Публикации канала «Рассказы Ждановны»

оскочила две канавы и родник, и бежала, пока не поняла, что добежала она до соседней деревни Чемодановки. Она упала на траву, задохнулась, расплакалась. Самое страшное, что увидела в глазах родителей растерянность. Точно, отдадут ее! Зачем они так? Они же обещали! *** Когда Натан впервые увидел Патрину, мир вокруг него перевернулся. Задрожало все внутри, но он сумел не показать этого. Какая юная, красивая! С тех пор он не мог забыть ее ни на секунду. Ее красота была просто невероятной, но больше всего его поразили ее глаза. Серый и зеленый, как у кошки. Но какие загадочные, манящие, полные свободы! И сама она, несмотря на юный возраст, какая-то дикая, но обладающая необузданной грацией. Эти стройные лодыжки, хрупкие руки с длинными пальцами, блестящие черные волосы, заплетенные в толстые косы, улыбка. Она казалась ему воплощением красоты. И характер…Дерзкая, независимая, непокорная. Даже Тамара, которая обычно была очень придирчива, хвалила ему Патрину. -Хорошая девка, умная, - говорила она, - и гадать умеет, и в доме все делать. Хорошая жена тебе будет! Но для Натана это было не главное. Он влюбился в нее с первого взгляда, без всяких расчетов и причин. Безоговорочно. Бесповоротно. Эта любовь захватила его целиком. Он не мог ни спать, ни есть, все его мысли были только о Патрине. Наконец, он понял, что так дальше продолжаться не может. Поговорив с Тамарой, признавшись в том, что уже увидел ее, Натан принял решение: он будет свататься. Он должен был сделать ее своей. Пусть позже, но она будет с ним! *** Был уже поздний вечер, гости, так не дождавшись «невесту», уехали, но кулон-монетку оставили на столе. Люба боялась даже на него смотреть. -Что же теперь делать, Владя? – со страхом спросила она у мужа, - это значит засватали? - Семья уважаемая, как вот отказать, - Владя закурил, задумался, - а может, ничего? Ну, повстречаются пока, лучше узнают друг друга. Время есть, поставим условие, что, мол, если и женятся, то только после 18-ти! -Будет он ждать! - отмахнулась Люда, - ему уж 20, самое то! Ему жена нужна! А она ребенок еще, пятнадцать только будет… -Не понимаю я, - ввернула Капитановна, - наоборот, лучше устроить брак как можно раньше. Пока небалованная. Перейдет к ним жить. Единственной ее обязанностью будет забота о детях и муже. Но Любе было жаль дочь. И так ей достается с братьями, вон, сколько хлопот. Одна она у нее помощница. Сандро подрос, хоть полегче стало. Если бы она сама знала, что так будет, может, и не пошла бы замуж...Хотя нет, Владю любила. А Патринка у них такая, сама по себе! Не любила еще никого… -Владя, - сказала она мужу, не слушая свекровь, - а ведь ночь уже. А ее все нет…Я переживаю... -Надо идти искать! - нахмурился Владя. - Раз сама не идет. Я ей устрою! И, накинув кепку, скоро вышел из дома. Вывел коня и помчался, вглядываясь в темноту. *** Патрина не знала, сколько она просидела в леске за селом, все думала. Очнулась, когда было уже темно, ночь опустилась, становилось прохладно. Очень хотелось есть. Она обняла собаку, лежащую рядом с ней: -Не дождутся они, да ведь Белка? - пробормотала она ей, - пусть вон берут и сами женятся с ним! Замужество? Патрина даже слышать об этом не хотела. Натан - это вообще отдельная история, он ей не понравился ни капли. Нахал какой-то! Не узнав толком ничего, уже свататься приперся! Да и не только это! Для нее были важны другие, более важные вещи! Она мечтала доучиться, стать настоящей артисткой, попасть в тот самый ансамбль и петь. А вместо этого ей снова подсовывают детей с их вечными сопливыми носами, горы немытой посуды и бесконечную стирку. Патрина поморщилась, словно от горечи. Нет уж, домой она не вернется, пока родители не поймут ее, не встанут на ее сторону и не защитят ее право на собственную жизнь. Она им докажет! Но куда ей идти? Не ночевать же тут? Страшно…Может к Луизе, если пробраться к ним в сарай… -Патрина! - услышала она вдалеке голос отца, - Патрина! Она вся сжалась. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 13 -Здравствуй Любонька, - поздоровалась и расцеловалась с ней Тамара, - ну что же, принимайте гостей. Николай втащил сумки. В мешках Тамара привезла яблоки. В сумках был домашний творог, хлеб и козий сыр. На стол выставили бутылку домашнего вина, декорированную монетами, и огромный, почти как свадебный каравай. Тамара раскутала его от платков, в которые он был завернут. Патрина, еще увидев их из окна, вся обмерла. Она встревожилась, заметалась по комнате, унимая дыхание. Все-таки, приперся! Свататься! Из комнаты она выйти не могла, это было не принято. Ей оставалось ждать, пока ее лично не позовут. - Ты чего испугалась, - спросила Капитановна, входя к ней, - не бойся, ну сватать пришли. Обычное дело… Она достала из шкафа чистые полотенца. -Мами, я же сказала, что не пойду! Я учиться буду! - взмолилась Патрина, - зачем они приехали? -Ну уж приехали, нас не спросили, - возразила Капитановна, - что ж выгонять их? Тамара - уважаемый человек, семья хорошая. У тебя возраст уже к браку годится… -Нет! - выкрикнула Патрина, - я не пойду! Хоть что со мной делайте! -Поди-ка вон пятки отмой лучше, - проворчала Капитановна, - а то черные, как смоль! Жених приехал, а ты как чуня! Капитановна, качая головой, вернулась в зал, где Тамара Лольевна разговаривала с родителями Патрины. Они мигом сообразили стол - не держать же гостей у порога! Сели… -Тамарочка, ну она совсем девчонка еще! - с укоризной говорила Люба, - не отдам я ее. - Свекровью я ей буду, - сказала Тамара, отпивая вина, - мне уж можешь доверять! Родителей Николая и Натана уж нет. Заберем к себе. Молодая, и что? Молодой невесткой куда проще управлять, к новым домашним обязанностям приучать. Люба с каким-то страхом подумала, что управлять такой, как ее дочь, у них не получится. Вольный ветер, никаких запретов не признавала! Она сама все знала! -Пусть сама решает, - сказал Владя, хлопнув рукой по столу, - не захочет - неволить не будем. Не обижайтесь. Николай согласно кивнул: -Не те уж времена сейчас! - и махнул полстакана вина. -Приглянулась она ему, - сказала тихонько Тамара, - виделись они в городе. Понравилась. Такую красавицу могут ведь и конкуренты перехватить. Поэтому мы решили не откладывать! А то зазеваешься… - Образование ей нужно! - вытащила последний козырь Люба, - пусть учится пока. - Слишком много учебы портит и парней, и девушек! - решительно сказала Тамара, - девочке у ромалов достаточно окончить несколько начальных классов, уметь читать-писать по слогам, считать до тысячи. А в остальном…На кой ей оно? Будет все равно домом заниматься да детей растить. -Вот и я говорю, - вставила и Капитановна, - ни к чему это… - Пока молодые будут жить с нами, - постановила Тамара, - вырасти нужно, встать на ноги. В планах - строить дом. Участок у нас большой. Рядом и поставим. По цыганским обычаям, младший сын должен оставаться с матерью и отцом до конца их дней, жить с ними в одном доме. Помогать во всём и заботиться - его прямая обязанность. Матери-отца у Коли с Натаном нет, так с нами и будут. Люба с надеждой посмотрела на мужа. Но Владя отвел глаза. -Патрина, - позвал Владя дочку. Патрина, нехотя, вышла из комнаты и поздоровалась. Тамара кивнула мужу. Николай встал, достал что-то из кармана, и уже было хотел надеть на шею девушки монетку из золота, что символизировало запрет на повторное цыганское сватовство. Но Патрина уклонилась, вырвалась и выскочила из дома. *** Обжигаясь крапивой и задираясь ветками, рискуя головой, короткими перебежками Патрина добралась до курятника, отдышалась в его тени, и сиганула прямо через забор. Нет уж, она просто так не сдастся! За забором в траве спала их собака, Белка. Патрина приземлилась прямо на нее. Собака глухо рявкнула, и взвилась в воздух. Патрина побежала, Белка в испуге устремилась за ней. Стрелой летела Патрина прочь из дома, боясь даже перевести дыхание. Собака неслась рядом. Патрина пересекла деревню, оглядываясь, прижимаясь к заборам, выскочила на луга по просёлочной дороге, пр

