Помело
MAX ·
Фарфоровая душа
Самое страшное, что довелось пережить Джеку в своей фарфоровой тюрьме – уход бабули. Он рвался наружу и не мог выбраться, выл беззвучно, потом забывался тяжелым сном...
Мама сказала бы: «Фу, Ленка, какая безвкусная дребедень». Но Лена не могла оторвать взгляд от рыжего фарфорового пса породы боксер, сидящего между цветастой тарелочкой и изящной балериной, застывшей в вечном фуэте.
Такая же статуэтка была когда-то у бабули. Маленький фарфоровый портрет живого бабулиного боксера. Джека.
Тогда еще не знали, что купировать хвост и уши этим собакам не стоит. У Джека вместо хвоста была куцая пупочка, а уши стояли рыжими треугольничками.
— Сколько? — спросила Лена у неопрятного мужичка.
— За пса-то? Хороший пес, мамкин еще. Ленинградский фарфоровый завод, понимаешь.
— Понимаю, ну так сколько?
Мужичок потер щетинистый подбородок, задумался, а потом озвучил цену. Дороговато, конечно, но торговаться Лена не собиралась. Ей нужен был этот пес, этот кусочек такого далекого детства!
Мужичок завернул фигурку в газету, и, пока Лена несла ее домой, она вспоминала то, что было почти сорок лет назад.
Странно работает память, иногда забывается, что делала вчера, а вот детство... Его память бережет. Чтобы изредка открыть потаенную дверцу и выпустить те яркие цвета, те родные запахи, те живые чувства.
Лена
Лене десять, она часто бывает у бабули. Потому что маме некогда. Она работает, а еще устраивает личную жизнь.
Бабуля не против, она не ругает маму. Но та почему-то все равно защищается:
— Ну что ты на меня так смотришь?
— Как? — спрашивает бабуля.
— Осуждающе! Вот как. Словно я только для себя стараюсь. Я о Ленке думаю, между прочим. Или ты хочешь, чтобы мы рядом с тобой до скончания века сидели?
Бабуля пожимает плечами: она не против. Маму это раздражает.
— Вячеслав Вениаминович, между прочим, очень хороший человек. Обеспеченный, серьезный и против Ленки ничего не имеет.
— Да я же разве спорю, — бабуля говорит тихо, беззлобно. — Просто...
— Что еще?
— А любишь ли ты его, Верочка?
— Ну при чем здесь это? — мама воздевает глаза к люстре. — Мне уже тридцать пять! Вот что имеет значение. И я устала тыркаться у тебя под боком с ребенком. К тому же псина эта... Вот зачем ты его взяла?
— Леночке Джек не мешает, — примирительно говорит бабуля.
— Зато мне мешает! У меня вся одежда в рыжей шерсти и слюнях. Она от стирки скоро на ниточки рассыплется. А новую купить – проблема.
— Можно подумать, ты голая ходишь! — бабуля наконец сердится.
— Нет, не голая. Но и модную вещь себе позволить не могу. Не могла... До встречи со Славой.
Хватит уже меня, как девчонку, отчитывать. Другая бы порадовалась. Дочка замуж собралась. Да не абы за кого, а за замдиректора универмага. А ты... Все, я пошла!
Ленка, уроки делай, с собакой не лобызайся. От тебя потом псиной пахнет.
Мама хлопает дверью, и Лена тут же обнимает Джека. Он виляет куцым хвостишкой. Ему четыре. Он молодой, шалопаистый и забавный. Он Ленин друг.
Лена рада, что сегодня мама не потащила ее с собой «налаживать контакт». С бабулей и Джеком лучше.
Она ложится на ковер под рыжий собачий бочок, кладет на пол «Историю».
— Слушай, Джек, сейчас буду тебе умное читать, только не спи.
Бабуля улыбается, прикрывает дверь и уходит на кухню.
