«Отрежьте мне руку», — прошептал маленький мальчик сквозь лихорадку и слезы. Все думали, что ему это кажется, — пока домработница без разрешения не сняла с него гипс и не обнаружила нечто, от чего у нее кровь застыла в жилах.
Дождь барабанил по высоким окнам дома семьи Паркер в пригороде Чикаго, а десятилетний Итан Паркер снова и снова ударял гипсом о стену спальни.
ТУК.
ТУК.
ТУК.
«Снимите его!» — истерически закричал Итан. «Папа, пожалуйста! Они ползают внутри! Они кусают меня!»
Дэниел Паркер застыл в дверном проеме, усталость глубоко запечатлелась в его глазах. Он не спал как следует несколько дней. С тех пор, как Итан сломал руку, упав с детской площадки в школе, весь дом погрузился в хаос.
«Если ты не прекратишь это прямо сейчас, — рявкнул Даниэль дрожащим от досады голосом, — клянусь, я сегодня же отправлю тебя куда-нибудь в больницу».
Лицо Итана было покрыто потом. Губы его были сухими и потрескавшимися от непрерывного плача, а дрожащие пальцы отчаянно царапали край гипса. В какой-то момент он засунул ручку в отверстие, отчаянно пытаясь поцарапать его снизу.
«Жжет!» — закричал он. «Пожалуйста, прекрати!»
Даниэль бросился вперед и крепко схватил его за плечи.
«Довольно! Ты снова испортишь себе руку!»
Из дверного проема стояла Виктория — очаровательная новая жена Даниэля.
Ее шелковый халат выглядел нетронутым на фоне царящего вокруг хаоса. Идеальные светлые волосы. Безупречный макияж. Спокойное и холодное выражение лица.
«Я же тебя предупреждала», — тихо сказала она Даниэлю. «Это не физическая боль. Итан капризничает, потому что не может справиться с тем, чтобы делить ваше внимание после свадьбы».
«Это неправда!» — отчаянно закричал Итан. «Ты же знаешь, что сделала!»
Виктория широко раскрыла глаза, изображая натянутую обиду.
«Видишь?» — печально пробормотала она. «Теперь он обвиняет меня во многом. Ему нужна психиатрическая помощь, прежде чем он причинит себе вред».
Дэниел провел обеими руками по своему измученному лицу.
Врач-ортопед настаивал, что гипс должен вызывать лишь легкий дискомфорт, а не невыносимую боль.
Но Итан перестал есть.
Перестал спать.
Он постоянно дрожал и продолжал твердить, что чувствует, как «крошечные ножки» ползают под кожей.
Из коридора Мария — давняя домработница семьи — молча наблюдала за происходящим с нарастающим страхом.
Что-то было не так.
Очень не так.
Под потом и грязными бинтами в комнате стоял странный запах. Что-то сладкое.
Гниение.
Ранее тем вечером, меняя простыни на Итане, Мария заметила крошечного красного муравья, ползущего по подушке.
Не к полу.
К гипсу.
Она наблюдала, как он исчез прямо в отверстии возле запястья Итана.
«Мистер Паркер…» — осторожно сказала Мария. — «Думаю, внутри этого гипса что-то есть».
Дэниел горько рассмеялся.
«Наверное, он прячет там конфеты», — пробормотал он. — «Пожалуйста, перестаньте поощрять такое поведение».
Итан посмотрел на Марию сквозь слезы.
«Мария… я не лгу».
Но никто не слушал.
Тем вечером, после того как Итан чуть снова не разбил гипс о стену, Дэниел одним из своих кожаных ремней неплотно прикрепил здоровое запястье Итана к каркасу кровати, чтобы тот перестал причинять себе боль.
И, тихо стоя позади него…
Виктория улыбнулась.
Крошечная, почти невидимая улыбка.
Как будто всё происходило именно так, как она и планировала.
К утру у Итана уже не оставалось сил даже кричать.
Это напугало Марию больше, чем когда-либо прежде.
Она принесла поднос с супом в его комнату и замерла.
Итан лежал неподвижно под одеялом, слабо глядя в потолок. Жар отражался на его бледном лице. Пальцы, торчащие из гипса, были опухшими, тёмно-красными и сильно дрожали.
Внезапно он показался слишком маленьким для кровати.
«Мария…» — слабо прошептал он.
Она тут же бросилась к нему.
«Что случилось, милый?»
Итан с трудом сглотнул, прежде чем снова заговорить.
«Иди возьми большой хлебный нож на кухню».
Мария замерла в ужасе.
И через несколько секунд…
Она приняла решение, которое изменило всё...