Интересные заметки Та самая советская синяя курица 70–80-х выглядела неприметно, но была необычайно вкусной. А бульон из неё получался таким ароматным, что годился и как суп, и особенно как лекарство — без всяких антибиотиков.

езу тебя с подружкой? - добродушно спросил Натан. Луиза рядом вся затрепетала, и стала дергать ее за руку. -Поехали, - шепнула она, - мы же вдвоем, не страшно! Но Патрина чувствовала какую - то опасность от него и колебалась. -Поехали, - сказал Натан, - довезу в лучшем виде. А товарки ваши на автобусе доберутся! -Ага, - засмеялась Паля, - старых - то не берешь? Каков! - На кой вы мне, когда такие принцессы тут стоят, - отшутился Натан, и жестом пригласил девчонок, - залезайте! Полтора часа ехать в автобусе по жаре очень не хотелось, но Патрина все думала. А Луиза уже устроилась сзади Натана, рванув к нему так, что пятки засверкали. И Патрина сдалась. Придерживая юбки, стараясь не открывать ступней в галошах, нехотя она залезла в люльку. Вытянула ноги, оправилась, и молча уставилась на дорогу. Луиза что-то щебетала, Натан отвечал ей, они смеялись, но Патрина их не слышала. Она ощущала на себе его взгляд. Чего он ее разглядывает? Она не мясо на рынке! Патрина недовольно отвернулась. Пусть не надеется! Тоже еще, всадник ветра! *** Через 40 минут они уже были дома. -Спасибо, - застенчиво сказала Луиза, спрыгнув с мотоцикла, - а то бы плюхали сейчас… -Патрина, - Натан, казалось, не замечал Луизы. Та, поняв, обиженно отошла в сторонку, - я вообще - то приехал на тебя посмотреть. -Посмотрел? - сверкнула глазами Патрина. -Да! - ответил, улыбаясь, Натан. -Ну и езжай себе! – сказала, словно «припечатала» Патрина, отводя глаза, - а то отец увидит…Нечего тебе тут… Натан еще раз взглянул на нее, сел на мотоцикл: - Скоро увидимся, - подмигнул он ей, и рванул с места, оставляя за собой шлейф пыли. -Сейчас прям, - недовольно пробурчала Патрина, - нужен ты больно… -Красивый такой, да? - аж зажмурилась Луиза, - тобой заинтересовался! -Мне это не надо! - гордо вскинула голову Патрина, - у меня другие планы! Девчонки в школе говорили о поступлении, что в городе есть какое-то музыкальное или культурное училище, и Патрина мечтала туда попасть. «Восьмилетку» окончит, и на следующий год…Только все узнать надо! И родителей уговорить! А выучится - будет петь и танцевать! Зарабатывать! - Ну и дурочка, - сказала Луиза, поправляя загнувшийся задник у галош, - а я б за такого пошла. Да что там, побежала бы! Дома целый выводок детей! Денег никогда нет. Надоели они все до чертиков! *** Тамара Лольевна и Натан действительно скоро пожаловали к ним снова. Люба возилась во дворе, кормила кур. Увидев гостей, она выпрямилась и увидела, что в руках у Натана было «дрэвце», символическая ветка, украшенная платками и монетками. Она обмерла. Если гостям удается поставить ее на стол, значит, сватовство произошло! Люба ахнула. Сватать пришли! -Владя, - крикнула она, и взглядом показала на подходивших к калитке Тамару и Натана. Владя все мгновенно понял -Не кричи, - одернул он жену, - все нормально. Это уважаемые люди, что же, поговорим. - Я знаю, - прошептала Люба, - им отказать нельзя! Но Патринка не согласится! И я против! Но договорить им не удалось, гости уже вошли во двор. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 12 -Смотри, - зашептала Луза заговорщицки, затащив подругу в угол сквера и достав из кармана несколько потрепанных кошельков, - вроде с виду неказистые, а денег в них…Знаешь сколько? Луиза у них считалась лучшей карманницей. У нее была отличная реакция, чувствительные, гибкие, словно бескостные пальцы. Она ничего не боялась - возраст ее был неподсудным. И она была в себе уверена. Кроме того, она обладала обаянием, ее невинный детский взгляд даже не позволял людям усомниться в чем-то. -Улов знатный, - похвалила ее Патрина, - я тоже сегодня не сидела сиднем, подзаработала! Сама она не занималась воровством, боялась. Боялась и за подругу. Ведь всегда может случиться так, что поймают! Гадание - это одно, человек идет по доброй воле. Ну почти. Патрина ворожила для разных женщин, говорила, как правильно поступить, чтобы быть счастливыми. А тут…Не дай Бог попадешься, сразу милиция. Кому нужны эти разборки? Но осуждать подругу она не могла - у цыган это было в порядке вещей. Добыла, ну и молодец. Семье поможет. - А то отец все ругается, что денег мало приносим! - словно услышав ее мысли, сказала Луиза, доставая из кармана юбки пачку сигарет. - А сегодня хороший денек! И расторговались, и все я успела! Лариса, жена баро, снова привезла откуда-то целую партию лакированных «лодочек». Где она это взяла, никто не спрашивал. Всем женщинам выдали по паре, и в субботу они разбрелись вокруг знакомого сквера и универсама, продавали. Такие красивые были эти туфли! Патрина никогда таких не видела! И ей впору пришлись, как ладно сели на ноге! Она покрасовалась в них дома, потом с сожалением положила обратно в коробку. Вот бы и ей такие! А то все босиком да в галошах, которые под юбкой не видно! Такие туфельки, наверное, обувают на сцену. Они блестящие, лакированные, блестят, как звезды! Очень ей хотелось иметь такие «лодочки»! Но их почти сразу купила у нее какая-то женщина. Луиза тоже сразу продала свою пару, и потом полдня подружки ходили по скверу, приставая к прохожим с гаданиями. -Да твой какоро (дядя) Федя всегда недовольный! - фыркнула Патрина, - все ему не так. Мало, мало! -Нас много. Порой в доме есть нечего. Скорее бы меня замуж выдали, - поморщилась Луиза. - Вдвоем с мужем прокормиться легче. А тут такая орава, денег нет, я даже ленты себе купить не могу! *** Все расторговались, и стали собираться домой. Женщины стояли на пригородном автовокзале, ждали автобус. Водители сажали цыганок неохотно. Обязательно потом кто-то кричал, что его обокрали. Суматоха, обвинения, а цыган уж поминай, как звали. И Луиза и Патрина держались рядом со своими. Автобуса пока не было, но зато к ним внезапно подъехал какой-то парень на мотоцикле. Молодой человек лет 20-ти с волосами чуть длиннее обычного. С серьгой ухе и белозубой улыбкой под черными короткими усиками. Патрину поразил его взгляд. Пронзительный, острый, как клинок, способный проникнуть насквозь! Но, вместе с тем, и веселый! Парень остановился возле них, визгнув тормозами. Он сидел на своем старом мотоцикле, как на коне. -Ух ты! - вздохнула Луиза, толкнув подругу в бок, - какой красивый! Она не могла оторвать от него своего восхищенного взгляда. -Кто это? - сквозь зубы спросила Патрина, - гусь какой-то! Напомаженный! Волосы Натана вились, блестели на солнце, словно и правда смазанные гусиным салом. -Это же Натан, - пояснила одна из женщин, Паля, - то Тамары свояк. Патрина мгновенно все поняла. Это тот, за которого ее хотела Тамара Лольевна засватать. Хорош, конечно, собой, но… -Привет девчонки, - сказал Натан, весело улыбнувшись, - ну что, кого подвезти? Патрина недовольно отвернулась. -Да куда ж мы все к тебе поместимся, - засмеялась Паля, - люлька - то у тебя одна! Женщины захохотали. -Так двоих могу взять! - пояснил Натан, - два места есть! Он внимательно смотрел на Патрину. Она отчего-то занервничала. -Ты же Патрина? – тихо спросил он. Патрина с вызовом посмотрела ему прямо в глаза: -Да, ну и что? - она вздернула подбородок. - Давай дов

