Публикация от 10 ноября 2026

Темный уголок У Риччи от ужаса шерсть на загривке вставала дыбом. Что же там такое творится, что даже старый, отважный Полкан старается туда не смотреть, а любые вопросы тут же пресекает?... Если бы в собачьем мире существовала высшая форма мудрости, она непременно воплотилась бы в форме старого пса Полкана из поселка Заречный. Видом Полкан напоминал древний камень, обросший мхами и лишайниками. И характер у него был соответствующий – твердый и рассудительный. Полкан знал о жизни все: где под забор проникает самый сладостный запах жареной грудинки из соседской кухни, под каким уголком сарая лучше переждать осенний дождик и как именно нужно рычать на наглого почтальона, чтобы тот с испугу ронял газеты точно у порога, но не уходил совсем – ведь без его визитов жизнь теряла массу удовольствия. Щенок Риччи, попавший в дом хозяйского сына Кости на исходе одного невероятно золотого августа, смотрел на Полкана с трепетом, граничащим с обожанием. Еще бы! В те давние щенячьи годы Риччи казался самому себе маленьким черным ураганом. Его уши еще не определились с постоянной формой и забавно скрещивались на макушке, пушистый хвост жил собственной энергичной жизнью, а весь окружающий мир состоял из сплошных восторгов, загадок и непреодолимых соблазнов. Риччи с гордостью носил новенький кожаный ошейник и изо всех сил старался казаться грозным, суровым сторожевым псом – таким же величавым, как Полкан. А Полкану льстило такое внимание молодежи, но виду, конечно, он не подавал. — Запомни, малец, — неспешно говаривал старый пес, лениво следя за пролетавшей мимо мушиной эскадрильей. — Хороший дворовый страж не лает по пустякам. Лают без причины только глупые болонки. Уважающий себя пес держит паузу. Ты должен рычать только по делу. Веско и грозно. Понял? — Понял! — тявкал Риччи, пытаясь выпятить узкую грудь и придать морде выражение сторожевой суровости. — Вот так? — Похоже на чихание простуженного ежа, — вздыхал старик, но в его карих, подернутых белесой пленкой глазах светилась мягкая, отцовская теплота. — Ничего, наработаешь. Главное – знай свою территорию. Наш двор – это крепость. От калитки до дальнего парника. Именно на словах «до дальнего парника» Риччи обычно прижимал уши. Потому что за парником, в самом дальнем, глухом углу сада, где заканчивался аккуратный деревянный забор Кости и начинался заброшенный пустырь, рос Куст. Официально это был старый, одичавший терновник, переплетенный сухостоем и бурьяном. Но для Риччи это место с самого первого дня его появления во дворе стало источником глухого, ничем не объяснимого, липкого ужаса... Этот ужас совсем не походил на испуг от зарычавшего вдруг в коридоре пылесоса или от грохота упавшего ведра. Пылесос и ведро хотя бы видно. Угол за парником был иным. Жутким и непредсказуемым. Риччи, обладавший острым щенячьим чутьем, быстро заметил странность, которой не видели люди. Старый, мудрый Полкан, обходя двор по привычному маршруту, не доходя до парника, всегда делал плавную петлю. Он никогда не подходил к Кусту ближе, чем на десять шагов. Полкан смотрел в землю, на пролетавших птиц, на забор, но его взгляд никогда не опускался на черную паутину терновых ветвей. Это подчеркнутое равнодушие Полкана казалось настолько нарочитым, демонстративным и глубоким, что у Риччи от ужаса шерсть на загривке вставала дыбом. Что же там такое творится, что даже старый, отважный Полкан старается туда не смотреть, а любые вопросы тут же пресекает? С одной стороны, этот угол пугал щенка до судорог. С другой – манил чем-то совершенно непредсказуемым, как глубокие колодцы манят заглянуть в свою темную, пахнущую сыростью глубину...