Публикация от 8 августа 2026

дырок в стенах навертел, и теперь вместо керосиновой лампы у них в комнатах горели яркие лампочки. Благодать-то какая, думала про себя Капитановна. Хорошо как, светло! Все свои дома они узаконили, Капитановна вздохнула с облегчением – теперь все легально, все семье останется. Никто никуда никогда их не выгонит! Своя изба, документ есть! Власьич всегда мечтал обустроить в селе школу. Из города обещали прислать учительницу начальных классов. Пока дети старшего возраста ездили учиться в соседнюю деревню, организовал он им транспорт, но ведь это срам один. Нужна и у них школа - вон ребят сколько народилось! А чего детям в другую деревню мотаться? К идее создать школу присоединился и Гожа. Он был настроен на то, чтобы и цыгане учились, препятствовал ранним бракам. Гожа был глава, его, безусловно, все цыгане уважали и слушались, он давно стал посредником между местными цыганами и властью. Даже своя «касса взаимопомощи» у цыган была. Когда нужно было помочь кому-то после пожара или на похороны семье, складывались все. Кто сколько может. Гожа помог средствами для стройки, и даже предложил свой собственный дом под помещение школы. Но местные власти нашли возможность, пошли навстречу настойчивым просьбам Власьича, прислали людей, выделили средства - отстроили школу быстро, за лето. Маленькую, одноэтажную, но Власьич и жители радовались и этому малому – детей не нужно спозаранку никуда возить! А Гожа поехал сам в город, закупил парты, учебники – и первое время содержал все сам, а потом уж местные власти взяли расходы на себя. Власьич уважал Гожу и всегда говорил: - Цыгане они такие же люди! Только они твою душу насквозь видят! Вел себя с ними по - простому, искренне, с душой. Цыгане только по одному взгляду могут определить, что ты за человек, а от этого уже и отношение будет. Сделаешь им добро, они тебе вдвое вернут, ну а сделаешь что-то плохое – тебе не позавидуешь. Как-то в разговоре Гожа ему признался, что цыгане воруют и обманывают только у тех, кто сам этого хочет. Конечно, не в прямом смысле, в здравом рассудке этого никто не хочет. А, мол, душа человека сама хочет отдать или обмануться. Насильно никогда у вас ничего не возьмет и не обманет. Так устроен их цыганский мир. *** В августе по домам пошли, ребятишек переписывать, которых в первый класс устраивать надо. Пришли и к Вишняковым. Пришла Полина, которая записывала детей и заверяла заключения браков в селе и новый директор школы. - Здравствуйте! – они ступили на порог дома Вишняковых, - а мы по делу! Вы Патрину - то будете отдавать в школу? -Входите, - пригласила их Люба в дом, передавая одного из малышей свекрови. Она скоро смахнула крошки со стола, выдвинула табуретки для гостей. На пороге, увидев делегацию еще на улице, появился и глава семьи. - Будем, конечно, - сказал коротко Владя, - ни к чему неучеными быть. Мы осознаем, что дети должны учиться, должны приобщаться к жизни! Мы - то вон сами все неграмотные! Только расписываться и умеем. Капитановна слушала их, качая Ваню. Она не мать Патрине, конечно, никто ее не спрашивает. Все изменилось. Раньше ее слово законом было, как Мишухи не стало. Она б не отдала, незачем это девчонке. Испокон веков у них женщина дома сидела. За мужем. -Она у нас поет как, - похвасталась Люба, - вот бы учиться ей! Артисткой хочет стать! Недавно в их сельском клубе появился телевизор. И дети бегали туда, смотрели концерты. А Патрина, на лету схватив слова, потом пела дома песни. -Ну нужно начать с малого, - сказала Полина, - значит, записываем вас в первый класс. Готовьтесь к школе. Довольная Люба к сентябрю сшила Патрине новое платье, сумку. Справили и туфли. В городе купили ленты для кос. Сама Патрина желанием идти в школу не горела, не знала, что ее там ждет, скорее, шла за своими друзьями. Ну и любопытно было! Учеба давалась ей тяжело, она была неусидчивая. Все время на воле, а тут строгий порядок. Томилась, ныла, но сидела. Мама с папой так велели! Люба помогала ей, и, оставив малышей на Капитановну, порой сидела с дочкой