го в глаза не видела. Но успокаивало одно – родители ее не отдадут. И сама она не пойдет! Пусть что хотят с ней делают! Продолжение следует...

кухне. Патрина села рядом, подперла рукой щеку, и смотрела за действиями бабушки, не решаясь начать разговор. -Мами, - решилась она, - а зачем вообще замуж выходят? -Как же? - удивилась Капитановна, - каждая девушка должна выйти. Чем раньше молодые люди женятся - тем меньше будет у них мыслей на всякого рода блуд, соблазн, выпивку. -И только-то? - скривилась Патрина. - Нет, конечно, - Капитановна выкладывала сыр в дуршлаг с марлей, - чем раньше обзаведутся семьей, тем больше детей успеют нарожать. Ну а детки - главное богатство. А много детей - сохранение всего народа рома. А детей мы любим. Каждый цыган очень хочет видеть своих внуков! Это еще главнее, чем дети. Внуки у народа рома даже почетнее детей считаются. Знаешь, я как тебя ждала… Капитановна замотала марлю, поставила груз в дуршлаг, прижала сыр, отставила кастрюлю в сени и, вернувшись, стала протирать стол. Патрина слила молоко в бутыль. - Я когда помоложе была, - стала рассказывать Капитановна, - жили у нас тетя Валя, деда Мети жена, Рахимовы…Старые-старые были! По сто лет им! Их уважали во всем селе - долгожители. Как Метя помер, Валя как-то детям сказала, мол в начале весны, после Пасхи, как озимые взойдут, освобожу я вам клеть да лавку. Ну, навроде как, помирать собралась: на лавке-то в клети всегда спала она, когда еще не так холодно было. Потом только в избу перебиралась, к печке. А как узнала, что внучка её на сносях, говорит: в крестный ход пойду, всем святым буду молиться всех заступников и угодников упрошу, но только бы мне правнучку увидеть. - Правнучку? - спросила Патрина, заинтересованно слушая бабку, - а как она узнала, что будет девочка? - Ты поживешь - тоже будешь знать наперёд, - усмехнулась Капитановна, - ну и вот, значит. Жила себе тихонько. А как озимые взошли - начала слепнуть. Всё молилась, чтобы Господь позволил ей хоть краешком глаза увидеть правнучку. Говорила, что в долг живёт, как за это у нее отнимают зрение. Как выкуп. А внучка ее, Роза, родила три недели назад, и молчит. Чтоб бабка еще пожила. И всему селу молчать велели. Вот и ходят все, не сознаются. И вот, спустя эти три недели, Валя ослепла. Совсем. Проснулась утром, глаза открыла, а там тьма кромешная! Ох, и кричала она! На детей, на внуков! -А чего кричала-то? - спросила Патрина, - чай, они не виноваты, что она ослепла! -Дак поняла она, что скрыли от нее девочку! - пояснила Капитановна, - ну деваться некуда. Принесли ей правнучку. В руки вложили, она наклонилась, поцеловала. А малая лежит, ручонкой ее за нос, за глаза трогает. И тут она прозрела. Впилась взглядом в нее и говорит: вижу её! Вижу! Теперь и помирать можно. У Патрины аж дыхание замерло. Бабка как что расскажет - хоть стой, хоть падай! - А внучка увидела, что руки бабкины ослабли, еле успела, подхватила дочку, - продолжала Капитановна, - к Вале кинулись - а она уж не дышит. Некоторое время Патрина молчала, думая о своем. -Ну нельзя же только из-за детей жениться, - пробурчала Патрина, - и тем более, внуков. Капитановна присела за стол, прикрыв лицо рукой. -Устала, - сказала она с улыбкой, - пойду спать. И ты ступай. Патрина побрела в свою комнату, по пути заглянув к матери. Люба сидела у стола и под светом лампы зашивала рубашку Макара, ожидая возвращения мужа. -Мам, - решила Патрина задать вопрос, который мучил ее весь вечер, - ты же меня замуж не отдашь? -Ты чего это сегодня? - улыбнулась Люба, перекусывая нитку, - Тамару, что ли испугалась? -Да глаз у нее какой-то, - поежилась Патрина, - нехороший вроде. -Не волнуйся, учись себе, - сказала Люба, - чего об этом думать? Никуда я тебя не отдам, рано еще! Да и руки мне в доме нужны. А замуж успеется. Ты у меня красивая, жених найдется тебе. А то вон девки страшные есть, как лошади дикие. Вот тех х@ен замуж выдашь! Патрина не выдержала и засмеялась. Ей сразу стало спокойнее. Люба поцеловала ее в макушку -Иди спать, - сказала Люба, - рано тебе еще думать об этом. *** Патрина легла спать, закутавшись в одеяло. Придумали еще. Замуж. Натан какой-то. Она е

Патрина. Некровные узы Глава 11 В этот вечер у Патрины испортилось настроение. Но на улицу она все же пошла. Пока подружки болтали, она молча сидела на бревне, думала, старательно откусывая заусеницу на пальце. -Ты чего? - дернула ее за рукав Луиза. Она не узнавала сегодня подружку. Грустная, тихая какая-то. Обычно смеется, шутит, да и домой ее не загонишь. Обычно они бегают, хохочут, а тетя Люба все кричит: - Я тебе, паразитке, сейчас крапиву приложу! Отцу скажу, он с тебя три шкуры спустит! Тетя Люба всегда пугала расправой, когда злилась, но самое большое, на что она была способна, это шлёпнуть веником или запереть в сарае. - Ты какая-то другая сегодня! – повторила Луиза. А Патрина только махнула рукой, что-то буркнула и поплелась домой. Луиза изумленно воззрилась на нее. *** Она почему-то все вспоминала пронизывающий взгляд Тамары, и от этого липкий холод ползал у нее по спине. Патрине было страшно. Надо срочно поговорить с мамой! А если и правда задумают отдать? Ведь против воли родителей не пойдешь, сама она еще мала. А если решат родители - так и увезут ее, Бог знает куда. В эти Ящерки за тридевять земель! И прощай вольная жизнь, семья, подружки… Хотя нет, мама против, она наоборот хочет, чтоб она училась. Но вдруг приедут, сосватают? Обычное дело. А потом уже обратного пути нет. Даже если закончит она школу - потом заберут. Это просто отсрочка! Не хотела Патрина никаких замужеств. Это же связать себя по рукам и ногам! Разводы в цыганских семьях не приняты: согласно традициям, брак - это на всю жизнь. У цыган нельзя разводиться, нужно чтобы у девушки был один муж на всю жизнь. Как тюрьма, как ловушка! Редко кто в цыганских семьях расстается, вон все у них живут плохо ли, хорошо…А если жених не понравится? Ведь и такое бывало! И как с ним жить? *** Никто еще не трогал ее сердца. Хотя внимания ей доставалось от мальчиков море! Девочки завидовали, та же Луиза. Санько, живший на соседней улице, сирени, бывало, наломает, на лавке положит у калитки. Или Миша Еганов пирога принесет, стоит, смотрит, не мигая, краснеет. Колька Романов монетку подарит… Люба, как находила сирень, все ругалась. И за подарки допрашивала. Если между молодыми и возникала симпатия, то им приходилось общаться тайно. Но Патрина об этом не думала - ни Санько, ни Миша, ни Колька ей не нравились, скорее друзья ей были! Они с детства все вместе по улицам бегали. Да и вообще, мать все твердила, что в ее возрасте неприлично с мальчишками водиться. А уж чтоб трогали даже за руку, и речи не было. Наедине было запрещено оставаться. Это Патрина давно усвоила. Иногда родители знали о романтических отношениях своих детей, но все тщательно скрывалось, так как не принято это было в цыганском обществе. Парина расстроилась. Ну на кой ей это все? Она вообще-то хотела артисткой стать. Вот какие в театр «Ромэн» поют и танцуют. Они известные и, наверное, богатые - вон какие платья у них! Сам Леонид Ильич Брежнев был большим поклонником цыганского творчества, особенно уважал романсы, для исполнения которых регулярно приглашал к себе самого Николая Сличенко! Сличенко! Вот бы увидеть его вживую! Поет как соловей! А она, когда в город ездили, теперь не только гадала, а еще пела и плясала там. Просто так просить ей стыдно было. Она пела, танцевала, а люди собирались вокруг, хлопали, одобрительно кивали. Все свои эмоции и чувства цыгане испокон веков выражали с помощью танцев и песен. Патрина была горда собой. Она умела и петь и танцевать, считала себя красивой, да и бабка все говорила, что она необычная. Она надевала множество украшений, все монисто, монеты были нашиты даже на платок, любила яркую, пеструю одежду, пышные юбки. И еще у нее красивые волосы! Длинные, блестящие. Она следила, чтобы они обязательно выглядывали из-под платка! Теперь она даже испугалась. Надо всю эту красоту скрывать, а то мало ли, глянется кому… *** Дома она обнаружила Капитановну. Отец куда-то ушел, Люба укладывала младших, Сандро убирался в сарайчике с козами. Капитановна делала сыр в

Интересные заметки В Тюмени когда-то работала «Чайная у Раневской». Чтобы это место действительно стало маленьким островком Фаины Георгиевны, одного только названия было недостаточно. Поэтому здесь бережно воссоздали атмосферу 1930–1940-х: собрали книги Раневской и о ней, её письма, фотографии, знаменитые остроты, которые мгновенно становились крылатыми, и даже фильмы с её участием. Кружевно-сливочный интерьер «с лёгкой претензией» и тёплое освещение делали чайную особенно уютной. Вот старинный столик, вот патефон с настоящими пластинками Утёсова, Кристалинской и Ляли Чёрной — не бутафория, а живой голос той эпохи. Салфетки в стиле «ришелье». В одном из залов крутили картины с Раневской. На стенах в изящных рамках — её фотографии «в образе». Плетёные перегородки, арочные своды, лепнина, мягкие диваны, приглушённый свет и тихая музыка оркестра Утёсова создавали ощущение покоя, отодвигая в сторону повседневную суету. Во всём чувствовался творческий подход и нежная любовь к той, кого британцы когда-то назвали одной из лучших актрис мира. Даже блюда здесь звучали с фирменным раневским юмором — будто сама хозяйка составляла меню.

