядывать… В любом случае нужно хотя бы поговорить с ней! Люда зашла в дом. Было тихо, только чей - то храп нарушал эту тишину. Запах перегара наполнял комнату. Мальчик, увидев ее еще у калитки, убежал куда-то. Старшей девочки не было. Люда увидела на диване мужчину, который храпел. Может, это и есть папаша? -Володь, - она вышла на улицу и позвала водителя, - зайди со мной, пожалуйста. Там человек, он пьяный…Мало ли.. -Хорошо, Людмила Васильевна, - Володя захлопнул дверь и последовал за ней в дом. Люда с опаской потрогала за плечо спящего. -Эээ…Мужчина, проснитесь! Санько, увидев посторонних людей в доме, сел на кровати, протирая глаза: - Вы кто такие? Чего надо? -Мы представители горздрава, - сказала Люда, - мы ищем Вишнякову Патрину Владимировну. -Так в городе она, работает…- не понимая сказал Санько, - а чего надо-то? -Ребенка она оставила, вы что-то знаете об этом? – спросила Люда. -Ну да, она ж родила, - сказал Санько, - но с ребенком что-то не так вроде…Говорит, пока в больнице пусть, мол, полежит… - А вы кто? - спросила Люда. -Я отец! - гордо сказал Санько, - я тут это...отмечал немного… -Ясно, - сказала Люда. Этот пьяница даже не поинтересовался, как там его дите там? Куда мир катится? Люда сама растила дочку, была в разводе. Как можно отказаться от СВОЕГО ребенка? Да она за нее убить готова! -А что надо-то? - залопотал Санько, - выздоровела она, забирать надо? Я заберу! -Вы еще доказать должны, что вы отец, - хмуро сказала Люда, - я так понимаю, вы не расписаны? -Так она не хочет…- Санько помотал головой. -Значит, забрать вы не можете! – сказала Люда, - вы ей скажите, что ребенка перевели в детскую больницу, забирать, если вы готовы, нужно оттуда. -Хорошо, - согласно кивнул головой Санько, - как придет, я ей скажу. Раз все хорошо заберем, конечно… Люда с водителем покинули дом. Когда они вернулись в город, возле кабинета ее ждала какая то женщина в годах. -Здравствуйте, вы ко мне? - спросила Люда, отпирая дверь. - Входите. -Да, - тихонько сказала женщина, входя и прикрывая за собой дверь, - я насчет девочки брошенной. Ну, которую цыганка родила… Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 48 Она кое-как доковыляла до медпункта и постучала. Свет не горит, ну а что, глубокая ночь... Спят, наверное. Она постучала громче. Окна загорелись светом. За дверью послышался шорох. -Кто там еще? Чего тебе? - в двери показалось заспанное и недовольное лицо их медсестры. -Рожаю я, - еле выговорила Патрина, опираясь на косяк, - «скорую» вызови… -Не спится вам, - проворчала медсестра и пошла к телефону. Через полчаса Патрину уже везли в роддом. *** - Кто там у нас поступил? - устало спросила Алла Константиновна, которая только что приняла шестые роды за ночь. Сегодня все, что ли, решили родить? Скорее бы уже смена закончилась, Господи! Только на кофе и держалась всю ночь. - Цыганка, - сказала молоденькая медсестра Валя, - Вишнякова, с деревни, необследованная. -Вишнякова? – у Аллы Константиновны глаза сразу открылись. - Опять? -А что такое? - поинтересовалась Валя. -Да не первый раз она уже к нам, - коротко сказала Алла Константиновна, - и каждый раз в мою смену! В прошлый раз были с ней проблемы. Давай ее в смотровую. Какое-то странное чувство шевельнулось у нее внутри, подумалось, что с этой роженицей снова будут хлопоты. Интересно как ее сын? С ней или с родителями? Она решительно вошла в смотровую. -Ну здравствуй, Патрина, - сказала она, надевая перчатки, - еще раз решила к нам? -Да уж, - стиснув зубы, просипела Патрина. – Сделайте что-нибудь, оооо… *** К утру она родила девочку. Как же все-таки, это больно! И зачем она снова пошла на это? Эти страшные мучения! Ее перевели в палату. Но, отдохнув пару часов, она тихонько выскользнула из приемного покоя, стараясь не привлекать к себе внимания. Она сделает так, как Бэла посоветовала. Пусть малышка в больнице поживет. А ей нужно подумать, нужно ли ей это все. Ей вообще давно пора привести в порядок свою жизнь, а не плыть по течению. Нужно поговорить с Санько и выпроводить его. Так дальше продолжаться не может. Дома ее встретил Санько, который маялся с похмелья. -Ты где была? - спросил он, - я весь дом перевернул, ни тебя, ни детей! -Чего тебе? - холодно сказала Патрина, которой очень хотелось рухнуть в кровать и забыться сном. -Денег дай, - сказал он хрипло, - не видишь –помираю… -Нет. Больше ничего я тебе не дам, и пошел бы ты подальше! - вспылила Патрина. Наверное, до это она никогда так не ненавидела его, как сейчас. -Погоди, - спохватился Санько, подозрительно осматривая ее, - а живот где? -В больнице остался, - отрезала Патрина. Видеть она его не могла. Эти всклокоченные волосы с проблеском седины, небритое лицо, плохой запах. -А что с ребенком? – казалось, он даже испугался. -Она эээ…-Патрина соврала, не знала что сказать, - она должна там пока полежать. Что-то в родах, потом заберем, позже. Санько вроде бы успокоился и даже повеселел. -Дочка, значит, - почесывая голову сказал он, - я рад. -А что ты можешь ей дать? - с вызовом сказала Патрина, - ни хр@на у тебя нет, и сроду не будет. -Ну как…- растерялся Санько…- проживем, вырастим! Не переживай. На работу пойду! -Я сто раз это уже слышала, - сказала Патрина, подумав, что нужно идти к Сандро, забрать детей. А про ребенка скажет, что в родах что-то пошло не так. *** -Алла Константиновна, - захлебываясь, говорила в трубку медсестра, - сбежала эта цыганка, представляете? Алла Константиновна вздохнула. Вот чуяло же ее сердце! -Позже будем разбираться, - сказала она, - мне нужно хоть немного поспать после такого дежурства. Кормите девочку смесью пока. Конечно же, уснуть она больше не смогла. Она выглянула из кабинета: -Лена, - сказала она секретарю, - вызови мне Люду. Лена, которая уже слышала новость, поспешно кивнула. Она крутила диск телефона, думая, что же это за мать такая? Ну как так можно? Тогда ее удалось уговорить, а зря, наверное. Мальчику было бы лучше у них…И может, тогда муж бы не ушел от нее к другой…Теперь Лена уже не думала об усыновлении. Одной это слишком тяжело. Значит, так нужно было. *** Люде казалось, что с ней происходит дежа вю. Опять он

