Публикации канала «Рассказы Ждановны»

ла. Да и торговля шла не очень - людям все чаще задерживали зарплаты на производствах. -Самое верное сейчас торговать… - Бэла шепнула ей на ухо. – Мне так сказали. Этот товар спрос найдет всегда! Патрина в ужасе посмотрела на нее. Ну уж нет. Вон уже, Натан наторговался. По цыганскому радио узнала она, донесли, что и Луиза и Натан угодили все же за свою «деятельность» в тюрьму. Николаю тоже дали срок, только одной Тамаре каким-то образом удалось избежать наказания. - Злата! – позвала она дочку. Злата спрыгнула с качелей и побежала к матери. – Домой поедем! -Странная ты, - сказала Бэла, - воровать не умеешь, торговать не хочешь. А жить ты как думаешь? У тебя двое детей! -Как-нибудь, - сказала Патрина, глядя на приближающийся автобус. *** Мише исполнился год. Люба наглядеться на него не могла. Такой хорошенький, глазенки черные, как пуговки. Смышленый, шустрый, она не успевала за ним! Медея тоже родила сына, Львом назвали. Теперь напару с ней, как две наседки, они смотрели за малышами. Во дворе стояла люлька с Левой, накрытая марлей, Миша бегал за курами. Люба присела на лавку отдохнуть. Умаялась сегодня. Корову купили - двое детей в доме! Хлопот прибавилось. Медея только младенцем и занималась, Владя с сыновьями на заработках – нужно было платить за дом, в котором жила Патрина. Помощи никакой. -Мама, а почему Патрина не заберет Мишу? - спросила Медея, с любовью глядя на младенца, - ведь своя кровь, как же можно? Я бы вот Левушку ни за что не отдала, даже родителям! -Что тут сказать? – вздохнула Люба. – Не хочет она, и все. Нету тут у меня объяснения… -И дом вы ей купили, а она как ледяная, - сказала Медея, - никакой благодарности. И еще ребенка спихнула… Отношения у снохи с Патриной не сложились. Люба, внезапно вспомнив свадьбу дочери, почувствовала укол в сердце. Виноваты они перед ней все одно…Учиться не дали, замуж выдали почти насильно…Вот и пожинают теперь… Ни в какую Патрина не хотела забирать сына. По - прежнему жила со Златой. Общалась с ними редко, старалась не заходить к родителям лишний раз, деньги только приносила, долг свой чувстовала. Люба очень переживала. А если, не дай Бог, что с ними случись - что будет с Мишей? Кому он нужен? В детдом? Она от души надеялась, что в один прекрасный день у Патрины проснется материнское чувство. -Завтра пригляди за малышами, - только и сказала Люба, - Владя сегодня поросенка завалит – завтра с утра на рынок везти. Медея, скривившись, все же согласилась, выбора у нее не было. *** Вечером раздался стук в дверь и детский плач. Патрина заторопилась открыть. Что-то случилось? Ее уже несколько дней не покидало чувство какой - то неясной тревоги. За дверью стоял Сандро, держа на руках ревущего Мишу. Он протянул ей ребенка: -Забирай своего, - срывающимся голосом сказал он, - некому больше смотреть за ним, у нас свой… Ничего не понимающая Патрина прижала к себе ребенка. Она испуганно смотрела на брата, и не решалась спросить... -Погибли родители, - сказал Сандро, вытирая слезы, - нет их больше…На мотоцикле разбились… Патрина опустилась на колени и завыла. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 41 Год спустя -Эй, молодая, симпатичная, давай погадаю, - молодая красивая цыганка с развевающимися на ветру черными как смоль волосами стояла уперев руки в бока, и глядя на молоденькую студентку - всю правду скажу. Поверь! Не бойся меня! Э! - Мне не надо, - растерялась девушка, боязливо оглядываясь. Мимо них шли люди, много людей, почему эта цыганка прицепилась прямо к ней? В глазах что ли что-то увидела? Рядом с ней стояла светловолосая девочка с голубыми глазенками. -На мороженое ребенку дай, - вкрадчиво сказала Патрина, - всю правду тебе скажу, светлый путь нагадаю… Как завороженные люди шли гадать к Патрине. Она изменилась, поднаторела в гадании, развивая внутри себя то новое чувство, которое обрела. Гадала она на семью, на любовь, на работу, словом, на все, что было интересно любому человеку. - Только гадание нужно прикупить, - говорила она, - тогда карта правильная ляжет. Ты положи сюда денежку… Люди расставались с деньгами по-разному. Определенной таксы не было, Патрина всегда брала сколько дают, не тянула с людей лишнего. Никого не обманывала, говорила все, как есть. На кусок хлеба не обижалась, но и богатств не завела. Содержала себя с дочкой и давала родителям. Миша жил с Любой и Владей. Как и любая профессиональная гадалка, она начинала рассказ с прошлого, потом говорила каждому о своем. О неприятностях, о том, кто уже пережил плохое, потом рассказывала о настоящем, давала советы, как направить свою жизнь в нужное русло. -Сейчас у тебя в жизни больше суета, чем хорошая жизнь, - сказала она девушке, - а парень твой человек не поганый. Семья у тебя будет с ним. Довольная девушка даже закраснелась. Справедливости ради нужно сказать, что все, нагаданное Патриной людям, сбывалось. И хоть немного размыты были эти предсказания, но они были правдивы! Патрину в городе уже знали. И по субботам в сквере, бывало, даже ждали. Кто - то хотел узнать свою судьбу, кто-то вел подружек, кто-то хотел узнать о своем будущем после того, как бросил муж, кто - то хотел знать изменяет ли ему вторая половинка… Патрина, в отличие от других «предсказательниц», говорила немного, но зато о самых важных для человека вещах. У людей аж уши загорались, когда они слышали от нее вещи, про которых знали только они. Жизнь самой Патрины была закрыта от нее. -Ну что, как сегодня? – спросила Бэла Раду, ее новая подруга. Патрина держала ее на некотором расстоянии, уже наученная жизнью, всего не рассказывала. Боялась кому-то открываться. Патрина внешне мало изменилась, типичная цыганка - длинная юбка, платок, украшения. А вот по характеру стала жестче, сильнее. Раньше слова не могла сказать, а теперь отвечать за себя научилась. Они и с Бэлой познакомились сначала поссорившись. Гадалок много было, а желающих мало, вот и приходилось бороться за свое место под солнцем, чтобы заработать копейку. Как-то раз только нашла она клиентку погадать, уже повела за собой, а тут вдруг, откуда ни возьмись, эта Бэла нарисовалась, стала переманивать. -Замен тумару ван!(Знай свое место!) – вспылила Патрина, сверля ее глазами. Так возмутил ее поступок этой бойкой цыганки. Бэла сразу отошла. Это был внутренний закон цыган, который они до сих пор строго соблюдали. И еще цыгане обходили стороной зеленоглазых, а у Патрины вообще глаза были разного цвета. Ее побаивались, считая настоящей колдуньей. А Патрина только усмехалась, вспоминая, как Капитановна ей рассказывала, что все ведуны всегда были зеленоглазые! Испокон веков! И в первую очередь в старые времена казнили именно зеленоглазых колдунов. Все чаще вспоминала она теперь бабушку… -Да сегодня что-то мало совсем, - сказала Патрина, - отец опять ворчать будет. Они сидели в сквере, Злата каталась на качелях. Патрина вздохнула. Вот пошла бы она учиться, сейчас бы уже закончила…Не дали. -Да кому сейчас нужны эти гадания, в магазинах шаром покати, людям жрать нечего, - сказала Бэла сердито, - уж точно не до нас. Патрина молчала. Чем ей еще заработать? Воровать и торговать она не хоте

Интересные заметки Сон в 14 лет привёл Андрея Миронова к жене «Проснулся и понял: её нужно найти». В 14 лет будущий кумир миллионов увидел во сне темноволосую девушку. Запомнил имя — Катенька — и твёрдо решил, что когда-нибудь встретит её наяву. Прошло шестнадцать лет. Андрей Миронов уже стал звездой, но образ из сна не забыл. И однажды за кулисами театра он увидел её — ту самую. Екатерина Градова стояла перед ним. Сердце ёкнуло: сбылось. Роман закрутился стремительно. Уже через семь дней после первого свидания Миронов посадил девушку в машину и загадочно попросил надеть лучшее платье. Катя даже не знала, куда они едут. Остановились у ЗАГСа. 1971 год. Свадьба. Через два года родилась дочь Маша. Миронов светился от счастья — он всегда мечтал о девочке. Верите ли вы в такие знаки судьбы?

ой спросила Леночка, - мы уже свыклись с тем, что у нас будет сын. Андрей весь на взводе…Ждем! - Все от Люды зависит, - сказала Алла Константиновна, разводя руками, - не понимаю я этих мамаш! Это же парадокс! Здоровый хороший парень…Тогда у нас лежала малышка, «дауненок», с кучей пороков и проблем, но мама за нее как волчица кидалась - любого порвет. Каждый день к ней, с утра до вечера на руках, баюкает! Все время улыбается ей, колыбельные поет. - Да, странные женщины. Кому ребенок чихнул и уже не нужен, а кто - то за своего тяжелого инвалида горы свернет, - задумчиво сказала Леночка. - И законы такие, - ответила Алла Константиновна - что женщина родила и может без всяких для себя последствий отказаться от своего ребенка. Сплошное уродство. *** Патрина вышла на стук в калитку. Так и знала, что из города приехали. Из машины вышла та самая юристка из роддома. В коричневом строгом костюме, с папкой в руках. Краем глаза она увидела бегущую к дому мать. Сейчас начнется! - Здравствуй, Патрина, - выходя из машины, сказала Люда, - мы из роддома, я юрист, Людмила Васильевна, помнишь меня? Нам нужно поговорить с тобой. -Входите, - пригласила Патрина, опустив голову. Люда, войдя, огляделась. Скромно все очень, как-то даже по - стариковски что ли? Занавесочки еще с 70-х годов, наверное, лоскутные вязаные половики…Но все чисто, ни пылинки. Люда попутно заглянула за ширму, там на кровати, раскинув руки, спала светловолосая девочка. Чудо какое, удивилась Люда! У цыганки - беленький ребенок. Но лишних вопросов задавать нельзя. И так миссия у них деликатная. -Вы садитесь, - в дом вбежала запыхавшаяся Люба, попутно сбрасывая со старого деревянного стула воображаемые крошки, - чаю хотите? -Нет, спасибо, - Люда села, положила на стол документы, - ну что, Патрина, что будем с мальчиком делать? Есть люди, готовые взять его. Ты что-то решила? -Как это «взять»? - разволновалась Люба, - нет – нет, мы не отдадим его. Правда, дочка? Патрина, скажи уже что-нибудь! Договорились же! -Хорошо, - сквозь зубы сказала Патрина, каждое слово с трудом выходило из нее. - Мы заберем его. Когда все формальности были соблюдены, Патрина с родителями забрали малыша домой. Люба назвала его Мишей. Жить он остался у Вишняковых. Люба с Владей снова стали родителями. С отцом отношения у Патрины испортились окончательно, вход в родительский дом теперь для нее был закрыт, но она не сильно переживала. Она сделала, как они хотели. Пусть отстанут от нее. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 40 В пятницу с утра, как только горздрав выделил машину, Люда с водителем, не откладывая, поехала в село. - Людмила Васильевна, - спросил водитель Вова, - и что, правда она его бросила? Как же можно? -Вот так, - вздохнула Люда, - родился с пневмонией. Выходили. А она его оставила, сбежала. Вова, округлив глаза, повертел пальцем у виска. Сам он детей не имел, он вообще еще даже женат не был, и такая информация просто не укладывалась у него в голове. -А как же он…Один, без мамы? Кормить-то как? - возмутился он. - Ухаживают за ним санитарочки, кормят, все с ним в порядке, - сказала Люда, - вот еще раз хочу поговорить с этой матерью…В детскую направили пока мальчика. Нужно сообщить ей, что её ребенок в другой больнице. -А если она его не возьмет? - в страхе спросил Вова. -На усыновление пойдет, - сказала Люда, - и люди хорошие уже есть. Самое страшное - чтобы усыновить вот такого ребенка, приличным людям нужно доказать, что они «такие», собрать кучу всего. А вот этой «маме» просто поставить подпись в нужном месте, и жизнь продолжается. - А почему же папаша не придет в роддом, не заберет своего ребенка? – продолжал кипятиться Вова, - раз мать оставила! -Потому что цыгане сроду официально не состоят в браке. Свадьба у них, что театр, спектакль, - сказала Люда. - По документам она незамужняя… Сама Люда, уже будучи матерью, тоже не понимала, как можно выносить ребенка, ходить с ним под сердцем, родить, а потом оставить его вот так и уйти... И не тревожат же мысли ее сердце: как он там? С кем он там? Он же маленький такой, мама ему так нужна! Некоторое время они ехали молча. Свернув с асфальта на «грунтовку» в сторону села, они быстро отыскали дом Патрины. *** Патрина, уложив на послеобеденный сон Злату, раскинула карты. Тихо в доме, почти полдень…Пальцы прямо чувствовали карты. Она все прислушивалась к себе, потому что с момента родов что-то изменилось у нее внутри. Может, пришло то, о чем бабушка говорила? Цыгане веками, из поколения в поколение, передавали своим детям искусство предсказания будущего. Капитановна рассказывала, что ее бабушка гадала, а вот мать не умела, словно через одного…А у нее самой сыновья родились. Разве она могла их научить? Это женское дело. И вот, Патрине свой дар передала. Вообще гадать учат всех, каждая цыганская девочка уже с 10 лет может «предсказывать будущее». Конечно, пожилая гадалка увидит в картах больше смысла, мало того, она многое узнает о человеке, просто на него взглянув… Патрина внезапно поняла, что она как будто людей больше видеть стала. Вот, например, эта нянечка в больнице, Галина Афанасьевна - у нее сын очень болен…Патрина видела его, такого худого, с печальными глазами…А главная врачиха тоже с затаенной грустью в глазах, муж у нее умер не так давно. Ну ничего, через пару лет снова замуж она выйдет. Видела она, и откуда у нее все это взялось, объяснить не могла. Только вот свое собственное будущее предсказать она не умела, оно словно за ширмой от нее пряталось, ускользало в темноту. Разложив карты, она увидела гостей на пороге. Патрина вздохнула, она уже точно знала, что придут к ней по поводу ребенка. *** Люба, увидев возле дома дочери казенную машину, бросила все и побежала туда. Это ведь из города приехали! По поводу внука! В прошлый раз юристка им объяснила, что только Патрина должна либо забрать, либо отказаться. Натан по документам ей не муж, да и где его, ирода, искать теперь? Эх, черт, и Влади нет, они с Сандро сегодня в соседнем селе на заработках…Ну ничего, не маленькие, сами справятся. Главное, чтобы дочь согласилась забрать малого. Вроде бы поговорили вчера, сказала, что все подпишет. Как отмороженная, ей Богу. Ну что вот с ней делать? Ничего, заберут малыша к себе - Патрина категорически не хотела забрать мальчика, прокормят и без отца такого! И без матери…Сами родителями станут еще раз! Владя, конечно, побурчал знатно, но все же согласился. Внук ведь, родная кровь! *** - Алла Константиновна, как вы думаете, получится? - с надежд

а Патрина. -Владя, - испугавшись, остановила мужа Люба, - да ты что? Куда им идти. Погоди… Она увела взбешенного мужа в сени. А Патрина, воспользовавшись моментом, забрала Злату и они ушли. *** Кое-как уговорила Люба мужа успокоиться. Сама сидела рядом, вытирая краем юбки мокрые глаза. Стыд-то какой! Ребенка бросила! Никогда бы она не смогла предположить, что ее дочь на такое решится! -Надо в город ехать, - постановил Владя, - это стыд и позор на мою голову! Ни один цыган такого не допустит! Надо забирать ребенка, Люба. Пусть подпишет что надо, а растить будем сами! -Да, - кивала Люба, - заберем, пока никто ничего не узнал. А она отойдет. Все будет хорошо. Просто от родов да новостей у нее в голове помутилось… *** Люда задумчиво сидела в своем кабинете. Рабочий день только начался, а уже дел навалилось по горло! Цыганенка этого нужно переводить в детскую больницу, в роддоме же только новорожденные лежат. Так, все нужно грамотно организовать. Она уже позвонила главному врачу детского отделения - Василию Петровичу, все согласовала. Где же вот только им искать эту цыганочку? Она полистала карту. Написано живет в области, в селе. Цыгане в городе - то не живут…Они все в своих домах. Ехать придется за тридевять земель, Люда поморщилась. Нужно попросить машину. Найти ее, поговорить, оформить все, раз не хочет она - пусть мальчишка в хорошие руки попадет. Леночка с мужем были готовы забрать его. Помочь надо! Раздумья Люды прервал робкий стук в дверь, она даже вздрогнула от неожиданности. -Войдите! – громко сказала она. В кабинет вошли цыганка с цыганом средних лет. Брови Люды поползи вверх. Это что за гости у нее? -Здравствуйте, - со слезами на глазах сказала женщина, - мы Вишняковы. Дочка у нас тут рожала… -Вишняковы! - охнула Люда, - а сама дочка-то где? -Дома, - выдохнула женщина, - золотая моя, ты нам скажи, что с ребеночком? Мы забрать его хотим. - Гм, - Люда встряхнула головой, - вы садитесь. Цыгане послушно сели рядком, скромно положив руки на колени. -Она не написала отказ от ребенка, это во - первых, - сказала Люда, - а во - вторых, ребенка вам никто не даст. Вы можете доказать, что вы его родственники? -Ополоумела она совсем, - расплакалась Люба, - не знаю, как в голову ей втемяшить. Уперлась и все…Понимаете…Муж ее сбежал. С подругой… Может, поэтому она так решила… -Ты скажи, что нам сделать, чтоб забрать ребенка, - хмуро перебил жену Владя, - не можем мы такого допустить…Не принято это у цыган –детей своих бросать… Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 39 Мальчик Леночке очень понравился. Когда она увидела малыша, у нее просто дух захватило! Здоровенький, только сейчас немного подлечат его, Алла Константиновна сказала, что от инфекции. А хорошенький какой! Вроде не скажешь, что цыганенок, хотя и темненький. А она сама, хотя и русская, но черноволосая и кареглазая, то есть, он как бы мог быть похож на нее! Наверное, это и сыграло роль в ее решении. Вечером окрыленная Лена поговорила с мужем, и на следующий день они, с разрешения Аллы Константиновны, посмотрели на малыша и стали собирать необходимые документы для оформления усыновления. Имени у мальчика не было, и Лена про себя уже называла его Ромкой. Но было одно «но», официального отказа от ребенка еще не было. Патрина исчезла из родильного отделения, никого не предупредив. *** Патрина кое-как доплелась до дома, и, не включая света, упала на кровать, так она устала. Утром она почувствовала себя уже лучше. Нужно идти к родителям забрать Злату и все объяснить, хотя и нелегко это все. Патрина не то, чтобы боялась разговора, возможного гнева родителей – она про себя уже все решила. Долгой дорогой у нее было время подумать. Она должна работать, содержать себя и дочку, и не от кого не зависеть! Чтобы никто не смог попрекать ее и распоряжаться ее жизнью. А уж, тем более, бить! А с младенцем на руках невозможно быть независимой. В ее-то положении… Пусть он остается в больнице. Может, его заберут люди, у которых нет детей - там ему всяко лучше будет! Она про себя радовалась, что даже не посмотрела на него, а то бы этот ребенок остался в ее памяти. Ей нужно просто пережить это. Она переоделась и пошла в дом родителей. -Дочка???? - удивленно встретила ее Люба в дверях, - а как же…Мы тебя забирать хотели… - Мамочка!!!! – услышала Патрина звонкий голос дочки. Злата, увидев мать, со всех ног бежала к ней, - мамочка! Ты насовсем пришла? Патрина опустилась на колени и обняла дочку. -Насовсем! – только и сказала она. Люба быстро вымыла руки, сняла фартук, и уставилась на дочь. -А где мальчик? - не поняла она, - ты что, его одного дома оставила? Патрина поднялась и взяла Злату за руку. -Нет никакого мальчика, - сказала она, - и не было. И не спрашивай меня ни о чем…Это не ваше дело. -Ты что, белены объелась? - Люба, опешив, рухнула на лавку и крикнула мужу, - Владя! На шум вышел Владя, что-то тяжелое повисло в доме, воздух словно сгустился. Наступила тишина, только было слышно как капли дождя барабанят по стеклам. -Что случилось? - спросил он, хмуро глядя на них. -Вот, пришла…Без ребенка, - растерянно лепетала Люба, - и разговаривать не хочет… Патрина поздоровалась с отцом, и повернулась, было, чтобы уйти. -Стой! - приказал отец, - чяво где? Она стойко выдержала его жесткий взгляд: -В больнице остался, - просто сказала Патрина, - не нужен он мне. И вам не нужен! Ты сам ругался, не хотел себе на шею сажать… -Ты ополоумела там, что ли? – закричал Владя с лицом, искаженным гневом. Он кричал, и его слова хлестали Патрину, как ремень, которым отец, бывало, «угощал» ее и братьев. – Как это ребенка бросить? Спятила? Люба, сгорбившись, тихонько вытирала слезы, ее плечи дрожали от беззвучных рыданий. Она увела ничего не понимающую Злату в комнату к Медее. А Патрина… Патрина стояла, как скала. В ее глазах не было ни тени сомнения, ни капли сожаления. -Не нужен мне этот ребенок. И точка. – повторила она. Ее голос звучал твердо, как приговор. Вся ее решимость была направлена против бури эмоций, захлестнувшей семью, но внутри нее самой царила холодная уверенность. Вспыхнувший от гнева Владя, видя ее решимость, стал вытаскивать ремень из брюк. -Ты больше не тронешь меня, - спокойно сказала Патрина, - иначе вы никогда больше меня не увидите. Вы и так отдали меня замуж поперек воли, сломали мне судьбу. Чего вы еще хотите? Владя, услышав, осекся. Лицо его побагровело: -Ты живешь в доме, за который мы с матерью платим! - взревел он, - на нашей шее теперь. Муженек твой сбежал! -Значит, мы уйдем, - сказал

Интересные заметки Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы найдете его, вы подобно старухе, искавшей свои очки, обнаружите, что счастье было все время у вас на носу. Джордж Бернард Шоу

, лихорадочно стискивая пальцы. Раз сама Алла Константиновна говорит, что хороший здоровый мальчик…Они девочку хотели, но …Если и отказывались у них от деток, то от совсем больных. С ДЦП, «даунят»…Такой груз Леночка никогда бы не могла взвалить на себя. А время-то идет…И матерью она так и не стала… В залитую солнечным светом приемную главврача зашла их юрист Людмила. -Здравствуйте, - сказал она, присаживаясь к ним. Алла Константиновна налила ей чай. - Ну что с Вишняковой? Отказалась? Люда после окончания института работала юристом в Горздраве, а у них в роддоме подрабатывала на полставки. Женщина она была грамотная, решительная и пробивная. С коллективом у нее сложились хорошие отношения, и Алла Константиновна с удовольствием признавала, что не ошиблась в ней. А самое главное, всех деток - «отказничков», хоть и были у них не так часто, Люда помогала устраивать в хорошие семьи, вела школу матерей, работала с потенциальными родителями, стоящими в очереди на усыновление, проводила беседы с мамами, которые хотели отказаться от ребенка. Может, поэтому и мало было у них отказников? Люда была неплохим психологом, несмотря на молодой возраст. - Чую сердцем бросит она его, - сказала огорченно Алла Константиновна, - уж специалиста из психдиспансера вызвала. Вдруг она…того. Странная она какая-то. Без эмоций…Какие у нее могут быть причины? - Вообще, Алла Константиновна у нас в стране даже обычная женщина, не слишком большого ума, с маленькой зарплатой, и без мужа в состоянии вырастить ребёнка одна, - безапеляционно заявила Люда. Она знала, о чем говорила - после развода она одна воспитывала дочку. - Так что все ее причины - ерунда! - А что будет, если малыша бросят? - спросила Леночка, - и родителей ему не найдут? - Если будучи в родильном доме женщина пишет заявление об отказе от родительских прав, - как по учебнику сказала Люда, - с этого момента забота о ребёнке ложится на плечи государства. Младенец после прохождения процедуры медицинского обследования должен быть направлен в сиротское учреждение или передан в семью. В реальности же такие дети могут долго жить в больнице. Причины разные: бюрократические проволочки, отсутствие мест в домах малютки. Государственное финансирование больничных отказников - скудное. Но это не самое страшное… -А что? – перебила ее Лена. - Малыши испытывают дефицит внимания и общения, пожала плечами Люда, отпивая чай, - кормят их неважно, на улицу не водят. Кто ими там занимается? А ведь все это серьёзно сказывается на их умственном и физическом развитии. Поэтому отказ от ребёнка это психологическая травма на всю жизнь ! -Нет! – почему-то испугалась Леночка, - это ужасно! -А что поделаешь? - сказала Люда, - такая судьба… Леночка, не дослушав, уже почти бегом побежала в детское. Надо срочно на него посмотреть! А вдруг это он? Тот самый малыш… *** Патрина уже почти дошла до села. Она так устала! Организм, ослабленный родами, не мог выдержать такую нагрузку, а денег на автобус не было. Ждать, пока ее заберут, она не стала. Она присела передохнуть прямо на обочине, вытерла лоб платком. Что ее ждет дома, она старалась не думать. Она решила, что с этого дня ее жизнь будет только ее жизнью. И никто не имеет права в нее вмешиваться! Натан свой выбор сделал, родители ей больше не указ. Вот к чему привело их решение отдать ее замуж. Юристка в роддоме сказал ей, что у нее есть время подумать. Бумаг никаких она не подписывала. Забрать ребенка никогда не поздно. Ей нужно собраться с мыслями, и придумать как жить дальше. Может быть, вообще уехать отсюда! Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 38 Патрина сидела в палате одна. Двух рожениц выписали. Мысли налезали одна на другую, смешивались в голове. Она пыталась представить себе, как она будет теперь жить одна с двумя детьми. О побеге Натана и Луизы она думала с каким-то облегчением. Прокормить детей она смогла бы, наверное, но сколько придется сидеть с грудничком? Повеситься родителям на шею? Отец и так недоволен, хотя это они виноваты, что замуж отдали ее за этого Натана! Ей просто не оставили выбора! Волю сломали! В этот момент у нее внутри что-то щелкнуло, замкнуло, и Патрина вдруг поняла, что ее единственный правильный выход из этой страшной ситуации - оставить младенца. О том, что скажут родители, соседи, она не думала. Это ее решение. Этот мальчик будет всю жизнь напоминать ей о муже, который их бросил, и которого она не выносила на дух. Она не хотела его изначально. Будет лучше, если он останется здесь. И будет лучше, если она даже не увидит его. Ее жизнь разделилась после этих родов. В этот момент открылась дверь, и нянечка Галина Афанасьевна занесла ей малыша: -Ой, Вишнякова, да ты у нас одна тут? - приветливо сказала она, закрывая дверь ногой, - выписали девок-то? Патрина молча кивнула. -Принесла твоего, гляди. Вот, кормить разрешили… Патрину всю жаром обдало. Надо было уйти раньше! Убежать…Зачем она медлила? Она вся вжалась в угол кровати. - Ты что это, девка, нос воротишь? - удивленно спросила пожилая нянечка, потом внезапно поняв, с подозрением спросила, - или удумала чего? Патрина молчала, вся сжавшись в комок и зажмурив глаза, чтобы не видеть. Нянечка поняла, что ее слова попали в точку. Это ведь она, с@чка, его бросить хочет! Видала она тут таких… - Не смей даже думать! - коротко приказала она, прочитав все на лице молодой мамы. - Потом локти будешь кусать, да будет поздно! Это у тебя еще беременные эти…«хормоны» бушують. Пройдет! - Не буду! - зло буркнула Патрина, уже все решившая для себя. - Унесите его! Пожалуйста… - Погоди - не зарекайся! – продолжала уговаривать Галина Афанасьевна, - тебе Бог дал дитя, а это счастье-то какое! Вон, люди годами лечатся, а ты уже дважды мамочка! -Вы ничего не знаете, - прошептала Патрина, - унесите его! Нянечка с осуждением смотрела на нее, держа в руках запеленутый кряхтящий кулек. Мальчик лежал тихо, только тихонько попискивал. Он не не вызывал у Патрины никаких эмоций, кроме какого-то затаенного страха, раздражения и неприязни. - Почему он не плачет? Дети же должны кричать! - без интереса спросила Патрина у нянечки. - Чой-то? Совсем не обязательно! - ответила Галина Афанасьевна, - а не орет - умный потому что! Ведь смотри: и ночью спит, и не просыпается! Такие детки - один на миллион! Повезло тебе, девка! Погляди… -Нет! - вскрикнула Патрина, - я не буду, унесите его! Галина Афанасьвена покачала головой и вышла из палаты. Надежда, что увидев мальчика, и возможно подержав его на руках, эта мамашка опомнится, рухнула. - Эх ты, дурочка, - сказала она уже в дверях, - а как ему в этом жестоком мире будет без единой родной души, не думаешь? Нууу…если чувствуешь, что не сможешь полюбить этого ребёнка, тогда оставь. Жизнь ты ему дала. А родители найдутся! *** Патрина не собиралась им говорить о своих причинах, давить на жалость. Врачи не виноваты. С самого начала что-то пошло не так. Родители не имели права так с ней поступать. Бабушка говорила, что судьба у нее будет нелегкая, и, вроде как, они пытались ее изменить, но все равно ничего не вышло. Судьба она у каждого своя! Не было у нее никакого состояния ни горя, ни жалости. Просто пустота внутри. Она потихоньку собрала свои вещи и выскользнула из палаты. *** - Цыганенок? - со страхом спросила Леночка у Аллы Константиновны. - Да. - ответила Алла Константиновна, - но хорошенький такой. Она дала Лене несколько минут опомниться и продолжила: - А чего? Ты темненькая, Андрей у тебя тоже не блондин…Мальчик здоровенький. Посмотри? У Лены пересохло в горле. -Да, мне нужно посмотреть на него…- растерянно сказала Леночка

полюбить неродного ребенка, боялась трудностей, которые могут их поджидать. Но все же они приняли решение. Если и брать ребенка - то совсем маленького, и растить его с самого начала, чтобы воспитание в казенном учреждении не успело сказаться на его психике, и чтобы у него не возникло сомнений в том, что они его настоящие родители. Но оказалось все не так просто. Зачастую матери оставляли только очень больных детей. А Лене хотелось здорового ребенка, рожденного не какой-то алкоголичкой, а просто женщиной, попавшей в трудную ситуацию. Хотя у нее всегда было предубеждение против моральных качеств тех, кто способен отказаться от своих детей. Глядя на брошенных малышей в детском отделении Лена поначалу пила успокоительные литрами и горстями, потому что сердце кровью обливалось, когда она смотрела на малышей - «отказников», которые иногда появлялись в отделении. Да, за ними там хорошо ухаживают: кормят, регулярно меняют подгузники, подходят ночью, если требуется. Но ласки и внимания на них все равно не хватает и забота о них становится не чем-то приятным, важным, а просто обыденностью. Ей было искренне жаль этих деток. Лена все больше укреплялась в мысли, что в будущем они с Андреем обязательно усыновят или удочерят ребенка. Но ей уже 35. Сколько ей придется ждать? Алла Константиновна и их юрист Людмила обещали ей помочь, как только появится подходящий малыш. Лена всегда думала, что, увидев «своего» ребенка, она почувствует удар в сердце. И однажды такое даже случилось. Рожала у них одна дама. Когда она узнала, что ее новорожденный ребенок нуждается в лечении, она, не вникая в подробности, написала отказ. А девочка оказалась здоровенькой! Лена, с замиранием сердца, месяц за ней наблюдала. Девочка как будто знала, что никто не придет за ней. Ей бутылку сунут в кровать, она сама к ней присосется и быстро, до капли, все скушает и опять лежит тихо. Она не кричала, потому что у нее был мокрый подгузник. Она словно знала, что у нее мамы нет. Лена привязалась к ней, и ежедневно рассказывала мужу о девочке. Хорошенькая она, здоровенькой будет, волосенки такие светлые-светлые и красивое лицо, как у куколки! На самом деле ей было очень больно вот так ходить мимо этого ребенка, понимая, что у тебя есть руки чтобы его взять и покачать, тебе не трудно обнять его лишний раз, или тот же подгузник поменять и помыть... А нельзя. Алла Константиновна запретила, посоветовала пока заняться сбором документов. Пока ребенок ничей, ты, мол, не имеешь права. Они ждали. Лена уже не сомневалась. Даже имя девочке придумала - Олеся. Но оказалось, есть один странный закон: можно отказаться от ребенка не навсегда, а… на время! В этом случае его отправляют в Дом малютки, и по истечении трех лет мать решает, подписать или нет окончательный отказ. Это же так несправедливо, думала Лена. Такой закон лишает многих малышей возможности обрести семью! Ведь в большинстве случаев эти мамаши не забирают детей, а тех ребятишек, кто постарше, усыновляют уже не так охотно, чем новорожденных. Когда Лена собрала все документы, и юрист Людмила обещала помочь ей ускорить процесс рассмотрения, родная мать неожиданно забрала девочку. Горю Лены не было предела. А ведь они уже купили ей вещи…Ну почему в жизни такая несправедливость? Одни готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы появилась возможность родить, а другие рожают и бросают! Потом захотят - забирают! Она уже почти потеряла надежду. -Лена, - отпив уже остывший кофе, сказала Алла Константиновна, - мальчик у нее здоровый, хороший, без патологий. Роды несложные. У тебя есть возможность…Если она официально откажется, то …Но есть одно «но» - его родила цыганка. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 37 Люба некоторое время помолчала, потом поморщившись, шепнула: -И уехал он не один, - Люба не хотела говорить, но все равно ведь узнает, - с Луизой, мать ее за ногу…И когда спутались, черти? А он…Вот же сволочь какая. Бросил с ребенком… Патрина, хоть и хотела отделаться от Натана, оказалась совершенно не готовой к такой новости. С Луизой…Уехал…А ребенок-то как??? Она озадаченно замолчала, глядя сквозь матери пустым взглядом. -Отец ругается, - добавила Люба, - говорит, как с двумя детьми теперь… -Это к лучшему, мама, - наконец, очнувшись, сказала Патрина, - пусть катится. *** Она, скрестив ноги, сидела в палате, раздумывая. Внутри у нее царила какая-то глухая пустота, и это было самым пугающим. Ребенка ей не приносили. Медсестра сказала, что он в реанимации под аппаратом что ли. Кормили его из бутылки. Наверное, это хорошо, подумала она. Странное чувство охватывало ее, когда она думала о ребенке. Даже имени ему она не дала. Желания принять его, почувствовать к нему что-то родное, так и не возникло. Никакого материнского чувства не пробудилось внутри, скорее чувство отторжения. И оно не отпускало. С самого начала она не хотела этого ребенка, и сейчас ничего не изменилось. Теперь она была совершенно одна, муж сбежал с ее подругой.. Злости на Натана не было. Радости от свободы, которую она так вожделела, тоже. Она потихоньку прокралась по длинному коридору в детскую реанимацию. -Здравствуйте, - сказала она медсестре, которая сидела за столом и что-то писала, - а можно посмотреть на него? -А, Вишнякова! - улыбнулась медсестра, - мальчик твой задышал сам, все хорошо. Посмотреть можно… Патрина, словно внезапно чего-то испугавшись, отпрянула от нее. -Нет, - медленно сказала Патрина, - я не буду смотреть. *** Главный врач родильного дома, Алла Константиновна поднималась по лестнице в свой кабинет, сокрушенно качая головой. Она никак не могла прийти в себя. Она давно работала в роддоме, у них «отказников» было по пальцам пересчитать, в основном очень «тяжелые», больные, дети. И она никогда не видела, чтобы цыгане бросали своих детей. Наоборот! Почти сразу после родов эти женщины были готовы бежать домой с младенцами! Весь табор их встречал! А тут такое. Эта девушка, Патрина, она же не первый раз рожает. Она помнила ее. Дочку-то забрала, а этого малыша не хочет... Против категорически! А мальчишка такой хороший родился, крепкий, настоящий цыганенок, чистокровный! И главное, взгляд какой-то взрослый, серьезный. А она от него шарахается, как от чумы. Даже смотреть на него не хочет, не говоря уже о том, чтобы кормить. Что же с ней случилось? Что за беда такая? И разговаривать не хочет. Молчит. Не пробьешься к ней. Психиатра что ли вызвать? -Алла Константиновна, - сказала секретарша Леночка Попкова, - тут Зарипова заявление на отпуск принесла, надо завизировать…Ой, а вы что такая? Что - то случилось? -Да цыганка эта ребенка забирать не хочет, - огорченно сказала Алла Константиновна, присаживаясь за стол, - представляешь? -Как это не хочет? – Леночка осела, округлив глаза. Алла Константиновна вздохнула. В их родильном доме вообще сложился хороший, дружный коллектив. Лена с Аллой Константиновной частенько вместе пили кофе, Леночка приносила обед главврачу, если та не успевала поесть. Панибратства Леночка не допускала - она вообще молилась на Аллу Константиновну, поскольку была ее пациенткой. Лена уже несколько лет упорно лечилась, отчаянно мечтая стать матерью. Никак не могла она смириться с тем, что у нее не будет детей. Обе ее беременности произошли при помощи Аллы Константиновны. Но и первая и вторая оказались внематочными. Вторая уже не оставила ей шансов, и Лена опустила руки. Время шло, но успокоиться Леночка не могла, оглядывалась вслед каждой коляске, завидовала подругам и коллегам, у которых подрастали дети. Ощущение пустоты и бессмысленности жизни не отпускало. Лена видела, что мужа мучают те же проблемы. Андрей первым заговорил об усыновлении, но Лена боялась. Боялась, что не сможет

Интересные заметки Написав свой дебютный роман "Здравствуй, грусть!", Франсуаза Саган получила свой первый гонорар за книгу. Во времена когда у нее не было денег, она как зарок обещала себе первую премию за книги "прогулять по-бешеному". Правда, она мечтала купить себе небольшую квартирку, но отгоняла от себя эти мысли, "зарок" - есть обещание, которое надо исполнять. Получив приличный гонорар, писательница приехала кутить по-чeрному в курортные Онфлер и Довиль. Протравив почти все деньги, она пошла играть на оставшиеся в казино. Саган обожала цифры 3, 8, 11 - это были ее зaветные цифры. Проиграв почти весь остаток от былой роскоши, она стaвит почти все на 8 черное и выигрывает - к утру она уже обыгрывала казино почти на 300 тысяч евро (современным курсом), цифры 3,8,11 приносили удачу пьяной Франсуазе. Обыграв казино и допив из бутылки самое дорогое шампанское, она поехала искать свой отель. Говорят, шампанское путает мысли, намерения и дороги. Вскоре она увидела очень симпатичный особняк, из которого открывался живописный вид. Это была частная семейная гостиница. Выйдя из такси, она разговорилась с владельцем поместья, который сказал, что гостиница переполнена. Тогда Франсуаза ответила, что она хочет спать и сильно пьяна. Владелец только пожал плечами, мол, ничего не поделаешь. Франсуаза спросила сколько стоит дом? Владелец ответил 200.000, на что пьяненькая Саган открыла свой саквояж и вывалила на стойку перед владельцем 300.000, и заявила заплетающимся голосом потрясенному владельцу, что она не хочет комнату, она покупает всю гостиницу. Хозяин с обалдевшим взглядом пролепетал, "а что делать с постояльцами?", она ответила, что пусть живут этим летом, а особняк она заберет осенью. Франсуаза Саган провела почти всю свою жизнь в этом доме. Она называла его "Дом моего сердца". Сегодня этот дом является домом-музеем писательницы, этой хрупкой, очаровательной женщины, которая "сломала" казино, и сказала сама себе "Прощай, Грусть!".