на забеременеть, говорят. Но наши все уж в пятнадцать лет совсем зрелые, вполне готовы рожать. А тут не выходит ничего. А соседи языками чешут, мол, порченая. -А муж кто? - прищурилась Капитановна и захихикала, - лет-то ему сколь, может, старый совсем, ничего уж не может? Бывало такое в таборах, когда дочку по договоренности обещали замуж выдать ещё даже до того, как она родилась. Бывает и в 6-7 лет выдают замуж, тоже по договоренности. А время приходит, тогда и свадьбу играют. И женихи бывают разные. И старые, в том числе. - Муж хороший, - со знанием дела ответила Тамара, - Еремовых помнишь же, Люба, их сын младший. - Рома? Помню, конечно! Так ему же лет 13, - ахнула Люба, - да он же мальчишка еще совсем! - Вот вам и ответ! - сказала Капитановна, нахмурившись. - Эх, вам бы нашего баро, он бы порядок навел! Наш против, чтоб женились так рано! - покачала головой и Люба, - я вот свою рано не отдам, я против! Учиться надо! Охота не просто жить хорошо, а детей вырастить, устроить в жизни. Это раньше женили в 12-13 лет. Но сейчас цыгане стали отходить от этой традиции. Образование нужно! -Родители договорились давно уж, - махнула рукой Тамара, - что им сделаешь? Насколько святыми были у цыган дети, настолько же бесправны были подростки. Как вошел цыган в подростковый возраст, то потерял свою изначальную детскую чистоту. Полным разумом он ещё не обладает, да и гормоны лишают его способности думать. За детьми все ухаживают, исполняют их желания и прихоти. А вот подростки обязаны сами исполнять желания и указания взрослых. А им уже кроме еды-одежды, никто ничего не должен. Считалось, что такое отношение к подростку помогает ему в возвращении «разумности», соответствующей для его возраста. Родители создают ему семью, сами дети такого права не имеют. А потом, после свадьбы переходят в статус «молодого взрослого» - «тэрно», когда цыган вроде уже вроде и взрослый, но как-то всё же еще и не очень. И продолжает слушаться тех, кто старше, но уже может командовать детьми и подростками, делать им замечания. -Патрина! - позвала Капитановна внучку, - а ну, дай карты! Патрина побежала за колодой. - Давай! - велела Капитановна, - посмотрим сейчас, когда детки будут у вас… Патрина послушно принесла карты и сидела, не мигая, смотрела, как бабушка раскладывает. -Рано пока, - сказала Капитановна, сложив карты, - но через 3 года будет. Девочка. Летом. А пока ждите. Мира вздохнула с облегчением, а Тамара все это время внимательно смотрела на Патрину. -Невеста какая растет, - улыбнулась она, - очень красивая девочка. Вот бы нашему Натану жену такую! Натан был младшим братом Николая. -Вот еще! - вспыхнула Патрина и убежала в свою комнату, унося с собой колоду карт. -Ну будет тебе, Тома, - замахала руками Люба, - даже не начинай! Она девчонка еще! -А чего? Мы же не сейчас, - засмеялась Тамара, - просто заранее договоримся, а потом поженим, к нам в табор заберем. Натан очень хороший! Выкупим, все честь по чести. Золота дадим! Она у вас гадать с пеленок ученая, колдовать научим! Хорошей цыганкой будет! Патрина, услышав это вся сжалась. Ее хотят увезти? А если родители согласятся? Не верила, конечно, а вдруг? Она даже не вышла попрощаться, подбежала к окну, и только смотрела, как повозка с Тамарой удаляется. Какая - то неясная тревога нависла над ней. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 10 Тамара Лольевна с мужем своим Николаем и какой-то девушкой неожиданно появились в доме Вишняковых. Николай во дворе шумно и радостно здоровался с Владей, а женщины, шурша юбками, прошли в дом. Патрина с Луизой и другими девочками - подружками, сидели и шептались в ее комнате, причёски делали друг другу, рассматривали книжки, читали. Они собирались на улицу. Там, на улице, всегда было гораздо веселее, чем в доме: танцы, музыка - мальчишки на гитарах играли, а какие интересные истории рассказывались у костра! Лето было порой их свободы и счастливых мгновений. Каникулы, темнело поздно, вольная воля! Гуляли до вечера. Пока уже Люба не выходила с веником в руках искать их. Порой попадало даже Патрине. Увидев гостей, Патрина выглянула из комнаты, застеснялась, но быстро поздоровалась. Перед Тамарой она всегда почему-то робела. -Матушки, Тамарочка к нам, здрасти, - захлопотала Люба. Капитановна, усадила гостей за стол, оставила их на невестку, и скоро, как только могла, стала заваривать в уличном самоваре свой особенный чай с яблоками. Люба, прикрикнув на мальчишек, отправила их в комнату. Нечего тут под ногами «шариться» у взрослых. А Тамара, верно, пришла не просто так. Некогда им просто так ходить! Люба быстро накрыла стол, подала все, что в доме было – жареную картошку да пирог со щавелем. - Любаша, хозяйка ты отменная, - сказала Тамара, оглядываясь, - а чистюля какая, дома порядок! -Да будет тебе, Тамара, - смутилась Люба, - такая же, как все! Гости у нас - святое! - Новый дом поставили, старый же сгорел у нас, - рассказывала Тамара за столом, пробуя пирог, - строили всем миром. И это было правдой, если в таборе кому-то нужна была помощь - помогать шли все. После работы, в выходные. -Господи, да как же так, - расстроилась Капитановна. Она, вдоволь накочевавшись в молодости, уже и не представляла себя без их дома. В нем началась их настоящая жизнь. - А ничего, Надья, - сказала Тамара, - погоревали, конечно, столько добра… Но новый дом поставили быстро. Ладно. Хоть сами целы остались. Всю основную работу сделали, чтобы жить можно было, а уж внутри потом. Не до внешней красоты - жить где-то надобно! И Тамара подробно рассказала, что сначала сделали каркас с укреплением, лаги на крышу, обили все стены снаружи и внутри досками и засыпали землей пространство внутри, получился у них такой насыпной дом. Внутри прибили старый линолеум, который где-то в городе в больнице взяли, ненужный лежал. Поставили печку «буржуйку», пока. Газа у них в Ящерках еще не было, обещали. Свет только провели. Баро их местный удобства провел к себе, воду там все и брали. Капитановна кивала, слушая, а Люба расспрашивала тетку о других родных, живущих в Ящерках. Напились чаю. Девушка, которая приехала с Тамарой, сидела как на иголках. Владя пошел показывать Николаю двор и скотину. -Мы по делу приехали, - сообщила, наконец, Тамара, когда мужчины вышли, - к тебе, Капитановна. Тамара, хлопнув по столу рукой с таким огромным перстнем, каких Люба не видела никогда, обернулась к Капитановне: - Дело такое, это Мира вот, подруги моей дочка, никак зачать не может, - сказала Тамара, многозначительно посмотрев на женщин, - поворожи, Надья, помоги! -Так я только в родах помогала, - виновато оправдывалась Капитановна, - и то, давно уж не было. Старая я стала. Капитановна и правда никому уж давно не помогала. И в город не ездила – тяжело было. К ней домой теперь гадать приезжали. Даже из города. По «сарафанному радио» приходили. - Ей 18 лет, замужем она уже целый год, а ребёночка никак сделать не могут с мужем, - Тамара не думала отступать, - а ведь в роду у них все плодовитые были! -Так неужто сама посмотреть не можешь? - засомневалась Капитановна, - уж ты - то не хуже меня гадаешь! А может, вообще, вам к врачу надо? -Смотрела я, - сказала Тамара, - посмотри и ты, чтоб наверняка. И ворожить умеешь. К тебе она захотела, вот и привезли. Обследовали ее, всю изучили прямо вдоль и поперёк. Ничего не нашли! Нормальная девка, долж

