Помело
MAX ·
Неприкаянные
АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
«Жаль, что с душой попрощаться нельзя, — тосковала Тучка. — Улетела она, наверное, на самое небо».
Но, как выяснилось, она ошиблась. Потому что душа деда Вани навестила их через три дня...
Мужичок выглядел как тень. Это была очень несимпатичная тень. Заросшая лохматой сальной бородой, в замурзанной тельняшке, растянутых трениках и в разбитых тапках на босу ногу.
А вот пес у ног мужичка сидел очень даже реальный. Только грустный, худой и грязный. Белая когда-то шерсть на пузе свалялась в чумазые дреды. Тощий облезлый хвост бессильно лежал на земле.
Глаза уткнулись в желтый листик на дорожке. Словно именно в нем притаились ответы на все вопросы.
Вопросы у пса имелись. Тучка это знала. Чай не первый страдалец на ее пути с тех самых пор, как она стала видеть неприкаянных.
Ну, да обо всем по порядку...
*****
Тринадцать лет черная такса Тучка жила рядом с Машей и ее дедом Ваней. Хорошая у них была семья, хоть и маленькая. Так уж вышло.
Иногда Костлявая машет своей косой не глядя. Много лет назад в одночасье не стало бабушки и родителей Маши. Авария...
Прошло время, притупилось горе, и потекла самая обычная жизнь. Тучка выросла и постарела рядом со своими людьми. И вот когда ее нос побелел, поцелованный возрастом, а Маша превратилась в молодую женщину, случилась беда.
Дед Ваня взял и по*мер. Не болел вроде. Только от этого еще страшнее. Стоял человек на кухне, ждал, когда чайник закипит, а в следующее мгновение – раз, и нет его.
Кто-то на похоронах сказал, что это удар. Правильно или нет, Тучка не знала. Но слово удивительно подходило. Воображение рисовало исполинский кулак, который взял и вышиб из деда Вани душу.
«Жаль, что с душой попрощаться нельзя, — тосковала Тучка. — Улетела она, наверное, на самое небо от этого удара».
Но, как выяснилось, она ошиблась. Потому что душа деда Вани навестила их через три дня!
Тучка тогда лежала с Машей на диване, оберегала тревожный хозяйкин сон. И вдруг увидела деда Ваню. Он стоял у изголовья, смотрел на внучку и шевелил губами.
Тучка замерла, боясь спугнуть видение, прислушалась: «Что он говорит-то?»
Голос был тихим, словно шелест листвы за окном:
— Прощай, Машенька.
Дед Ваня легонько тронул волосы внучки рукой, словно ветерком прядки потревожил. Повернулся и собрался уходить. Тучка не выдержала:
— А я? А мне до свидания сказать?
Хозяин обернулся, посмотрел на нее удивленно:
— Ты меня видишь? Вот те раз. А я тебя понимаю! Чудеса... Хотя, лучше бы без чудес дали пожить еще чуток. Ну да ладно. Прощай, Тучка. Береги Машу.
Сказал и исчез...
*****
А Тучка с тех пор стала видеть неприкаянных.
Они были разными. Молодыми и старыми, добрыми и не очень.
Сегодняшний мужичок, например, казался очень неприятным. Таких называют «забулдыгами». Его Тучке было не жаль, в отличие от грустного пса.
Она натянула поводок, оглянулась на Машу.
— Устала, старушка? — неправильно поняла та, но к скамейке подошла, уселась рядышком с неприкаянным.
Его Маша не увидела, а вот бездомному псу улыбнулась:
— Чего запечалился? Голодный? Сейчас печенькой угощу.
Пес прижал уши, смущенно принял угощение и снова уставился на одинокий листик.
— О хозяине тоскуешь? — спросила Тучка.
Пес кивнул.
— Хороший был?
— Наверное... Он же хозяин.
— А чего же тогда ты такой грязный и тощий, раз хозяин хорошим был?
Пес наконец оторвался от созерцания листика.
— Ну, иногда бывало, что покормить забывал, — признался он.
— Ох, врешь. Скорее наоборот: изредка вспоминал, что, помимо бутылки, неплохо бы и собаке еды купить.
— Да с чего ты это взяла?
— С того самого. Вижу я твоего почившего хозяина. Дар у меня такой. Или наказание. Это уж как посмотреть.
— И где он? — пес закрутил головой.
— На лавочке сидит, ногой качает. Видок у него, конечно, еще тот. Сразу понятно – горькую очень уважал. Наверное, все деньги на нее тратил.
Пес потупился. Зато оживился неприкаянный:
