Публикация от 23 августа 2026

Патрина. Некровные узы Глава 37 Люба некоторое время помолчала, потом поморщившись, шепнула: -И уехал он не один, - Люба не хотела говорить, но все равно ведь узнает, - с Луизой, мать ее за ногу…И когда спутались, черти? А он…Вот же сволочь какая. Бросил с ребенком… Патрина, хоть и хотела отделаться от Натана, оказалась совершенно не готовой к такой новости. С Луизой…Уехал…А ребенок-то как??? Она озадаченно замолчала, глядя сквозь матери пустым взглядом. -Отец ругается, - добавила Люба, - говорит, как с двумя детьми теперь… -Это к лучшему, мама, - наконец, очнувшись, сказала Патрина, - пусть катится. *** Она, скрестив ноги, сидела в палате, раздумывая. Внутри у нее царила какая-то глухая пустота, и это было самым пугающим. Ребенка ей не приносили. Медсестра сказала, что он в реанимации под аппаратом что ли. Кормили его из бутылки. Наверное, это хорошо, подумала она. Странное чувство охватывало ее, когда она думала о ребенке. Даже имени ему она не дала. Желания принять его, почувствовать к нему что-то родное, так и не возникло. Никакого материнского чувства не пробудилось внутри, скорее чувство отторжения. И оно не отпускало. С самого начала она не хотела этого ребенка, и сейчас ничего не изменилось. Теперь она была совершенно одна, муж сбежал с ее подругой.. Злости на Натана не было. Радости от свободы, которую она так вожделела, тоже. Она потихоньку прокралась по длинному коридору в детскую реанимацию. -Здравствуйте, - сказала она медсестре, которая сидела за столом и что-то писала, - а можно посмотреть на него? -А, Вишнякова! - улыбнулась медсестра, - мальчик твой задышал сам, все хорошо. Посмотреть можно… Патрина, словно внезапно чего-то испугавшись, отпрянула от нее. -Нет, - медленно сказала Патрина, - я не буду смотреть. *** Главный врач родильного дома, Алла Константиновна поднималась по лестнице в свой кабинет, сокрушенно качая головой. Она никак не могла прийти в себя. Она давно работала в роддоме, у них «отказников» было по пальцам пересчитать, в основном очень «тяжелые», больные, дети. И она никогда не видела, чтобы цыгане бросали своих детей. Наоборот! Почти сразу после родов эти женщины были готовы бежать домой с младенцами! Весь табор их встречал! А тут такое. Эта девушка, Патрина, она же не первый раз рожает. Она помнила ее. Дочку-то забрала, а этого малыша не хочет... Против категорически! А мальчишка такой хороший родился, крепкий, настоящий цыганенок, чистокровный! И главное, взгляд какой-то взрослый, серьезный. А она от него шарахается, как от чумы. Даже смотреть на него не хочет, не говоря уже о том, чтобы кормить. Что же с ней случилось? Что за беда такая? И разговаривать не хочет. Молчит. Не пробьешься к ней. Психиатра что ли вызвать? -Алла Константиновна, - сказала секретарша Леночка Попкова, - тут Зарипова заявление на отпуск принесла, надо завизировать…Ой, а вы что такая? Что - то случилось? -Да цыганка эта ребенка забирать не хочет, - огорченно сказала Алла Константиновна, присаживаясь за стол, - представляешь? -Как это не хочет? – Леночка осела, округлив глаза. Алла Константиновна вздохнула. В их родильном доме вообще сложился хороший, дружный коллектив. Лена с Аллой Константиновной частенько вместе пили кофе, Леночка приносила обед главврачу, если та не успевала поесть. Панибратства Леночка не допускала - она вообще молилась на Аллу Константиновну, поскольку была ее пациенткой. Лена уже несколько лет упорно лечилась, отчаянно мечтая стать матерью. Никак не могла она смириться с тем, что у нее не будет детей. Обе ее беременности произошли при помощи Аллы Константиновны. Но и первая и вторая оказались внематочными. Вторая уже не оставила ей шансов, и Лена опустила руки. Время шло, но успокоиться Леночка не могла, оглядывалась вслед каждой коляске, завидовала подругам и коллегам, у которых подрастали дети. Ощущение пустоты и бессмысленности жизни не отпускало. Лена видела, что мужа мучают те же проблемы. Андрей первым заговорил об усыновлении, но Лена боялась. Боялась, что не сможет