. Но какая же красивая! Ее слова про дочь словно ударили его в самое сердце, сначала он был просто огорошен, но потом в голове закрутились сомнения. Верить ли ей? Может, это обман? У этих цыган вранье в крови. Но зачем ей его обманывать? Он не стал скрывать, что женат, а она, судя по округлившемуся животу, тоже, скорее всего, замужем и скоро станет матерью. Всё это только добавляло путаницы в его чувства. Встреча с Патриной пробудила в нём давно забытые эмоции, и теперь он был в полном смятении, не зная, чему верить и как поступить дальше. -Ты чего такой смурной? - встретила его на пороге Галина Яковлевна, - купил хлеба? -Да, - Вадим поставил сумку на стол, и присел. Света, по всей видимости, еще не вернулась с работы. Вадима всего разрывало изнутри - ему было просто необходимо поговорить с кем-то! -Ничего не случилось? - Галина Яковлевна бросила подозрительный взгляд на сына. -Я сегодня Патрину встретил в городе, - сказал Вадим. У Галины Яковлевны упало все внутри. - Где встретил? - внезапно пересохшими губами спросила она, - не может быть! -На лавке сидела, недалеко от ломбарда, - сказал Вадим, - я ее не узнал сначала, просто подумал, что женщине плохо, хотел помочь. -Господи! - не выдержала мать, - ну что же это такое!? Так и тянет тебя к цыганам этим! Приворожила она тебя что ли? -Она сказала, что родила девочку, - не слушая ее стенаний, продолжал Вадим, - мою дочь. Галина Яковлевна некоторое время сидела, растерянно глядя на сына. -Да мало ли чего она сбрехала! - выпалила она с негодованием и досадой, - и ты поверил? Цыганке? -А зачем ей врать? - не понял Вадим. -Чтобы снова в душу к тебе влезть! Под кожу! – Галина Яковлевна была в ужасе, - мало того, что тебя на тот свет чуть не отправили! -Она беременна, - сказал Вадим, - скорее всего, она замужем. Я что-то не спросил ничего толком, так растерялся… - Сынок, - заволновалась Галина Яковлевна, - но ты, надеюсь, не давал ей адреса, а то еще припрется… -Нет, не давал, - сказал Вадим. - Но я, наверное, должен теперь найти ее и узнать, правда ли это. -Чтобы я опять после этой встречи выхаживала тебя? – возмутилась Галина Яковлевна, - даже и не думай! Это может быть опасно! *** Патрина проснулась среди ночи от знакомых ощущений. Тянуло спину и низ живота. Началось! Она зажгла ночник и посмотрела на спящих детей. Будить их не хотелось. Она, придерживая живот, тихонько прошла в зал, где на диване, растянувшись, храпел одетый Санько. С этим тоже все понятно. Надо идти на сельский медпункт, чтобы «скорую» вызвали. Пришло время. Она, кривя губы от болезненных ощущений, оделась. Как ни жаль было будить Злату, но пришлось. Она осторожно, чтобы не напугать, потрясла ее за плечо: -Дочка, - прошептала она, - проснись… Злата проснулась мгновенно и села в кровати: -Ты куда? - в глазах у нее сквозил какой-то страх. -В больницу поеду, - сказала Патрина, - нужно мне… -Мамочка, с тобой все будет хорошо? – с тревогой спросила она, а Патрина кивнула. -Не переживай за меня, - обняла ее Патрина, - а завтра сходи к тете Медее и дяде Сандро - отведи Мишу, и скажи, что я вернусь, как только все закончится. Злата закивала. Патрина успокоилась. Хоть и маленькая еще, а все понимает, слушается. Брата накормить может, присмотреть. А этот вон спит мертвецким сном, и все равно ему, что его ребенок скоро родится! А будить его сейчас - себе дороже. После сегодняшней встречи она поняла, что она больше не может жить рядом с ним. И она не будет больше терпеть его выходки, жалости больше нет места в ее сердце. Ее никто никогда не жалел, ну, разве что дочка. А этот «муж» пусть катится на все четыре стороны. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 47 Галина Яковлевна в борьбе за жизнь сына, уволилась со скорой помощи и стала работать в городской поликлинике. Если бы не она с ее связями, он бы точно не выжил. А там всех врачей она знала, к кому лучше обратиться, где лекарства бесплатно попросить. Женился Вадим 3 года назад на маминой коллеге, молодой медсестре Свете Вахлаковой, они познакомились, когда он на перевязки в хирургический кабинет в поликлинику ходил. Сказать, что Вадим безумно ее любил, он не мог, но Света ему нравилась, и она очень помогла ему во время реабилитации. Незаметно они привязались друг к другу, Вадим был очень благодарен ей. Галина Яковлевна очень хотела, чтобы они поженились. Вадим не хотел и не мог ее расстраивать. Поселились они в их с матерью квартире. Благодаря тому, что они переехали из центра в дальний район города, Галине Яковлевне удалось обменять их однокомнатную квартиру на «двушку», пусть и небольшого метража. Зато у каждого была своя комната. И к тому же, их там уж точно никакие цыгане не найдут - «спальный» район. Родители Светы жили в деревне в области, а сама она, как приехала поступать в медицинское училище и, потом, уже закончив учебу, осталась жить в городе. Она работала в поликлинике, снимала комнату, родители помогали. Галина Яковлевна не могла нарадоваться на невестку. И чистюля, и умница, и к труду приучена - деревенская же, и сына любит! А что еще матери нужно? И вот что бы было, если бы он связался с этой цыганкой? Да это просто представить себе невозможно! Нет, нет, и нет! Единственное, что омрачало эту идиллию - у молодых не было детей, а Галина Яковлевна