Публикация от 7 ноября 2026

— Лешим будешь! — решил дед Иван. — Из лесу ведь вышел. Очень вовремя, между прочим. Обживешься, научишься двор охранять. Моих оставшихся кур от лис беречь... Сперва Хитрая хотела отомстить малявке. За что? Да за то, что она теперь одна. Беспросветно одна! Вояка не вернулся из деревни, скорее всего, она его уже не увидит. Славный был лис... Детей больше нет. Нора пуста и пахнет чужим. Людьми, болью и его, малявкиными, родичами: псами! Хитрая оскалилась, втянула его запах и вдруг обмякла. Щенок был ничей. Лисий нос врать не умел. От малявки пахло прелой листвой, весенним лесом, землей... Но только не человеком. Злость ушла, оставила за собой жалость и горькую пустоту, которую надо было чем-то заполнить. Она потянулась к собачьему ребятенку, подхватила за шкирку и потащила. О чем Хитрая тогда думала? Да и думала ли вообще? Нет, наверное. Сердце подсказало: «Возьми, обогрей. Ты теперь одна и он один. Ничейный». В старое жилище она вернуться не могла. Хорошо, что еще летом Хитрая приметила ту брошенную барсучью нору. Не хоромы, конечно, и дух прежнего хозяина до конца не выветрился. Но все равно, это лучше, чем запах см*ерти. Вот она и потащила туда Ничейного. Он не сопротивлялся. Попискивал тихонько, пока Хитрая несла его. Наверное, даже не соображал, что происходит. Слишком уж мал. Кто выбросил его на опушке леса, была ли у Ничейного мамка? Это так и осталось неизвестным. Ясно было только одно – судьба свела их не просто так. Хитрую уберегла от погибели. Она ведь, поняв, что детишек изничтожили деревенские, да и мужа Вояку наверняка тоже, отправилась мстить. В голове горело: «Пусть ее порвут, но и Хитрая успеет парочке псов накрутить хвосты. А повезет, так и человека цапнет». Не случилось... Ничейного судьба тоже пожалела. Не выжил бы он один... А так за лето вон какой лось вымахал! Хитрая его любит по-своему, но уж больно он неразумный. Гавкучий, неуклюжий. В засаде сидеть не умеет, по лесу ломится, как стадо кабанов диких. Не научить его быть лисом, как ни старайся. Хитрая уже все нервы истрепала, а толку – чуть. Не охотник он. А вот душа у Ничейного большая, теплая, жалостливая. Как он слушал про горе Хитрой! — Извели людишки мою семью, — рассказывала она. — Про детей точно знаю, про мужа догадываюсь. Стрелять не стали – не сезон, а то бы я услышала. Я ведь недалеко была. Пришлось на охоту выйти, когда Вояка не вернулся. Я его просила не ходить. Озлоблены люди на нас. А он: «Обойдется». Не обошлось. Наверное, лопнуло у деревенских терпение. Сперва Вояку моего того... А потом и за лисятами пришли. Когда замолчала, глянула на Ничейного, а у того в глазах слезы! И такое сострадание, что прямо сердцу легче. — Ма, не надо... «Ма!» — это он Хитрую так зовет. Словно и не видит, что разные они. Ничейный – белый в черных пятнах, что твой телок. Голенастые лапы, хвост-баранка, уши – треугольнички с надломленным кончиком. Дворняга дворнягой. А она – лиса! Ни с кем не перепутаешь. Все при ней: знаменитый хвост, пусть и не такой роскошный, как зимой, ушки на макушке. Сама рыжая, стройная. А еще очень уставшая. Все из-за Ничейного. Сородичи его не приняли. От своих лисят гонят. Хитрой выговаривают: — Притащила невесть кого, вот и держи при себе! — Шумный он, страшный, не наш! — Смотри, он за собой еще псов деревенских приведет. Мало тебе горя? — Не прокормишь теленка этакого. А сам он не добытчик! Вот с последним Хитрая была согласна. Ничейный старался, только против природы не попрешь. Хорошо, если мышку какую полуживую притащит. В общем, вся забота о пропитании на Хитрой. Тяжело... Сама похудела – кости гремят. Ест Ничейный за двоих, ей мало что остается. «Ничего, взрослым станет, полегче будет», — тешила себя надеждой Хитрая. Думала, Ничейный ничего не замечает...