Но ты главнее, тебе лучше видно! – сказала Патрина. Она давно знала от родителей, что Тамара гадает не хуже бабки. -А ты знаешь, кудрявая, что за цыганское гадание платить надо? – засмеялась она, - а иначе ничего не сбудется! Тамара, хохоча, блеснула золотыми зубами, вильнула юбкой, и хотела, было, пройти мимо, но Патрина вцепилась в нее. -Погоди, - сказала она, - вот! Немного подумав, Патрина с сожалением достала из юбки свой единственнй металлический рубль, который хранила. Тамара еще раз внимательно взглянула на нее, таинственно промолчала, а может быть, просто настраивалась на гадание. Патрина знала - цыганки, даже когда не дурят доверчивых людей, а гадают для «своих», перед началом процесса настраиваются. -Давай руку, кудрявая! - решительно сказала Тамара, - не надо мне денег твоих! Мы же свояки. Я пошутила. Сначала она внимательно рассматривала ладонь, потом все же разложила карты на деревянном столе в центре беседки, вроде чтобы удостовериться. У Патрины замерло дыхание. Ей казалось, что сейчас Тамара скажет ей что-то интересное. А вдруг она будет артисткой? Патрина быстро бросила тревожный взгляд на Любу - не видит ли? А то, мало ли, заругает, что к Тамаре она пристает. Тамара, нахмурившись, раскладывала карты. А Патрина не могла отвести от них глаз. Тонкие, выточенные из дерева, с золотыми ободками, потертые временем. Колода весит как кирпич! Но красивые какие-то, прямо глаз от них было не оторвать! Что-то магическое было в них. Тамара это знала, когда гадала незнакомым людям. Это был ее метод введения в транс. Тамара что-то говорила ей про замужество, и про детей, но это Патрину мало интересовало. Она ждала чего-то главного. -Странно как карты легли, сказала она, - но бывает и хуже. Беги. Все будет хорошо у тебя Патрине было обидно - до мелочей помня тогдашний наряд и даже серьги Тамары, она практически ничего не помнила из ее гадания. А может, там не было ничего необычного? Поэтому не запомнилось? Или она невнимательно слушала? Патрина загрустила. Артисткой ей не быть? А Тамара уже шла по улице: - Ай, молодец! – обратилась она к какому-то парню, вытащила из кармана сигарету и закурила. – Дай погадаю тебе! Парень рассмеялся, а Тамара только молча и пристально смотрела на него, а парень перестал улыбаться. Казалось, он сейчас потеряет сознание от ее взгляда. - Порча на тебе, парень, - вкрадчиво продолжала Тамара, - друг твой тебе позавидовал и порчу на тебя наложил. А я сниму с тебя ее. Будешь опять счастливый. И жена появится. Только ты ручку мне позолоти! Парень, как во сне, сунул руку в карман куртки и достал купюру. - Ай, молодец! – похвалила его Тамара, схватила деньги, а затем вытащила из кармана сигарету и закурила. – Сейчас все сделаю. Хорошо, сделаю, радость тебе верну, порчу уберу. Будешь богатый, счастливый, женщины тебя любить будут. После нескольких затяжек она стряхнула пепел себе в руку и что-то прошептала над ним. А затем сдунула пепел прямо на парня. После этого он как будто очнулся от глубокого сна. - Ну все, иди, - сказала она, - а завтра будет самый счастливый день в твоей жизни, слышишь? Парень кивнул. А Тамара быстро пошла прочь. Патрина с восхищением провожала ее взглядом. В следующий раз она увидела Тамару, когда ей уже исполнилось 14 лет. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 9 В субботу с утра, как всегда, женщины поехали в город. Приладились они в старом гараже варить помаду, тушь для ресниц, потом фасовали ее в коробочки и торговали. Люди брали охотно, подешевле ведь, чем в магазине. Но потом понятное дело, пользоваться этими «продуктами» мало кто мог. Лариса, жена Гожи, недавно ездила в Москву, так привезла прозрачные «газовые» платки, шампуни импортные, косметику, духи. Нужно было этот шампунь слить, разбавить и залить обратно. А потом все это продать. Цыганки заходили в магазины, организации, уверяли, что у них дешевле и пахнет хорошо, короче, выкручивались, как могли. Чего они только не продавали! Лариса привозила и бижутерию под золото, обувью, носки-трусы. Ну а что? Все людям нужно! Ну и гадать, разумеется, успевали. И просить. Иной раз подавали хлеб, какие-то вещи, из которых вырастали дети. Люба всегда брала охотно. Потом отстирывали все хорошенько, и надевали детям. Все же не покупать! Разве на них накупишься? Рубашонки рвались, про обувку и речи не было - горело на них все! Патрина радовалась новым вещам. Особенно любила кофты и юбки с оборкой. Если юбка была слишком короткой, Люба пришивала снизу еще одну-две оборки из другой ткани, и довольная Патрина кружилась на улице в обновке. *** В городе стоял запах весны, все улицы просохли. Город проснулся, стряхнул с себя зимнюю спячку, и воздух наполнился ароматом, который невозможно спутать ни с чем другим - запахом весны. Этот запах - смесь влажной земли, пробуждающейся зелени и чего-то неуловимо свежего. Снег, еще недавно покрывавший улицы и парки серебристым одеялом, теперь остался лишь воспоминанием. Его съели дожди, щедро омывшие город, унеся с собой остатки зимы. Земля, наконец, просохла, и под ногами больше не хлюпала талая вода, не проникала в старые ботинки Патрины, а лишь приятно шуршала прошлогодняя листва, смешанная с первыми робкими травинками. Дышалось легко. Каждый вдох наполнял легкие чистым, бодрящим воздухом, словно организм, наконец, получил долгожданную порцию кислорода после долгого зимнего застоя. Исчезла зимняя тяжесть. На деревьях, еще недавно казавшихся голыми и безжизненными, уже были видны первые признаки грядущего цветения. Почки, тугие и набухшие, словно маленькие зеленые кулачки, готовы раскрыться, выпуская на свет нежные листочки. Патрине хотелось снять старую куртку, которая всегда спасала ее от промозглого ветра, прямо сорвать ее с себя, почувствовать, как прохладный весенний ветерок касается кожи, обнимает плечи. Жарко! Но Люба не разрешала, вдруг простынет! Хотя Патрина была по сравнению с мальчишками более крепкой. Ни одна зараза не приставала Тьфу - тьфу! А ей хотелось бегать. Бегать без цели, просто чтобы почувствовать скорость, чтобы ветер развевал волосы, чтобы тело наполнилось энергией, надышаться воздухом, ощутить всю полноту жизни, которую так щедро дарила весна. *** Люба с товарками приехали в город и разбрелись в сквере универмага. -Батюшки, Тамара! - воскликнула Люба, увидев свою родную тетку. Тамара, так же, как и они, ездила в город. Только из другого села, из Ящерок. Тамара, наряду в Капитановной, считалась первоклассной гадалкой. Про нее говорили, что «ей судьба открыта». Капитановна уже давно не ездила с ними, и поэтому теперь Тамара стала у них главной гадалкой. Красочная сорочка, прикрытая двумя вязаными разноцветными кофтами, и фиолетовая юбка в пол, на подоле - узоры золотые. Патрина с восхищением разглядывала ее. Толстые заплетенные косы под цветастым платком, прямо как корона! Королева, подумалось ей. А Тамара и правда была одной из самых уважаемых женщин. -Тетя Тамара, - попросила Патрина, дернув ее за руку, - а погадай мне? -Нет, дорогая моя, - снисходительно сказала Тамара Лольевна, - рано. На маленьких карты неверно ложатся. Раскидывать их - только жизнь путать. -Мне скоро 9 лет! - гордо сказала Патрина, и заныла, - ну, пожалуйста! -Ты же сама все умеешь, бабка твоя рассказывала, - хитро прищурилась Тамара, - зачем меня просишь! -

Интересные заметки Знаменитые актрисы итальянского кино: Мариса Алласио, Лорелла Де Лука и Алессандра Панаро. Посмотрите на это прекрасное фото.