мечтала о внуках. *** Патрина всю дорогу молчала, затравленно глядя в окно. Все думала про Вадима. Она даже ни разу на раскладывала карты на него, думая, что он умер…У мертвых уже судьба закончена. А он оказывается жив, у него семья, а она узнала об этом только что! А ведь это из - за него, из-за ее любви к нему, у нее вся жизнь пошла наперекосяк! Как ей теперь жить, зная, что он есть? Она уже давно потеряла надежду, а тут такая новость как снег на голову! Кое-как она доплелась с остановки домой. Некстати зарядил дождь, Патрина шла и ничего не чувствовала, только слезы сказывались с ее ресниц, смешивались с каплями дождя на щеках. -Мамочка! - встретила ее на пороге встревоженная Злата, - ты вся мокрая! Заходи скорее, а то простынешь! Патрина устало рухнула на табуретку, кряхтя и едва сгибаясь, разулась, сняла мокрые вещи. -Миша где? - спросила она у дочери. -Он играет в комнате, - ответила Злата, и добавила, понизив голос, - а отец опять пьяный…В сарае спит… Господи! Когда же это кончится? С грустью подумала Патрина. И почему она вынуждена жить с этим человеком? Боялась, что не поднимет детей – так она давно уже сама всех кормит. На кой черт ей этот довесок, который только и делает, что пьет? Патрина побрела в комнату и переоделась в сухое. Вернулась в кухню, достала из сумки хлеб, килограмм конфет «подушечек» - все, что удалось купить. Заработанные деньги она припрятала. Пусть этот черт даже не касается их. Ей еще в роддом ехать, нужно детям что-то оставить на пропитание. Злата уже может сходить в магазин, сделать чай, сварить картошку или яйцо, нарезать хлеб. Пару дней без нее они смогут прожить. И если что, родственники есть. Не бросят. -Ты поешь мама, я картошку сварила, - сказала Злата, погладив ее по плечу, и Патрина, прижав к себе светловолосую голову дочери, поняла, что весь день ничего так и не ела. - Мишу я покормила… *** Вадим думал всю дорогу над словами Патрины. У него дочь есть! Неужели это правда? Разве так бывает с одного - единственного раза? Они со Светой уже несколько лет пытались стать родителями и ничего не получалось! Только дойдя до дома, он понял, что не спросил ничего, как зовут, где и как они живут, замужем ли Патрина… Вадим не мог поверить в произошедшее - спустя столько лет он снова встретил ее, свою первую любовь! Патрина выглядела немного иначе, уже нет той искры в глазах, которая была в юности

Интересные заметки Если тост обмазать сливовым джемом на коньяке, сверху положить кусок холодной копчёной рульки, всё это накрыть сыром, полить грушевым сиропом и медленно съесть — во рту останется лёгкое послевкусие надежды на то, что всё обойдётся...

опешил Вадим, от изумления едва не выронив сумку. -Вот так, - сказала Патрина, - это все, что я хотела сказать. Ты должен знать. А теперь иди.. Она вернулась к Бэле, оставив позади растерянного Вадима. -Я поняла, - сказала та, - это же отец Златы? Она с ним просто одно лицо! - Никому не говори об этом! - отмахнулась Патрина. Что-то вспыхнуло у нее внутри, даже ребенок в животе беспокойно зашевелился. Она с досадой положила руку на живот, пытаясь успокоиться. Скорее бы все это закончилось. Ей не хотелось жить. Впервые за долгое время она позволила себе расплакаться. Все кончилось. Теперь уже точно и навсегда. Но радовало ее только одно, что он жив! *** Вадим пережил страшное. Он долго находился между жизнью и смертью. Удар ножом, полученный от брата Патрины, едва не оборвал его жизнь. Он потерял сознание, и только благодаря случайным пассажирам старенького «жигуленка», которые нашли его на дороге в Пантелеево, и доставили в больницу, он остался жив. Огромная кровопотеря грозила ему фатальным исходом, но врачи совершили настоящее чудо. Операция прошла успешно, кровотечение удалось остановить. Все это время его мать не отходила от него, молясь о его спасении. Когда Вадим пришел в себя, он еще долгое время не помнил ничего из произошедшего. Перенес еще несколько операций, долгое время он жил со стомой. Учился заново ходить, есть, жить… Мама все время была рядом с ним, не оставляла его. Когда его выписали, она добилась и получила путевки в санаторий, где Вадим проходил долгую реабилитацию. Бросила все силы на его спасение. Еще одна операция помогла ему вернуться к нормальной жизни, но лечение продолжалось по сей день. Он понимал, что прежним он уже не будет никогда. Он инвалид. Постепенно к Вадиму вернулись воспоминания, но когда его, еще в больнице, допрашивал следователь, он не мог вспомнить ни нападавшего, ни тех, кто его привез в больницу. Вся эта история оставила глубокий след у него в душе. Он был слишком самонадеян и влюблен. Он подверг себя опасности, заставил волноваться мать, и у них все равно ничего не получилось. Он больше не искал с встреч с Патриной. Чем быстрее уйдет эта любовь, тем лучше. Долгое время ему было вообще некогда думать об этом, он просто пытался выжить. Потом уже долго боролся со своими чувствами. Он не понимал, почему из-за каких - то глупых предубеждений они не могут быть вместе? Кто это решил? Они любят друг друга! Вадиму пришлось рассказать матери все. -Да как же ты мог, сын? – в ужасе спросила Галина Яковлевна, - даже домой ее привел! Ну неужели не было в твоем окружении девушек, что ты выбрал цыганку? -Ну, значит, не было, - сказал он, отвернувшись и глядя в окно. Вадим прилагал все усилия, чтобы избавиться от чувств к Патрине, выжечь их из сердца и головы. Это было непросто. Это была настоящая битва, и давалась она ему с огромным трудом. Но потом пришло осознание: их пути разошлись навсегда, им не суждено быть вместе. Если ее семья была способна на убийство, то что дальше? К тому же ему было больно за мать - он заставил ее переживать! Она столько хлебнула с ним, кормила с ложки, выхаживала. Он не мог больше огорчать ее. Она жила в постоянном страхе, что за ними придут, что его поджидает опасность. Поэтому она, за это время, пока он выкарабкивался, поменяла их квартиру. -Значит, она знает, где мы живем, - в ужасе спросила она, - раз приходила к тебе? -Да, - сказал Вадим. -Я поменяю квартиру! – твердо и решительно сказала Галина Яковлевна, и в ее словах чувствовалась глубокая тревога, - не дай Бог, она вернется! От этих цыган можно ждать чего угодно! Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 46 - Это ты? - Патрина не верила своим глазам. Перед ней стоял Вадим! -Патрина! – ахнул и он. -Вадим! – Патрина задохнулась, что-то внутри словно железным кулаком сжало ей сердце. Заставило даже дышать с трудом. Она не верила! Он жив! На какое-то мгновение ей показалось, что она оглохла: шум улицы исчез, наступила тишина. Деревья шевелились от ветра, летели машины, но звуков она не слышала. Во все глаза она смотрела на него. -Э..- у Вадима тоже не было слов, - слишком уж неожиданная получилась встреча. Он пытался взять себя в руки, - с тобой все в порядке? Патрина тупо мотала головой, как корова, которая отгоняет мух. Ей все казалось, что это сон какой-то. Может, она умерла и попала в рай? И там он? Она зажмурилась, потом открыла глаза. Нет, ей это не кажется! -Ты жив? - только и смогла выдохнуть она, нервно сжимая руки. -Да, - Вадим неловко усмехнулся, поставил сумку на лавку и сел рядом. Ну надо же, так угораздило! Он просто не мог пройти мимо цыганки, которой, очевидно было плохо, хотя цыган после случившегося стал побаиваться. -А мне сказали…-потрясенно сказала Патрина, - что тебя больше нет… -В рубашке родился, - откашлявшись, сказал Вадим, и усмехнулся, - кишки врачи по кусками собирали. Шили-шили…Заплатки ставили! Думал, все. -А мне сказали, что ты умер, - в шоке повторила Патрина, - я искала тебя… Приходила к вам… -Мы уехали оттуда, - сказал Вадим, - пока я лежал в больнице, мама поменяла квартиру. Боялась, что ваши вернутся, да мало ли. Адрес-то ты знаешь… А мы переехали на Теннисную. Далековато, но мама так решила. У нее в голове было столько вопросов! Но Патрина боялась их задать, спросить, почему он больше не искал ее. Как же так? Неужели она ничего для него не значит? У нее дочка от него! Она спохватилась. Да ведь он ничего не знает! -Как ты? - спросил Вадим, показав глазами на ее живот, - замуж вышла? Поздравляю…Ты не думай, я не обижаюсь на тебя, на ваших…Но научили меня на всю жизнь, получается… Они смотрели друг на друга и молчали. Он изменился. Похудел…Постарел, что ли, как-то, лицо бледное. Но все те же светлые волосы и горящие голубые глаза…Как у Златки! Как же они похожи! Вадим тоже не мог оторвать от нее взгляда. Она стала еще прекраснее, но сама, видимо, этого не знала! И эти ее глаза…Что-то неуловимо взрослое мелькало в них. Какая-то затаенная печать. Как груз пережитого…Черные ровные брови вразлет, длинная коса, эти юбки. Она вся была как из сказки! Сейчас кос таких не носят, не говоря уже о нарядах. Он увидел те же самые, хрупкие, словно бескостные ладони. Красивая она, как икона! Может дело в ее беременности, она словно подсвечивает ее изнутри! -Как ты живешь? - спросила Патрина, - ты здоров? -Да ничего, выкарабкался. Работаю сторожем, я же теперь на инвалидности, никуда особенно не берут, - улыбнулся Вадим, - техникум закончил. Женился… Патрину жаром обдало. Женился. Жизнь его продолжается. Он не искал ее, не захотел даже узнать, как она. Помочь, возможно как-то…Она столько перенесла! Хотя, как он мог помочь? Сандро его едва в живых оставил! В этот момент подбежала Бэла с бутылкой минеральной воды, и в изумлении воззрилась на незнакомца: -Фу ты! - сказала она, - я думала, помираешь тут. Кон сэ кадава (кто это)? Бэла перешла на цыганский, быстро поглядывая на парня. -Канчи катар тумаро бути (Не твое дело)! - не глядя на нее, автоматически буркнула Патрина, - ажук мэн (подожди меня). Ничего не понимающая Бэла отошла в сторону. -Тебе идти надо? - спросил Вадим, взглянув на вторую цыганку. -Э…да! - ответила Патрина, не в силах ничего больше сказать - так сразу на нее все навалилось. -Рад был видеть тебя, - сказал Вадим, улыбнувшись, - вот правда, несмотря ни на что. - Ну пока? У Патрины лихорадочно заметались глаза. Он кивнул ей, взял сумку повернулся и пошел. Патрина смотрела ему вслед. Нет, он не может уйти просто так! -Вадим! - крикнула она, он обернулся, Патрина подошла к нему, - я хотела сказать…У меня дочь от тебя. Злата зовут. -Как дочь? -

л, можно дите оставить в роддоме, но отказную не писать. Пока. -Как это? – удивилась Патрина. -А вот так! - сказала Бэла, - нехай его государство растит! Тратится на него. Раз в стране такое твориться, что людям жрать нечего, на кой ляд нам такому государству детей рожать? -И что дальше? - в страхе спросила Патрина, - с ребенком? -А ничего! – сказала Бэла, - потом заберешь, как отрастет. Ну будет ему год-два. А пока он там – ты хоть работать сможешь, а не горбатиться, стирая пеленки да подгузники. Бесплатно! - А вдруг не разрешат потом они забрать? – спросила Патрина. -По закону сможешь! - сказала Бэла, - ты же не отказалась от него! Вот Гала. она забрала всех! Айда вон, автобус идет! Они заспешили на остановку. Бэла еще что-то говорила, но Патрина ее уже не слышала. Она услышала главное для себя. Решение было принято. Этот ребенок, кем бы он ни родился сыном или дочкой, останется в роддоме, она связывать себя не намерена. Он вообще получился случайно, она больше не планировала детей. А раз отец его не хочет заботиться о нем и содержать, то и ей не надо! А он пусть себе пьет! Может, когда-нибудь напьется до смерти! *** Они вышли из ломбарда довольные. Кольцо удалось сбыть. Они быстро поделили деньги. Читать не все цыгане умеют, а вот считать… -Сейчас нам главное на автовокзал успеть, сказала Бэла, - автобус уйдет, а пешком мы с тобой ни за что не дойдем. -Погоди…- сморщилась Патрина, схватившись за бок, - ох, что-то прихватило… -Ты чего? – испугалась Бэла, - только рожать не начинай! Не сейчас! Потерпи! - Да нет, - прислушалась к себе Патрина, - повернулась, наверное, неловко… -Сиди, - велела Бэла, - сейчас воды принесу! И ринулась в ближайший магазин. Патрина осталась сидеть на лавке, отдуваясь. Боль вроде бы ушла. Рано ей еще. И родив двоих, она понимала, что это еще не роды. -Вам плохо? – услышала он чей-то голос, который показался ей очень знакомым. Патрина взглянула мужчину, задавшего вопрос и зажмурилась от страха. Нет, этого просто не может быть! Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 45 Ее многому научила Бэла, и со временем Патрина перестала мучить себя угрызениями совести. - Они же сами нам все отдают! – говорила Бэла, - смотри, я ей погадала, добра пожелала, светлого пути. Она отдала. И эти деньги я же не на пьянку потратила, а деткам купила еду! Бэла искренне не понимала, что тут может быть не так. Она не придумала себе оправдание, она верила в это! Конечно, можно было пойти на работу. Работать цыганам, вопреки всем стереотипам, не запрещено. Но, куда идти? Их национальность никак не вписывалась в общую систему трудоустройства. Ну где вы видели работающих в организациях цыган? Во-первых, их образование – в лучшем случае 5 классов. Немногие умеют писать и читать. Это хорошо еще, что ее родители настояли, чтобы она в школу пошла. А во-вторых, у цыган приняты ранние браки, в 15 лет они уже могут создать семью, и должны содержать ее. А куда пойдет, например, мальчик -подросток работать? Только к своим родителям, дядям, дедушкам. А девчонкам и вовсе некуда. А позволить себе сидеть дома она не могла. Патрина, раньше обожавшая музыку и танцы, с этими замужествами и появлением детей словно оглохла. Сегодня уже ничего не приносило ей удовольствия, разве что хороший «улов». На некоторое время хотя бы она ощущала облегчение. Они с Бэлой со временем стали профессиональными «щипачками», по субботам на Губернском базаре «работали» - воровали и кошельки, и сумки резали отточенной монетой. На базаре всегда сбежать можно, в толпе раствориться. А вот в автобусе, если застанут - нет. Поэтому в транспорте они не работали, хотя во время толкучки можно было … Закон у них был, договоренность каменная - если что - своих не выдавать. Чтобы ни случилось! Милиции они боялись. *** Не хотела ту жизнь, которая у нее сейчас. Она как все, когда - то была маленькой девочкой, и вообще не думала, что так повернется ее жизнь, мечтала о другом! Патрине иногда хотелось сесть и разрыдаться. Но она не могла. Прежней Патрины уже нет. Ей надо быть сильной. Время лечит. Она больше не плачет вслух, только про себя. У нее дети. Слава Богу, Злата хоть подросла, приглядывает за братом. В садик сельский не пробьешься! Вот был бы как раньше председателем Власьич, он хотя бы народ слышал, помогал, в отличие от своего преемника. Санько большую часть времени пьяный, на него нет надежды... -Ну что сегодня, мы в ударе, - нарушила ее размышления Бэла, похлопав себя по карману, - сейчас поедем в ломбард, сдадим и будем при деньгах. Вставай! Патрина тяжело поднялась с лавки, оперевшись на спинку - большой живот мешал. -Господи, скорее бы уже родить, - с тоской сказала она, - как мешок с картошкой на себе тягаю! -А что ты потом будешь делать? - поинтересовалась Бэла, закуривая, - куда с дитем-то? Просить сидеть? Торговать не получится. Ежели чего - с младенцем далеко не убежишь… -Не знаю, - сказала Патрина с досадой, - кому вообще нужны эти дети? Одна морока с ними! Сам не поешь, им несешь… -Ну почему, - возразила Бэла, - я своих люблю! Но, конечно, сидеть с ними такая докука! Лезут везде! Она выпустила изо рта серый дым, с прищуром глядя на подругу: - А может, няньку нанять? -На какие шиши? - горестно ответила Патрина, оправляя юбки на животе, - тут самим-то плакать не на что! -Ну твой пусть сидит тогда с ними, - порешила Бэла, - все одно, он дома торчит и ни хрена не делает… -Оставишь на него как же! – с укоризной сказала Патрина, - пропьет еще ребенка! Только обернешься, а он уж пьяный. Глаз блестит, как галоша резиновая! Да я скорее на Златку оставлю. Она с отвращением сплюнула. С тех пор, как она забеременела, она не подпускала мужа к себе. И по цыганскому закону так было заведено, да и вообще! Это она когда с Натаном жила и беременная ходила – принцессой была. А сейчас что? Ей хотелось, чтоб Санько куда-то испарился, сгинул! Это еще один хомут на ее шее! Еще и повадился деньги выклянчивать на водку. Да она лучше детям отдаст. -Слушай, - заговорщицки зашептала Бэла, - а вот Гала Романова говорила, что, мо

Интересные заметки В Дании есть занимательная скульптура Йенса Галсхёта: человек стоит в воде и читает книгу. Уровень воды меняется — иногда видно почти всё тело, иногда он почти полностью «тонет». Сильный образ. В интернете его часто используют как символ стойкости — продолжать делать свое дело, даже когда внешние проблемы «накрывают с головой» Но ещё сильнее — смысл. Мы ведь живём точно так же. Когда всё нормально — мы «над водой». Когда накрывает — нас уже почти не видно. Но при этом мы продолжаем: работать, решать проблемы, делать вид, что справляемся. И редко спрашиваем себя: а я вообще замечаю, что со мной происходит? Потому что можно настолько погрузиться в «делать», что перестать жить. И не заметить, как ушёл под воду... Рассказывайте, как у вас сейчас: «на поверхности» или «накрыло»?

