Пассажиры ТРУСЛИВО прятали глаза, пока отморозки унижали ПРОВОДНИЦУ. И тогда проснулся ОН…...Четверо пьяных вошли в вагон так, будто поезд принадлежал им с рождения. Они грохотали сумками, смеялись на весь проход, открывали бутылки о край столика и смотрели на попутчиков так, что люди сразу опускали глаза.
Марта попыталась говорить спокойно. Она подошла с бельём в руках, попросила убрать спиртное и не мешать пассажирам. На секунду в вагоне стало тихо — не от уважения, а от предчувствия беды. Самый крупный из компании поднялся, перегородил ей проход и схватил за локоть так, что белая стопка белья упала прямо на грязный пол.
Девушка вскрикнула. Пассажиры всё слышали. Мужчина в очках отвернулся к стене. Отец семейства крепче прижал к себе жену. Студенты сделали музыку громче. Каждый нашёл себе оправдание, только бы не вставать, не вмешиваться, не стать следующим.
Марта вырвалась и успела спрятаться в служебном купе, но пьяные уже поняли главное: вагон прогнулся. Никто не сказал ни слова. Никто не поднялся. Их страх стал для отморозков разрешением.
Ночь тянулась липко и тяжело. Они пили, били кулаками по столу, пинали чужие сумки, проверяли людей на прочность. И каждый раз вагон молчал. Только на верхней боковой полке у самого конца лежал седой пассажир с закрытыми глазами. Неприметный, усталый, будто случайный. Но его дыхание оставалось слишком ровным.
Около двух ночи громила пошёл к туалету и снова столкнулся с Мартой. Он зажал её в узком закутке у кипятильника, навис над ней, позвал остальных и громко спросил в тёмный вагон, есть ли здесь защитники. Ответом был только стук колёс.
Девушка поняла, что выхода нет. Четверо окружили её плотной стеной, а пассажиры снова спрятались за одеялами. Тогда громила схватил Марту за волосы и рванул к себе.
На верхней боковой полке медленно открылись глаза. Пока весь вагон трусливо прятал лица, седой пассажир бесшумно соскользнул вниз — и тогда проснулся он....
