Стреляла в белый свет. Николай всегда учил: в зверя не смей, зверь сам уйдёт. В белый свет, для страху. Три года я его боялась, — сказала она и посмотрела на ружьё так, как смотрят на фотографию. — А оно, вишь, всё ждало...
Чай пили долго. Дым спал на крыльце, поджав перевязанное плечо, и вздрагивал лапами – гонял во сне своих медведей. За окном поднимался обычный вечерний туман.
Больше медведя у контейнеров не видели. То ли ушёл за просеку, в тот лес, который ещё оставался, то ли подался совсем далеко: звери не любят мест, где их обидели.
Прогулки их с Дымом продолжились, как и раньше. Забор соседке он наконец-то поправил.
Зинаида Петровна теперь стала разговорчивее, словно отпустило её что-то. Заносила иногда ему баночку варенья, а то и пол-литра самогонки, говорила через забор пару слов. Иногда даже три.
Никто так и не узнал, куда ушёл ночной гость. Но в ту ночь всем: человеку, псу, старухе с дрогнувшими руками и голодному зверю, у которого отняли лес, всем повезло – никто не погиб.
И это, если подумать, было маленькое чудо.
АНАТОЛИЙ ХРИСТЮХА