ьянке, - я за него выплатил! Ногу свою отдал, чтобы вы тут жили! Пьяный, он стучал кулаком по столу, дети пугались. Злата хватала Мишу и отводила в комнату. Патрина так устала уже от его выходок. Дал Бог мужика, как кинул! Она пробовала пожаловаться братьям. Но Сандро хмуро сказал: -Ты сама его выбрала, вот и живи. Мы тебе говорили! Вот и вся помощь от семьи. Отец бы, наверное, такого не допустил. Вспоминая о родителях, бабушке, Патрина вытирала слезы. Но плакать нельзя, нужно быть сильной! *** Теперь она содержала всю семью. Санько ходил на разовые заработки, картошку кому перебрать, поленницу сложить. Он мог выполнять только несложную работу. Но всю свою «зарплату» и пенсию по инвалидности оставлял он у бабки Антоновны - самогон был не бесплатный. Сначала Патрина ходила к ней, уговаривала не продавать ему, не вгонять их в долги, потом к матери Санько ходила, думая, что вдвоем они смогут вразумить его. Но мать, как он ушел из дома, словно вычеркнула его из своей жизни. Он после своего развода, видно, так накуролесил, столько крови попил, что она и сама, наверное, давно хотела от него избавиться. Вот теперь все сама. В город брала с собой порой и Злату. То милостыню просить, а когда передать «товар». Да, теперь они с Бэлой периодически занимались тем, чего раньше она боялась, и когда-то даже презирала Натана за его эту «деятельность». Но оказалось, что деньги не пахнут. Тем более, они очень в них нуждались. Сначала Патрина боялась посылать дочь. Но потом, подумав и послушав товарок решила, что Злата у нее пока еще несовершеннолетняя, она не понесет уголовной ответственности, а потому они с Бэлой часто использовали ее. Но Патрина для себя решила, что когда Злата пойдет в школу, трогать ее она больше не будет. Хватит. Сама справится! Так и работали. Злата приставала к прохожим, просила милостыню, Патрина гадала, Бэла, пользуясь тем, что человека отвлекли, обчищала его сумку. Или Бэла, найдя очередную жертву, предлагала «снять порчу», а Патрина в этот момент запускала руку ей в карман. Такой у них сложился тандем. Кто-то отвлекает, а кто-то тем временем обчищает сумку, а потом, как и десятилетия назад, «гадалки» бесследно исчезали за поворотом, оставляя растерянных людей в недоумении. Не гнушались они ничем. Выманивали и пенсии, и последние деньги - детей нужно было кормить. Украденное или заработанное гаданием золото они сбывали в ломбарде на окраине города, где принимали все, что угодно, без лишних вопросов. Патрина радовалась, когда удавалось завладеть чьим-то кольцом, серьгами или цепочкой - за золото давали больше денег, чем они могли заработать, гадая. Ее больше не беспокоило, что она ворует. В конце концов, у цыган это в крови. Когда дома шаром покати и нечем накормить детей - все средства хороши, и можно поступиться моральными принципами! Каждый крутится, как умеет! Главное в этом деле - быть осторожным, и не попадаться. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 44 За прошедшие 2 года Патрина изменилась. И научилась тому, чего раньше старалась избегать: и торговать, и прятаться, и даже порой обманывать. Жизнь научила ее многому. Сейчас такая жизнь была. Не обманешь – не проживешь. Тянуть двоих детей на себе ей было непросто. Первый год их совместной жизни с Санько все хорошо было, за дом исправно платили, Санько работал. И она не сидела, сложа руки. Телевизор даже купили. Патрина успокоилась. Хоть и не любила она его, но уважала. Что не побоялся взять на себя такую ответственность, за нее, за детей, что не побоялся молвы. А Санько, как и обещал, ее боготворил, с детьми хорошо обращался, не обижал. Миша называл его «папа». Уже подросшая Злата немного сторонилась, стеснялась. Санько все о сыне мечтал. И Патрина забеременела, потому что, вроде как обязанной себя ему чувствовала. Хотя третий ребенок в их скромный бюджет явно не вписывался. Но цыгане всегда радовались появлению детей, как бы бедны они не были. На ребенка Патрина согласилась, а вот отношения они не регистрировали, хотя Санько предлагал. Но она против была. Не хотела связывать себя. Боялась. Что-то внутри ей подсказывало, что не нужно этого делать. А потом, через год, подрабатывая на лесопилке, Санько потерял часть ступни - пила на ногу упала. Патрина тогда, от того что перенервничала, «скинула» ребенка. Перенервничаешь тут! Когда она увидела, что его мужики привезли, всего в крови, сама в обморок упала. Ее в одну больницу Сандро отвез, Санько - в другую. Медея детей к себе забрала. Еле отошли оба. В сельсовете посоветовали им не высовываться, ничего не требовать, компенсацию заплатили за травму. И это позволило им дом выкупить полностью. Вылечили Санько в городской больнице, потом Патрина с его матерью ходили, хлопотали, чтоб инвалидность ему дали – ну как ему без ноги работать? Оформили. И все. Нормальная жизнь для них кончилась. Как вернулся домой Санько, так и запил. Потом очухался на несколько дней, и опять запил. Пьяного его Патрина и не знала, а теперь вот пришлось узнать. Выпив, Санько все пенял ей, что она его не любит. Кривлялся, бузил. Сразу Патрина вспоминала такие же слова, но от Натана. Снова с ней происходит тоже самое! Повторяется история! Может, она и правда не такая как все? Что с ней не так? Но заставить себя полюбить Санько она так и не смогла. Как брат он ей был, родственник. Благодарна ему была, что заботился о ней и детях. Наверное, она однолюбка. Любила она в своей жизни только одного человека. Тихо радовалась она, что родила Злату - та так похожа была на своего отца! Его глаза всегда были перед ней. Сандро с Медеей, дядя Вася, узнав, что Санько к ней жить перебрался, все высказывали ей: -Ты зачем связалась с этим пьянчугой? На кой он тебе? – говорил брат, - все село его