т, девчонка же еще. По дому помогает, как не отпустить? -Не дай Бог добегается! - пробурчала Капитановна, устраиваясь в своем уголке за пологом. *** Капитановна всегда знала, что ее внучка - особенная. И от того тревожилась и Люба за нее. Это было не просто материнское чувство, а глубокое, интуитивное понимание. Мальчишки были другими. Они росли, тянулись к родителям, искали их одобрения, тепла. Они были надежными и предсказуемыми, но внучка…Она была словно ветер, который невозможно удержать, словно птица, которая стремится к бескрайнему небу. С самого раннего детства в ней проявлялась эта неукротимая независимость. Она не признавала правил и ограничений, предпочитала исследовать мир самостоятельно. Ее глаза горели любопытством, а ноги сами несли ее туда, куда звала неизведанность. Она не боялась быть одной, верховодила подружками, не искала постоянного подтверждения своей значимости. Ее самодостаточность была поразительной для такого юного возраста. Капитановна уже видела, как эта особенность будет проявляться и во взрослой жизни. Она знала, что девочка будет любить так, как любят только те, в чьих жилах течет страстная, свободная кровь. Любить до конца, отдавая всю себя, без остатка. Но вместе с этой глубиной чувств, она не позволит себя привязать к тому, что ей чуждо. Ее сердце будет принадлежать только тому, кто сможет разделить ее стремление к воле, кто поймет и примет ее неукротимый дух. Цыганская кровь – это не просто гены, это наследие их народа, где свобода была высшей ценностью. Это умение жить здесь и сейчас, наслаждаться каждым моментом, не привязываясь к материальному. Это способность видеть красоту в простом, чувствовать жизнь, быть в гармонии с природой. И все это Капитановна видела в своей внучке. Время шло, даже некоторые цыганские традиции менялись с ним, а внучка у нее как из прошлого… Она понимала, что ей такой нелегко будет найти свое место в мире, придется бороться за право быть собой, за право выбирать свой путь, даже если он будет отличаться от общепринятого. Ее не подчинишь безоговорочно! Но Капитановна также знала, что Патрина обладает внутренней силой, которая поможет ей преодолеть любые трудности. Патрина была решительна, умела добиваться своего, отстаивать свое. Не боялась быть другой, не боялась идти против течения. Она была готова к тому, что ее будут не понимать, что ее будут осуждать. Капитановна смотрела на нее и чувствовала гордость. Гордость за ее смелость, за ее независимость, за ее уникальность. Она знала, что эта особенная девочка, с ее цыганской кровью и неукротимым духом, принесет с собой что-то новое, чего еще у них не было. И хотя иногда ей было тревожно за ее будущее, она верила, что Патрина найдет свое счастье, свою любовь и свою свободу. Ведь именно в этом и заключалась ее особенность – в способности жить полной, яркой жизнью, неся в себе свет и страсть своей древней крови. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 8 Капитановна любила весну. Весной она всегда сажала рассаду. Ей доставляло удовольствие сажать в землю семечко и любоваться тем, как оно всходит. Урожай у них всегда был отменный. И капуста, и огурцы. Семья большая теперь, солили все, да в подполе держали. Отваришь картошки, нарежешь хлеба, откроешь банку - вот тебе и ужин! Научилась и банки закрывать, благо крышки цыгане привозили, поскольку ими торговали. Своими скрюченными от артрита пальцами она аккуратно высаживала семена в ящик, заботливо укрывала, и каждый день подсматривала: не проросло ли? Радовалась, как ребенку, каждому росточку. Патрина со скукой наблюдала за ней. Все это ей было неинтересно. Гораздо больше ее увлекала беготня и болтовня с подружками, пение, танцы, игра в «трясучку». Природа одарила ее громким звонким голосом, и не обделила музыкальным слухом. А что касается танцев, она интуитивно чувствовала ритм, и вечно кружилась и подпрыгивала в такт музыке. Когда она танцевала, аж люди замирали, в другой раз прищелкивали языками, ударяли себя по бедрам и сокрушенно кивали головами. В дождливые грустные вечера досуг ей скрашивала старая бабкина колода черных карт, с уже размахрившимися краями. Она старательно раскладывала их, разглядывала картинки, понимала значение. Капитановна ее всему научила. Стало тепло, Люба с самым младшим - Макаром ездила с женщинами в город на работу. Гадала, как умела, присаживаясь на лавку. Стелила платок и доставала по карте из колоды. А Патрина стояла рядом и подсказывала. Люди сначала недоверчиво улыбались, но потом, когда слышали какой-то факт из своей жизни из ее уст - улыбка сползала с их губ. -Дар у тебя, - тихо говорила ей Капитановна, - я тебе его передала, когда принимала тебя, как пуповину перерезала, как глаза твои увидела. -Мами, я не знаю, - отмахивалась Патрина, - ну какой там дар? -Потом поймешь, - приговаривала Капитановна, - как вырастешь. Просто маленькая еще. Беречь его надо, слышишь? Все-все видеть будешь… Закончив первый класс, Патрина заскучала. Учеба ее не сильно интересовала. Она хотела стать артисткой. Вон, как в телевизоре! Поют, костюмы красивые какие! Ух! И она могла бы! Но где она и где артистки? Бабка все твердила о замужестве. А что в нем хорошего-то? Вон у них сколько малых, это докука какая! Всем носы вытри, переодень, подмой, накорми. Крик, шум, гвалт постоянно! А еще постирай, в доме прибери! Каторга! Нет уж! Есть же где-то другая жизнь! - Мама, - спросила она как-то у Любы, которая укачивала Макара, - а вот если бы время можно было повернуть назад, ты бы хотела не выходить замуж? - Наверное, хотела бы, - подумав, сказала Люба и улыбнулась, - но я все равно рада, что вы у меня есть. Патрине было жаль мать, та в свои годы выглядела старше и всегда была уставшей. Много детей, много хлопот. Владя хоть и любил ее, но из - за трудностей были иной раз у них и ссоры. -А я хочу быть свободной! - сказала Патрина, - не хочу замуж. Детей не хочу. Нанянчилась с мальчишками, во как! - Какую тебе свободу? Нельзя! Ты цыганскую жизнь должна знать! А если не будешь слушаться…- строго сказала Капитановна. – я тебе…Ух! Она трясла сухоньким кулачком, а Патрина только отмахивалась. Она знала, что бабка ее любит без памяти, и ничего ей не сделает. -Мама, можно мне гулять? - спросила она у Любы. - Поздно уже гулять, сиди дома, - сказала Люба, убирая посуду после ужина, - завтра погуляешь. Но ждать до завтра и слушать бабушкины проповеди Патрине уже было невмоготу. -Ну мааам, - протянула она плаксиво и посмотрела на мать просящим взглядом. - Иди, бог с тобой, - бросила Люба, которой нужно было уже укладывать младших, - только у калитки и через час домой! - Ладно! - мигом согласилась Патрина, впрыгнула в галоши, и умчалась на улицу. -Ветер вольный! - усмехнулась Люба. - Застегнись хоть, оторва! - недовольно крикнула ей вслед Капитановна, - черт-те что растет, а не девочка! Как замуж выдавать ее будем? -Да что вы, мама, - улыбнулась Люба. - Ну какой там замуж, пусть бегае

за партой, терпеливо объясняя каждое слово учительницы. Но Патрина от природы была смышленой, вскоре она подтянулась и к концу учебного года училась уже не хуже других. Многие цыгане в этом году отвели детей в школу, и, поскольку для них главным делом традиционно считалось воспитание детей, они охотно сопровождали своих детей в школы: ждали окончания занятий, следили, чтобы их детей не обижали, или какая-то неприятность с ними не случилась. Люба и Владя очень хотели, чтобы у дочки была возможность получить образование и самой выбрать свою дорогу в жизни. А Капитановна только головой качала, прицокивая. Знала она, что эту школу Патрина все одно не закончит. Замуж ее заберут. И зачем зря время тратить? Продолжение следует...

дырок в стенах навертел, и теперь вместо керосиновой лампы у них в комнатах горели яркие лампочки. Благодать-то какая, думала про себя Капитановна. Хорошо как, светло! Все свои дома они узаконили, Капитановна вздохнула с облегчением – теперь все легально, все семье останется. Никто никуда никогда их не выгонит! Своя изба, документ есть! Власьич всегда мечтал обустроить в селе школу. Из города обещали прислать учительницу начальных классов. Пока дети старшего возраста ездили учиться в соседнюю деревню, организовал он им транспорт, но ведь это срам один. Нужна и у них школа - вон ребят сколько народилось! А чего детям в другую деревню мотаться? К идее создать школу присоединился и Гожа. Он был настроен на то, чтобы и цыгане учились, препятствовал ранним бракам. Гожа был глава, его, безусловно, все цыгане уважали и слушались, он давно стал посредником между местными цыганами и властью. Даже своя «касса взаимопомощи» у цыган была. Когда нужно было помочь кому-то после пожара или на похороны семье, складывались все. Кто сколько может. Гожа помог средствами для стройки, и даже предложил свой собственный дом под помещение школы. Но местные власти нашли возможность, пошли навстречу настойчивым просьбам Власьича, прислали людей, выделили средства - отстроили школу быстро, за лето. Маленькую, одноэтажную, но Власьич и жители радовались и этому малому – детей не нужно спозаранку никуда возить! А Гожа поехал сам в город, закупил парты, учебники – и первое время содержал все сам, а потом уж местные власти взяли расходы на себя. Власьич уважал Гожу и всегда говорил: - Цыгане они такие же люди! Только они твою душу насквозь видят! Вел себя с ними по - простому, искренне, с душой. Цыгане только по одному взгляду могут определить, что ты за человек, а от этого уже и отношение будет. Сделаешь им добро, они тебе вдвое вернут, ну а сделаешь что-то плохое – тебе не позавидуешь. Как-то в разговоре Гожа ему признался, что цыгане воруют и обманывают только у тех, кто сам этого хочет. Конечно, не в прямом смысле, в здравом рассудке этого никто не хочет. А, мол, душа человека сама хочет отдать или обмануться. Насильно никогда у вас ничего не возьмет и не обманет. Так устроен их цыганский мир. *** В августе по домам пошли, ребятишек переписывать, которых в первый класс устраивать надо. Пришли и к Вишняковым. Пришла Полина, которая записывала детей и заверяла заключения браков в селе и новый директор школы. - Здравствуйте! – они ступили на порог дома Вишняковых, - а мы по делу! Вы Патрину - то будете отдавать в школу? -Входите, - пригласила их Люба в дом, передавая одного из малышей свекрови. Она скоро смахнула крошки со стола, выдвинула табуретки для гостей. На пороге, увидев делегацию еще на улице, появился и глава семьи. - Будем, конечно, - сказал коротко Владя, - ни к чему неучеными быть. Мы осознаем, что дети должны учиться, должны приобщаться к жизни! Мы - то вон сами все неграмотные! Только расписываться и умеем. Капитановна слушала их, качая Ваню. Она не мать Патрине, конечно, никто ее не спрашивает. Все изменилось. Раньше ее слово законом было, как Мишухи не стало. Она б не отдала, незачем это девчонке. Испокон веков у них женщина дома сидела. За мужем. -Она у нас поет как, - похвасталась Люба, - вот бы учиться ей! Артисткой хочет стать! Недавно в их сельском клубе появился телевизор. И дети бегали туда, смотрели концерты. А Патрина, на лету схватив слова, потом пела дома песни. -Ну нужно начать с малого, - сказала Полина, - значит, записываем вас в первый класс. Готовьтесь к школе. Довольная Люба к сентябрю сшила Патрине новое платье, сумку. Справили и туфли. В городе купили ленты для кос. Сама Патрина желанием идти в школу не горела, не знала, что ее там ждет, скорее, шла за своими друзьями. Ну и любопытно было! Учеба давалась ей тяжело, она была неусидчивая. Все время на воле, а тут строгий порядок. Томилась, ныла, но сидела. Мама с папой так велели! Люба помогала ей, и, оставив малышей на Капитановну, порой сидела с дочкой