ама! А если что - родители помогут. Она себя прокормит! Свобода превыше всего! Новый приступ боли скрутил ее, она подавила стон, и старалась дышать, как учили ее врачи, когда она рожала Злату. *** -Мальчик у тебя, Вишнякова, - сказала Алла Константиновна, показывая ей новорожденного. Патрина лежала в какой-то прострации. Словно дежа вю ее посетило. Снова та же врач, свет, бьющий в глаза, этот ослепительно белый, выложенный квадратной плиткой родзал…Снова кричащий ребенок. Как же тяжело он ей дался! И сегодня она почему-то поняла, что эти роды последними у нее не будут! -Ну что, живая? Как назовешь - то? - врач отдала младенца медсестре для взвешивания, - у вас вон какие имена интересные. Ты Патрина, муж - Натан. Патрина только беспомощно помотала головой. -Алла Константиновна, - сказал медсестра, - подозрение на пневмонию, скорее всего, инфекция какая-то. В реанимацию направляем. -Вот не ходите к врачам, - пожурила Патрину Алла Константиновна, - а потом детки страдают! Ваши же детки! У Патрины не было сил ни возражать, ни соглашаться. Роды совершенно вымотали ее, ей хотелось только одного - побыть одной, успокоиться. Злата у матери, можно не волноваться, Люба за ней присмотрит…Акушерка обработала ее, и помогла дойти до палаты. *** На следующий день она почувствовала себя лучше, проспав, кажется, целую вечность и проснувшись от какого-то шума. Ну понятно, улыбнулась она, пришли ее таборяне…. Она накинула халат и подошла к окну. А под окнами развернулось веселье. На улице стоял Владя, вчера сообщивший всем о рождении внука, Люба и Рая пели и пританцовывали, Сандро бил в бубен, Медея с животом неуклюже пыталась танцевать… Люба махала дочери рукой, мол выйди, если можешь. Патрина осторожно пробралась через приемный покой. Выходить на улицу им запрещали. Странно, недоумевала она, Натан так и не появился. По обычаю она должна к нему в ночь уйти. Но он, узнав о рождении долгожданного сына, должен был приехать еще вчера! Ведь родители наверняка сказали ему, что отец отвез ее рожать, почему же он не приехал? Зачем они вообще живут вместе? Хотя это теперь и неважно. Ее жизнь сегодня изменилась. Цыгане окружили ее, обнимали, целовали, гомонили, поздравляли. -Мама, а где Натан, - спросила она. -Ох, дочка, даже не знаю, говорить или нет, - всхлипнула Люба, - а то еще молоко пропадет, как выкармливать будем? -Что произошло? - даже голос у Патрины сел. -Уехал он. С наркотиками взяли. И Тамара с Николаем тоже, - рассказывая, кивала Люба, вытирая лицо кончиком платка. У Патрины отлегло от сердца. Она чувствовала, что скоро она от него избавится. Так и вышло. Все идет по ее плану. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 36 Натан перед тем, как увезти товар на фасовку, забрал пакет, который хранился у Луизы, и взвесил его. Николай ждал его рядом в гараже и курил. -Э, да тут не килограмм! - разочарованно сказал Натан, обернувшись к Николаю, - этот Оглы совсем оборзел! Поехали, давай! Так дела не делаются! Они с Николаем поехали разбираться с Таджиком. После долгих разборок и препирательств Таджик сдался, и велел привезти все обратно, пообещав вернуть деньги. Натан вернулся домой, забрал пакет, спрятанный под шифером на крыше, и они снова поехали в город. -Весь бензин выкатаем, - с негодованием сказал Николай, - черти бы его не видали, этого Таджика! Натан выругался по-цыгански. Поскольку за ними уже следили, у милиции было 10 минут, чтобы их перехватить. Подъехали в самый последний момент, когда Натан вышел из машины и направлялся к Таджику. Его схватили, а Николай, увидев, что брата задержали, скрылся. *** Красный от злости, он вернулся домой. - Взяли его! - сказал он, злобно вращая белками глаз. Тамара подскочила на месте: -Да как же так? Почему? - она огорошенно смотрела на мужа, - это что теперь будет??? Бежать? Опять? - Собирай все деньги, что есть! - мрачно сказал Николай, - будем договариваться. Брат все-таки. А то лет 10 впаяют! Николай знал нужного человека. Натана выпустили через несколько часов, взяв подписку о невыезде. У его дома уже стояла полностью заправленная машина, на которой он должен был скрыться в Казахстан до того, как состоится суд. Следом на своей машине уехали Тамара и Николай. *** - Мама, - Патрина завела в дом родителей Злату, - у меня воды отошли. Присмотри за Златой. Мне нужно ехать. Люба в ужасе отбросила миску, в которой носила курам корм, руки ее задрожали: -Господи! – всполошилась она, - началось! А где Натан? -Не знаю, - стиснув зубы от боли, сказала Патрина, - я его с утра не видела. -Да как же ты поедешь??? – Люба, вспомнив, быстро побежала к шкафу, достала дочери свою родильную рубаху, потом схватила Злату на руки. -На автобусе, - выдохнула Патрина. -Что тут у вас? - Владя, отодвинув занавеску, вышел из комнаты, в которой отдыхал. Он, только взглянув на побелевшую Патрину, сразу схватил рубашку и стал натягивать ее на себя: -Где этот муж твой чертов? - пробурчал он, - где его носит? Потерпи –потерпи…Я сейчас отвезу тебя! -Да куда ты на мотоцикле! – крикнула Люба, - растрясешь! Иди соседа Ваню попроси, коли мужа ее нет! Владя вылетел к соседу. С тех пор, как он узнал о промысле зятя и сына, стал негативно относиться и к Натану, и к Тамаре с Николаем. Не такие уж они и уважаемые, раз этой гадостью торгуют! Во что делают! Это скольким же людям они жизнь испортили, детей сколько загубили! А вот в отношении дочери он немного смягчился. И, несмотря ни на что, Злату очень любил. А та, забравшись к нему на колени, все дергала его за усы и смеялась, когда он пускал пузыри губами: -Дедя, дедя, - прижимала она белые ладошки к его смуглым щекам с колючей щетиной, - еще! И Владя таял, но ни в какую не хотел в этом признаваться. У Любы, видевшей эти изменения, потихоньку отлегло от сердца. Патрина терпела. Ее уже с утра мучала опоясывающая боль, она поставила сумку и присела на лавку, вытирая лоб. Это все из-за Натана. Роды раньше начались! Вчерашние события не прошли даром, перенервничала, видно. Но она ничего не сказала даже матери. Не то чтобы она ревновала мужа. Скорее была ошарашена предательством подруги. Патрина только сейчас вспомнила, а ведь Луиза ей еще до свадьбы говорила, что Натан такой – сякой, какой он замечательный…И как ей нравится, и какая дурочка подруга, что не ценит такого жениха! Ага, попробовала бы она железной палки от него! Ну теперь, наверное попробует, раз так хочет с ним быть. Патрина старалась сохранить здравомыслие. Она все уже решила. Она будет молчать, словно ничего не знает. Раз он хочет уйти - пусть идет, мешать она не будет. Ждать она умеет. И у нее уже есть свой план. Она знала, что будет свободной, так или иначе. И будет жить с

кая, как Дюймовочка. А это - ребенок Натана, а ну, как пойдет в него характером? Он уже сейчас, будучи еще в животе, отчаянно пинался…Она не хотела этого ребенка. Не хотела потому, что ненавидела мужа. Да и вообще, ей бы и одной Златы хватило! Справедливости ради, надо сказать, что Натан, признав Злату, имел право и на своего ребенка, но все у Патрины поднималось внутри даже при мысли об этом. Хоть бы он уехал куда, сгинул, сел в тюрьму…Глаза бы ее на него не смотрели! Она кое-как домыла пол в доме, вылила грязную воду за калитку и пошла разогревать картошку, чтобы покормить Злату, которая играла в комнате. Натан снова куда-то ушел, но Патрину это не волновало. Уже пришла ночь, когда она, поиграв с дочкой, уложила ее спать, домой вернулся Натан. Снова пьяный. -Привет, жена, - пьяно осклабился он, и, выворачивая карманы, стал бросать по комнате деньги. Купюры веером рассыпались по полу. -Откуда это все, - Патрине не нравился этот лихорадочный блеск его глаз, это его бахвальство. Опять! Он что, издевается? Его посадить могут! Мало его проучили? Но разговаривать с ним пьяным она больше не рисковала. Шрамы на теле еще долго будут напоминать ей о том страшном дне. Она с беспокойством посмотрела за шкаф, где спала Злата. -Откуда? Наторговал! - гордо ответил Натан. – Иди, собери с пола! Патрина не стала спорить, собрала купюры с пола, охая и кряхтя. Живот не давал ей согнуться. Каким же стал ее муж! Был добрый, стелился перед ней, как плющ, когда ухаживал, а теперь