знает! -Толку с него не будет, - вторила ему Медея. - Он алкаш! -Не пьет он, не бросил меня, детей принял, дом помог выкупить, - виновато оправдывалась Патрина, - кто бы еще такое сделал для нас? Да что теперь говорить? И не бросишь теперь его уже, хромого. У цыган так не принято. Всегда найдутся те, кто будет ухаживать. Авторитет старших, любовь к детям, сострадание к больным - это то, чему у цыган нужно поучиться. И Патрина несла этот крест, смирившись с судьбой. *** Патрина тряслась в автобусе. Вчера Санько опять купил бутылку, а когда она нашла ее, едва не бросился на нее с кулаками, отнимая. Глаза, как буйнопомешанного! Патрина отпрянула. Не дай Бог «прилетит» ей. Битая уже, все это она проходила. Пусть себе пьет, черт с ним! Вот как распорядилась жизнь. Думала человек, будем помощью ей, защитой. А он стал настоящей обузой! Так опостылел он ей за последнее время, своим соплями, слезами, слюнями, криками - всю душу вымотал. Она уже и сама была не прочь его выгнать, но, к собственному ужасу, снова оказалась беременной. Как же это невовремя! Она думала, что после выкидыша детей у нее не будет больше, успокоилась. А зря! И вот тебе, пожалуйста! -Дом теперь и мой тоже, - орал Санько вчера по п

мне…А у них, видишь ли, хфермеры эти едут, им участки нужны… -Выходи за меня, Патрина, - серьезно сказал Санько уже в который раз, - я работаю, выплатим за дом. Не пропадешь со мной. Патрина еще раз посмотрела на него. Как вот поступить с ним? Ходит и ходит! Но за это время и забор он поправил, и дверь в сени починил. То воды принесет…Мужчина ведь, а, стало быть, защита. И подмога. И он цыган… Никто не осудит. -Ладно. - сказала она, - приходи к нам жить. Только никаких замужеств… Обрадованный Санько едва не задушил ее в объятиях. -Ты не пожалеешь! – с восторгом сказал он, - хорошо будем жить! И все завидовать еще будут! Продолжение следует...

абатываете. Такая слава селу не нужна! Так что, уважаемая, собирайте свои манатки и освобождайте дом. -Как это? – возмутилась Патрина, - а деньги? -Какие деньги? - удивился председатель, взглянув на нее. -Какие мать с отцом платили! - выпалила Патрина, - кто их вернет? -Ну покажи квитанции тогда, докажи, что платили, - гадко захихикал он, - у меня вот никаких квитанций нет! Бумага есть, что дом твой? Нет? Стало быть - освобождай! Патрину пронзил ледяной страх. Она ведь даже не интересовалась, есть ли какие - то бумаги. Надо срочно у Сандро спросить! Не может же быть такого, чтоб мать деньги отдавала, а Власьич просто так брал…Не тот он человек! Только теперь с него не спросишь! -Ничего я освобождать не буду, - твердо сказала она, - а деньги мы платили! -Разбираться будем в суде тогда, - отрезал председатель, – свободна! Когда Патрина с детьми вышла из кабинета, щеки ее пылали. Она заспешила к братьям в родительский дом. *** Все перерыли они с Медеей, и все же нашли приходные ордера! В мамином старом потрепанном ридикюле, невесть откуда у нее взявшимся. У Патрины немного отлегло от сердца. -Слава Богу, - выдохнула Медея, - хоть деньги не «замылят», если что! Но ты Патрина тоже…Платить же за дом надо! Где тебе жить? -Да чем платить-то? - попыталась оправдаться Патрина, - зарабатываю копейки! И те все на еду уходят. Хорошо хоть молоком делитесь. Одной мне тяжело… -Да уж, ситуация…- вздохнула Медея, присаживаясь за стол, - замуж бы тебе. Все не одна. Ты бы с детьми, а муж зарабатывает. Как у меня… Сандро с товарищами сколотили пару бригад, и рубили обеспеченным заказчикам бани и дома. Так же ездили по разным окружным деревням на калымы. Но такая работа тоже была нечасто. - Только кто тебя возьмет с двумя-то? - посетовала Медея, - времена и так сейчас тяжелые. Мы тебя тоже всю жизнь тянуть не можем… Многие сельчане попытались найти себя в городе. Кто в охранники подался, кто в коммунальные службы - трактористами. Но платили плохо, зарплату задерживали месяцами. Да что зарплаты, пособия, пенсии тоже приходилось ждать! Городские, наоборот, стали переезжать в деревни, брать в аренду участки, оборудование, начинать новую жизнь. Жизнь фермеров. Картошку сажали гектарами. А копать ее приходили всем селом. Даже пенсионеры, и безработные, потому что за это хоть что-то платили. Сандро с Медеей держали корову, которую завела еще Люба. Молоко, творог, сметана, были у них всегда. Конечно же, они делились с Патриной, хотя Медея постоянно бурчала. Но Патрина помогала ей доить, сбивать масло, делать творог. А заготовить сено? Его нужны были тонны! Сандро и братья бросали заказы по работе, если они были. И заготавливали. В сельском магазине стали исчезать продукты, на прилавках остались банки с берёзовым соком, килька в томате и уксус с солью. Вся семья держалась на запасах картошки в подполе, варенье, квашеной капусте, заготовленной еще Любой, на живности и огороде. Однажды с Сандро рассчитались двумя мешками муки и трехлитровой банкой растительного масла. Даже в городе этого было сейчас не добыть… Многие в селе погружались в беспробудное пьянство, как мужики, так и женщины, торговля самогоном процветала. Жители торговали на трассе буквально всем: грибами, ягодами, излишками урожая с огорода, вениками для бань, соленьями-вареньями…И когда все это кончится никто не знал. *** Патрина вернулась домой, накормила детей, отправила их играть, и присела в задумчивости. Что же делать? Если даже выгонят из дома, то может хоть деньги вернут? Можно в город уехать, на квартиру пойти жить. На первые месяцы им хватит. На работу куда-то устроиться? Хотя бы полы мыть…Но разве на это проживешь? Со вздохом она уронила голову в ладони. - Тук-тук! - услышала она и подняла голову. В дверях стоял Санько. – У вас дверь незаперта…Ты чего грустная такая? -Да вот, из дома выгнать хотят, - зло сказала Патрина, - хорошо еще, что у мамы документы сохранились, что она платила. Переживаю теперь, ведь если возьмутся, могут и выгнать - платить-то нечем