Патрина. Некровные узы Глава 7 Цыганское детство очень короткое. До 7 лет ребенку разрешается все - играть, бегать, визжать, носиться по двору с утра до ночи. В огороде у Вишняковых вечно носились дети, заняться им было особенно нечем, а Патрина водила дружбу буквально со всеми своими ровесниками в их селе. Капитановна только успевала прикрикивать, чтоб ребятня не подавила помидоры да капусту, растущую в огороде. Летом детям было привольно, грызли яблоки, собирали ягоду, бегали на речку купаться. Владя научил Патрину и уже подросшего Сандро плавать. Купались девчонки прямо одетые. Поплескались и дальше пошли. Сохли по дороге. Зимой Патрине было скучно. Что дома? Две тряпичные куклы, сшитые матерью из лоскутов…Одна радость - на улицу! На горке покататься, пока штаны под юбкой в ледышки не превратятся. Обычно брала Патрина свою подружку Луизу и младшего брата, шли они на конец села, куда весь снег с большой дороги свозили на телегах и сбрасывали, и катались на картонках с огромной горы, пока совсем не замерзали. Потом бежали к Вишняковым согреваться горячей похлебкой или чаем с хлебом и сахаром, если обед не был еще готов. Самым вкусным пирожным для них был этот хлеб, слегка смазанный растительным маслом и присыпанный сахаром. В сад при селе детей цыгане не водили, потому что не было надобности. Дома всегда были и Люба и Капитановна, было кому и присмотреть и накормить. За это время у Влади и Любы родилось еще двое детей - Ваня и Макар. -У нас теперь свой детский сад, - смеялся Владя, - пусть тут и растут! Семья стала еще больше. Патрина стала старшей сестрой, и помогала матери с младшими. А в домашнем хозяйстве дел полно, рук всегда не хватало - готовить на такую огромную семью, стирать, убирать жилье, за скотиной следить. Были у них и конь, и козы, которые бродили даже по дому. Капитановна была уже плохонькая помощница - руками стирать не могла, руки плохо ее слушались. Когда-то не берегла их, стирала в ледяной речке... Вот и результат. А стирки в доме было много - дети были малы и постоянно пачкались. Мужская и женская одежда стиралась обязательно в разных тазах. Патрине полагалось помогать со стиркой мелких вещей, следить за младшими братьями, накрывать на стол - к 8 годам это уже должна была уметь любая цыганская девочка. Владя нашел себе новый промысел - ловил рыбу, сушил, а потом в город ездил продавать. В сенях у них двери не было, там прямо за пологом рыба сушёная всегда лежала в углу огромной кучей на куске целлофана. Летом все в саду на веревках сушилась. Дети, если играли там, постоянно отмахивались от мух. Продавалась рыба хорошо, даже местные приходили, в сенях набирали сами в мешок, а кто-то из домашних взвешивал и говорил цену. Ночами, уложив детей, Люба шила. Одень - обуй всех, попробуй! Сейчас только Владя их и содержал, да пенсия Капитановны пришлась кстати. Не поработаешь уже, сетовала Люба, куда с такой оравой детей ехать? Владя не настаивал, забот с детьми много, вот скоро Патрине 8 лет, в школу надо отдавать. Они так решили с женой. Очень хотела Люба для дочери образования. Сама не умела читать и писать, только счету немного научилась. А вот Капитановна была против школы. - Зачем ей школа, - говорила она снохе, - выйдет замуж, деток народит. А денег она и так заработает - она вон как гадает! И вообще, она у нас красивая, только нужно чтоб муж хороший попался, богатый. И тогда обеспечена она на всю жизнь будет! - Ну что вы, мама, - возражала Люба, - учиться надо. Сейчас вон все ученые! Не то, что мы! В жизни пригодится! А замуж успеет! Владя тоже считал, что дать дочке образование необходимо. И остальным детям тоже! Капитановна спорить не могла, только с увлечением продолжала учить девочку домашним делам. Дома они разговаривали на цыганском, но Патрина очень хорошо говорила и на русском, и на родном языке - она много общалась с другими детьми, и впитывала знания от взрослых, как губка. *** Гожа сумел договориться о подводе газа, воды и электричества в цыганские избы. Пришел сельский электрик,

Интересные заметки Валентин Гафт о Бориславе Брондукове: Есть актёры, чьё присутствие невозможно не заметить, даже если они молчат. Именно таким человеком, по словам Валентина Гафта, был Борислав Брондуков. Гафт вспоминал, что в Брондукове удивительным образом сочетались скромность и внутренняя сила. Он называл его человеком, который одновременно кажется маленьким и огромным — редкое качество, благодаря которому от него невозможно отвести взгляд. Среди множества талантливых артистов Брондуков всегда выделялся своей искренностью и особым человеческим обаянием. Во время съёмок фильма «Гараж» они познакомились ближе, и Брондуков сразу привлёк внимание всей съёмочной группы. Даже вне кадра он оставался открытым, доброжелательным и удивительно отзывчивым человеком. Казалось, он всегда был готов поддержать коллег, помочь и с полной отдачей включиться в работу. Особенно запомнилось Гафту, насколько глубоко Брондуков проживал свою роль жениха. По сценарию герой постоянно куда-то спешил, и актёр настолько органично существовал в этом образе, что создавалось ощущение: он действительно всё время торопится, даже когда камера уже не снимала. Лишь позже Гафт понял, что это была не привычка, а абсолютное погружение в характер персонажа. В фильме его герой должен был стать одним из комических образов — суетливым, растерянным и немного нелепым. Но талант Брондукова превратил эту роль во что-то гораздо большее. За внешней смешной суетой зритель неожиданно видел живого человека, которому невозможно не сопереживать. Именно поэтому самый серьёзный и эмоциональный монолог картины звучит особенно сильно именно в его исполнении. В этом, пожалуй, и заключался главный дар Борислава Брондукова: он умел находить человеческую глубину даже там, где от него ждали лишь улыбки. А вам какая роль Борислава Брондукова запомнилась больше всего? Что, на ваш взгляд, делало его игру такой искренней и близкой каждому зрителю?