что? Она беременна уже ЕГО ребенком, а он все ее гоняет. Да, он принял Злату, но что ей теперь всю жизнь рассчитываться за это? Батрачить на него? Он работать не хочет, как отец, вкусил легких денег… -Все для вас сделаю, - закуривая, сказал он, - дом новый у нас будет! Одену - обую тебя, как королеву…Золото на каждом пальце будет! - За это посадить могут, - сказала Патрина, - ты же по лезвию ножа ходишь! Сеешь горе и смерть! -Тебя никто не спрашивает! Заткнись, женщина! – пьяно завелся он, - мужики работают - бабы рожают! -Ну, смотри сам, - сказал Патрина, подумав, что это было бы ее долгожданным освобождением. - Почему ты не отпустишь меня, - спросила она, - почему сам не уйдешь? Мы живем, как кошка с собакой… -Затем, - оборвал ее Натан, - если что, все на себя возьмешь, поняла? Ты пузатая, тебе ничего не будет! *** Патрина проснулась под утро, когда уже светало. Перед родами стало тяжелее, ныла спина, постоянно хотелось в туалет. Она прошла тихонько на улицу. Натана нигде в доме не было. Около калитки стояла машина, и Патрина услышала из нее приглушенные голоса. Она прислушалась…В машине был Натан и какая-то женщина, судя по голосу! У Патрины даже дыхание сбилось! Она, забыв, зачем вышла, тихонько прокралась и спряталась в сирени у калитки. -Машину тебе куплю, - горделиво говорил Натан женщине. -Когда ты бросишь ее? - услышала Патрина женский голос, - я люблю тебя и хочу чтобы мы были вместе...Я тебя полюбила с первого взгляда…Давно уже.. Патрина едва не охнула, но вовремя зажала рот рукой. Она узнала этот голос. Луиза! Ее близкая подружка! Которой она доверяла, делилась своими переживаниями… -Разберемся, - сказал Натан, обнимая ее, - пока не время. Вот это возьми, спрячь у себя, поняла? Патрина стояла, как оглушенная, затем тихо пробралась в дом и легла. Луиза. А это может быть выход! Пусть уходит к ней, и оставит их, наконец, в покое Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 35 На самой окраине их села стоял бесхозный дом. Старый - старый. Старушка Егоровна, которой он принадлежал, умерла, дети ее жили в Норильске, не стали даже претендовать на такое наследство, похоронили мать, да написали бумагу на отказ, и дом отошел сельской администрации. -Хорошо бы, Патрина. в сельсовет сходить, - сказала Люба, узнав об этом. В сенях было жарко, Патрина, стиравшая в тазу, выпрямилась и с немым вопросом посмотрела на нее. - К Власьичу! – пояснила Люба, - может, как-то можно купить его или пока просто пожить. Вы погорельцы, считай, а у нас тесновато. И так, ровно в муравейнике живем. Медея беременная тоже. Как мы тут все разместимся? Владя, узнав о том, к какой деятельности приобщил его сына Натан, устроил ему такую взбучку, что Сандро вмиг остепенился. Он недавно женился, и его жена Медея тоже носила первенца. Люба пошла на кухню, вытащила хлеб из печи, покрыла полотенцем, сняла фартук и сказала Патрине: -Собирайся, давай к Власьичу сходим. Да и к Гоже можно зайти…Отказать не должны. Ты беременная, у вас дом сгорел… *** - Даже не проси, Люба! - отрезал Власьич, хлопнув большой ладонью по столу, когда узнал, зачем она пришла, - при всем уважении…Знаем уже все. И почему дом их в Ящерках сгорел, и чем твой зять занимался! У нас у самих тут бунт назревает против таборян ваших. Жалуются, что большинство не работает - все заняты торговлей Бог знает чем! Он многозначительно посмотрел на Любу, наморщив лоб. Та спрятала глаза. -Но дочка-то не виновата, - тихо сказала она, покраснев, - мы с Владей моим поговорили, даже согласны купить. Но только частями можем отдавать. Помогите Христа ради. Патрина беременная, маленький ребенок на руках, жить негде…А дом все равно стоит, только ветшает… - Никто из этих Егжовых сроду нигде не работал, - с досадой сказал Власьич, - одна Тамара чего стоит! А дома отгрохали какие? Это, вон, Владя твой, не покладая рук, пашет, ни от какой работы не отказывается! А эти? Тамара с Николаем поселились неподалеку у какой-то дальней ее родственницы. Из Ящерок им тоже пришлось уехать насовсем – сельчане изгнали, узнав о том, кто продает отраву. И все же, Власьич пожалел беременную. Но только из-за уважения к Владе. Дал им дом, вроде как в аренду, с последующим выкупом. И Патрина с Натаном и Златой наконец переселились от родителей. Вся мебель, щербатая посуда, шторы, иконы, даже старенькие штопаные простыни: все, что осталось от Егоровны, Патрина сохранила. Другого-то все равно нет. Кое-что дала Люба. А купить было не на что - Натан не работал. Патрина так и моталась по субботам в город гадать и содержала всю семью. Уже на сносях очень тяжело ей было. Люба только головой качала, но что она могла поделать? *** В последнее время Патрина стала замечать, что Натан снова как-то воспрял духом, повеселел, часто стал приходить под хмельком, в карманах его зашевелились деньги. Ее осенила страшная догадка, а вдруг он снова начал торговать? Урок ему на пользу не пошел? Опять стали вечерами со стороны леса приходить какие-то подозрительные люди, к дому приезжать на машинах. Натан уводил их, разговаривал. -Ты что? – как-то, не выдержав, с подозрением спросила Патрина, - опять за старое взялся? Хочешь, чтобы и тут нас сожгли? - А мы уедем скоро отсюда, - довольно заявил Натан, - только надо сейчас подзаработать, и уедем! Они только обосновались! Мать за них просила! У Патрины вырвался возглас изумления: - Ну нет уж! - отрезала она, - хочешь - езжай, я останусь здесь. У нас свой дом, родители рядом. И никуда я отсюда не поеду. Что хочешь со мной делай. Можешь даже убить, только сам потом с детьми будешь… -Ну ладно, ладно…- примирительно сказал Натан, он и впрямь был в хорошем настроении. - Потом поговорим! Живя при родителях, Натан присмирел, и не трогал ее. Ругаться сейчас она с ним не стала, но твердо решила, что они останутся здесь. *** Она часто думала о ребенке, которого носила. Каким он будет? Со Златой хлопот особенных не было. Спокойная девочка, малень

кухне, что у любого финского банщика упала бы самооценка. Ближе к полуночи Наташка поняла, что для неё не существует больше вчера и сегодня: время растягивалось, как пармезан в лазанье. Нарезая бесконечные овощи и смешивая ингредиенты для соусов, девушка думала, что она родилась на этой кухне и на ней же закончит свой путь. Когда последняя вишенка опустилась на торт, листы теста зарумянились, а картошка в супе размякла, Таня объявила об окончании готовки и начале ужина. — Кто-то ещё придёт? — спросила Наташка, глядя на ломящийся от еды стол. — Нет, только мы с тобой. Спасибо, что помогла, одна бы я ещё пару часов точно провозилась, — улыбалась Таня. — Но зачем столько еды? Ты же не замужем, да и детей нет. — Раньше готовила на большую семью, а потом муж ушёл к другой, а дети выросли и разъехались, поступив в институты. С тех пор готовлю для себя, а я люблю вкусно поесть. Не переживай, половину ты себе домой заберёшь, девчонок в офисе угостим, соседка ко мне на чай заходит, бывает, — немного грустно улыбнулась Таня. Ужин был великолепен. Наташа даже не представляла, что можно так вкусно приготовить еду дома. Но хватило её лишь на десять минут. Потом наступил крепкий сон прямо за столом. Утром, выпив по литру кофе и съев по кусочку торта, девушки набили сумки контейнерами и двинулись на работу. — Ба! Наташка! Нашла-таки заклинание! — встретила подругу Катька. — Да не было никакого заклинания, — грустно сказала Наташа. — Весь секрет лазаньи в соусе бешамель: равные пропорции муки и масла. — Ты мне зубы-то не заговаривай! Тебя вообще не узнать. Сколько сбросила? Килограмм семь? Думая, что подруга шутит, Наташа подошла к зеркалу и ахнула. Она и правда сильно схуднула за этот гастрономический марафон. После сытного обеда, которым девушки угостили весь офис, Катя пригласила Наташку на перекур, где сразу же набросилась на неё: — Я тоже хочу научиться колдовству, как ты! — А ты попросись к Таньке в помощницы на этих выходных, она как раз планирует родственников пригласить на какой-то семейный слёт. Всему тебя охотно обучит, за два дня влезешь в своё школьное выпускное платье. — И при этом буду вкусно есть? — потирала в предвкушении живот Катя. — Ты себе даже не представляешь как… — Думаешь, она согласится? Мы же не так хорошо общаемся. — Поверь, нет лучше способа завязать отношения с ведьмой, чем начать вместе готовить. Автор: Александр Райн

ут самое лучшее и самое дешёвое. Они через две минуты закрываются. — Рубщик уже ушёл, остальное распродали, приходите завтра, — объявила продавщица очереди. — Ну что, пойдём в другое место? — спросила Наташка. — Тётя Галя, мы сами нарубим? — обратилась Таня к продавщице, проигнорировав подругу. — Беру сразу пять килограмм! — Для тебя, мой лучший клиент, всё что угодно, — улыбающаяся продавщица пропустила Таню за прилавок и та, закинув на колоду здоровенный кусок мяса, занесла огромный топор. — Стой, ты же не собираешься?.. Наташка не успела закончить вопрос, а Танька уже нанесла мощный точный удар, который отсёк ровный кусок мякоти. Затем, вторым ударом, она повторила успех. — Ровно пять килограмм, — взвесила нисколько не удивленная продавщица мясо и протянула пакет. — Десять процентов скидка, как обычно. Наташка смотрела на всё это с нескрываемым восхищением. — Не зевай, — улыбнулась Танька, складывая мясо в пакет. — Бежим за молоком. — А может, всё-таки пешком? — умоляюще крикнула Наташка вслед удаляющейся подруге. — Нет, у них там всегда очередь, а нам ещё кучу всего нужно купить, — крикнула через плечо потенциальная ведьма. Мясо значительно утяжелило пакет, и Наташка передвигалась словно раненый боец. — Займи пока очередь, а я до овощного добегу, — скомандовала Таня и тут же исчезла. — Дурдом какой-то, — пыхтела Наташка и без конца вытирала пот со лба. Очередь быстро двигалась. Каждые пять минут откуда-то возникала разопревшая от беготни Танька с новыми пакетами. — Вот, муки? купила. Макароны по акции. Фиников взяла килограмм попробовать, — перечисляла она новые покупки, появляясь то справа, то слева, а затем заглядывала в список и снова исчезала. Когда подошла очередь Наташки, то, глядя на неё, можно было высчитать гипотенузу треугольника, который образовало её тело, согнувшись под прямым углом под тяжестью пакетов. — Что будете брать? — спросила продавщица. «Я не знаю», — хотела проплакать измученная девушка, словно ребёнок, которого мама оставила в очереди, а сама ушла неизвестно куда. Но тут из ниоткуда снова возникла Танька с сеткой картошки на плече и быстро затараторила: — Молоко, творог, сметанку, масло. — Это всё нужно для лазаньи? — ужасалась Наташка, глядя, как разбухают новые пакеты. — Одной лазаньей сыт не будешь, — объяснила Таня и снова пустилась в бег, нагруженная похлеще, чем верблюд в торговом караване, и такая же неутомимая. Девушки трижды обежали рынок по кругу, включая второй, вещевой, этаж, где Таня купила себе новые кроссовки, так как её обувь почему-то быстро стиралась. — Еле успели, — сверялась она со списком возле закрытых дверей рынка, за которые их только что вытолкали охранники. Наташка тем временем развалилась на траве и бредила от обезвоживания. — Хватит валяться, у нас с тобой ещё куча дел! — подбадривала Таня подругу. — Нам ещё нужно ликёр для торта купить и форму для запекания, моя уже вся прогорела. Магазин недалеко — всего полтора километра пешком. —А может, на метле? Или хотя бы превратишь тыкву в «Uber»? — уже не скрывая слёз, промычала обессилевшая Наташка. Таня не поняла просьбы и, взяв часть пакетов Наташки, потащила её за собой. Девушки добрались до квартиры Тани, когда солнце уже клонилось к закату, а все нормальные люди давно ели лазанью, заказанную из ресторана, или разогревали полуфабрикат. Наташка уже хотела всё бросить и изобразить обморок, когда Таня достала ручную мясорубку и радостно заявила: — А сейчас мы будем прокручивать фарш! Показав принцип действия агрегата, Таня бросилась побеждать три вида теста: пластами — для лазаньи, дрожжевое — для домашнего хлеба, слоёное — для торта. Перекрутить пять килограмм говядины оказалось испытанием всей жизни для бедной Наташки. Особенно сложно было не впасть в депрессию после слов Тани о том, что нужно было всего 600 грамм. — Ничего! Заодно котлет нажарим! — радостно заявила девушка и достала репчатый лук, завязанный в колготках. Через полчаса духовка и четыре конфорки нагнали такую температуру на

Интересные заметки Девчонки, угощайтесь! Вчера что-то увлеклась и переборщила слегка, — Танька раскрыла пластиковый контейнер размером с чемодан, и воздух в офисе быстро наполнился запахом котлет по-киевски. Вся работа была парализована на пятнадцать минут. Каждой девушке досталось по одной котлете, которая своей сытностью и размером вполне заменяла завтрак, обед и все перекусы. Себе же Таня оставила три штуки и уже через пару часов, разделавшись с ними, пила чай с самодельным тортиком. — Не, ну ты глянь, опять жрёт, — косилась из уличной курилки в окно офиса Катька. — И не толстеет, — давясь то ли дымом, то ли слюнями, ответила Наташка. Катька продолжала: — Точно — ведьма, вот не сомневайся. У моей матушки такая же напарница на хлебокомбинате была. Все девчонки там были пышные… — Потому что постоянно ели? — перебила её Наташка. — Не ели, а соблазнялись — это разные вещи. Ты когда-нибудь хлеб только из печи пробовала? Наташка помотала головой. — То-то же, а я пробовала, — мечтательно закатила глаза Катька. — Пока до второй корочки не доберёшься, соблазн не остановить. Так вот, была там Ольга Цаплина. Соблазнялась на всё! Хлеб, баранки, ватрушки, пряники ела с утра до ночи — а сама тонкая, как спичка. Аж бесит! Наташка слушала с нескрываемой завистью, ей тоже захотелось свежих плюшек и пряников только из печи, ну и похудеть не мешало бы. — Короче, — снова покосилась в сторону окна Катька, — мать моя решила за ней проследить, и что ты думаешь? — Что? — Напросилась в гости, а пока та еду готовила на кухне, матушка моя нашла у неё книгу ведьмовскую. И там было заклинание для похудения. — Да ну? А заклинание она записала? — смотрела округлившимися глазами на подругу Наташка. — Нет. Набожная очень была. Решила, что лучше уж толстеть, чем так! Но, я считаю, что мы тоже должны за Танькой проследить, узнать её секрет и воспользоваться им. — А нас боженька потом не накажет? — испуганно прошептала Наташка. — Я атеистка. И тебе советую. Да и нельзя вот так перед нами превосходством своим козырять — это бесчеловечно, и мы обязаны поставить её на место, похудев сами. Катька докурила и, выбросив окурок, сказала: — Проследишь за ней. — Почему я?! — возмутилась Наташка, которая жутко боялась ведьм. — Вы с ней больше общаетесь — вдруг она тебе сама тайну откроет. Не бойся ты, нa вот, возьми, — Катя протянула своей коллеге чётки, — это матушки моей, защита от злых сил. Наташка кивнула и с достоинством приняла дар. — Девчонки, у меня тут ещё салат крабовый, будете? — достала Таня ведёрко и пакет с пирогами, когда её коллеги вернулись с перекура. Снова все соблазнились. — Танька, как же ты вкусно готовишь, — расстёгивая ремень, протянула с удовольствием Наташка. — Это что, завтра принесу свою фирменную лазанью с секретом, — поедая конфету ответила Таня. — Ой! Как здорово! А может, тебе помочь с приготовлением? — Наташка незаметно подмигнула Катьке. — Давай! Но нужно будет съездить за покупками. — Я готова! Очень уж хочется узнать твой секрет! Сразу после работы девушки поехали на продовольственный рынок в самый конец города. — У нас на всё про всё два часа, — заявила взволнованно Танька по прибытии. — Держи список и, главное, не отставай, — с серьёзным лицом сказала она и стартанула с места быстрей, чем спринтер на олимпийских играх. — Успе…— хотела ответить Наташка, но Танька уже была в двадцати метрах от неё и выбирала яйца. — Битое, шероховатое, старое, маленькое, недостаточно белое, — проговаривала Танька, раскрывая упаковки с яйцами и перебирая их так быстро, что рук её было не видно. — Фух, ну ты и носишься, — произнесла, задыхаясь, Наташка. — Держи, — сунула Танька ей упаковку с идеальным десятком яиц. — Нам нужна говядина. С этими словами она понеслась с ещё большей скоростью. Наташка старалась не отставать и при этом не разбить яйца, но воздух в легких быстро заканчивался, и она периодически делала привалы. — По-по-почему здесь? — задыхалась Наташка, нагнав подругу. — Полнo же мяса по дороге было. — Т