Патрина. Некровные узы Глава 43 Он явился следующим утром. Умытый, борода гладкая, волосы еще влажные, зачесанные назад. Свежая рубаха. Ну чисто жених! Патрина его не ждала - мало ли, что спьяну человек наговорить может? -Привет, - неловко сказал он, - ну что, ты подумала? Патрина растерялась. Всерьез она и не думала о нем. Мысль о замужестве вообще ее пугала, да и никаких чувств к Санько она не испытывала. -Э…нет, - честно призналась она, - ты не обижайся… -А что? - горячо вскинулся Санько, - жить будем вместе! Я помогать во всем буду. Детей любить буду! Пить брошу! После всего пережитого, словам Патрина уже не верила. Сразу вспоминался Натан. Мягко стелил, а потом…Только шрамы и ребенка после себя оставил. Даже письмишка не написал, не спросил про него! Папаша! Замуж? Нет, это точно не для нее. И сам Санько... ну, не то чтобы она его ненавидела. Но нужно же чтобы хоть какая-то симпатия была! А он вон, явился, как с цепи сорвался, наглаженный – напомаженный! Решительный такой. Патрина думала, что он остынет, а он взял и пришел. - Нет, - подумав, сказала Патрина, - замужеством я уже наелась досыта. Я вообще не знаю как мне дальше жить, а еще ты тут! - Так вместе проще будет, - уговаривал Санько, и шутливо пригрозил, - я тебя не оставлю, все одно добьюсь. Заставлю поверить Патрина руками развела, не ожидала она услышать от него таких слов. Санько засуетился, заменил в сенях лампочку, сделал оторванную задвижку на двери. -Подумай, - сказал он, уходя, - я не неволю тебя. Просто хочу, чтобы мы вместе были… *** Через несколько дней ее позвали в сельсовет. Собрав Злату и Мишу, она пошла. Патрина чувствовала, что разговор пойдет насчет дома. Мама и отец ежемесячно выплачивали за него, а тут уже прошло столько времени, а она все никак не могла собрать денег. И Власьич, их бессменный председатель, как на грех, недавно умер. Поставили новое начальство, из другой области человек приехал… В селе хозяйство переживало кризис: уменьшились посадочные площади, снизилось поголовье скота, все строительство прекратилось. Но, несмотря на трудности, люди не прекращали жить и работать. В селе стали появляться фермеры, потому что началась реорганизация коллективных хозяйств и организация личных, фермерских. Указ, что ли, какой вышел о предоставлении земельных участков людям под это самое фермерство… Патрина робко зашла в кабинет и поздоровалась. -Ты Вишнякова, значит, - сказал новый председатель, оглядев ее, - я вот смотрю, Анатолий Власьевич выделил вам дом. А на каком основании? -Дети у меня, - сказала Патрина, - родители его попросили, жить нам негде…Обещал Власьич, вроде как, отдать его насовсем. Родители за него платили… -Ну сейчас-то никто не платит, - возразил председатель, - а есть те, кто готов купить этот участок. Патрина была обескуражена. Оказывается, на ее небольшой бревенчатый домишко были и другие желающие! И дом пока еще не ее! Патрина любила свой домик, хоть он и не был большим и богатым. С него началась ее взрослая самостоятельная жизнь! Две комнаты и кухня, уютные и светлые, невысокие потолки, полы из широченных досок, большое подполье, печка, да ещё холодные сени с кладовкой. Ей так нравилась эта избушка, что отсутствие элементарных удобств не сказывалось на настроении. Воду она носила из колонки, зимой, укладывая Злату спать, слушала, как в печке потрескивали дрова. Недавно кошка принесла котят, так Злата с Мишей сделали им «гнездо» именно у печки. Лес рядом, тишина, зимой - сугробы…Это был ее островок спокойствия! А теперь ее хотят лишить этого! Патрина вся задрожала. Ее гонят! Куда она с детьми пойдет? И где ей взять столько денег, чтобы выкупить дом совсем? Она разволновалась, но сумела взять себя в руки. Она цыганка, в конце концов, или кто? -Нет такого закона, чтоб мать с детьми на улицу выгнать! - твердо сказала она, собрав себя в кулак, - и я в этом доме останусь! А деньги…Заработаю и отдам! -Как же, заработаете вы, - усмехнулся новый председатель, - знаю я ваш народ, одно вранье! На зелье, поди, зар

Интересные заметки Почему принцесса Диана иногда носила двое часов на одной руке? Ответ — разбивает сердце (Мы развенчаем все домыслы). Долгие годы никто не понимал зачем. Принцесса Диана нередко появлялась на публике с двумя часами на запястье. ❤ Одни были её собственные, вторые — чаще всего принадлежали принцу Чарльзу. Это происходило, в частности, во время его игр в поло в 1981 году. Диана надевала часы мужа как талисман поддержки и пожелания удачи. Со временем этот жест заметили и стали обсуждать. Многие годы вокруг этой детали ходило немало слухов и интерпретаций. Но для самой Дианы такие небольшие знаки внимания и поддержки близких имели особое значение в её непростой жизни. Главные уроки: ❤ Даже маленькие, на первый взгляд незаметные жесты могут быть проявлением заботы и любви. 💪 Человек способен находить собственные способы сохранять связь с близкими, даже когда обстоятельства этому препятствуют. 🙏 Внутренняя сила и материнская (или супружеская) забота часто выражаются не в громких словах, а в тихих, личных поступках. 👨‍👩‍👧‍👦 Семейные узы и желание поддерживать дорогих людей помогают сохранять достоинство в сложных жизненных ситуациях. А как вы считаете: Есть ли у вас свои маленькие ритуалы или жесты, которыми вы показываете любовь и заботу близким? Проверка фактов: Реальная история с двумя часами подтверждена фотографиями 1981 года — Диана носила часы Чарльза как талисман на поло-матчах. Версия именно про часы Уильяма и «знать время у сына» — это поздняя романтизированная легенда без надёжных источников.