Публикация от 27 июля 2026

Кому придет в голову сомневаться в достоверности слов возлюбленного? Никому. Вот и Марианна верила им безоглядно. Не будем винить ее за наивность. ***** У Марианны был сосед – крупный, круглый, как спелый арбуз, кот Тимофей, принадлежавший долговязой Клавдии Андреевне. Тимофей был полной противоположностью Ночи. Отличался флегматичностью, упитанностью. Пах он домашним супом и хорошим уходом. К жизни Тимофей относился с мягкой иронией, предпочитая простую стратегию: вместо того, чтобы страдать на заборах, он выстраивал безупречные отношения с хозяйской кухней. Да, Тимофей совсем не голодал. Кусочки говяжьей печени доставались ему с завидной регулярностью. Тимофей питал к Марианне глубокие, ровные чувства, но, будучи джентльменом старой закалки, никогда их не навязывал. Он просто всегда был рядом – как верный товарищ. — Марианна, — лениво щурился Тимофей, хрустя пойманным под кустом смородины жуком. — Твой красавчик снова поет про свои страдания? Тебе не кажется, что в его жизни как-то слишком много драмы? — Ты ничего не понимаешь, Тимоша! — вздыхала Марианна, поправляя лапкой воображаемую вуаль. — У него мятущаяся душа. Он отвержен обществом, он скиталец! Ты просто не видел той боли, что мерцает в его зеленых глазах. Тимофей лишь тихо фыркал, аккуратно подвигая к ее лапам сушеную рыбку. Марианна рыбку принимала, но продолжала смотреть на забор, где таял закат цвета спелого абрикоса… ***** Истина – дама неторопливая. Раскрывается она далеко не сразу. Но если уж раскрывается, то делает она это внезапно. В нашей истории эта ее особенность проявилась особенно ярко. В один из тех звенящих, прозрачных августовских дней, когда воздух пахнет нагретой хвоей, а тишина нарушается только ленивым жужжанием шмелей, Тимофей и Марианна отправились на прогулку. Они шли вдоль опушки леса, где тени оставались глубокими, а сухие веточки громко похрустывали под их лапами. Чистая случайность привела их к дальнему концу соседнего, весьма респектабельного коттеджного поселка «Изумрудные просторы». Пробираясь сквозь заросли лопухов, Марианна вдруг замерла. Ее розовый носик затрепетал. За невысокой декоративной изгородью одного из участков, на шезлонге, обложенный шелковыми подушками с кисточками, лежал... Ночь. И выглядел он совсем не трагично. Его черная шерсть блестела на солнце, как свежеполированный рояль. Из дома вышла благообразная дама неопределенного возраста в розовом халате с невероятными рюшами, неся в руках звенящее фарфоровое блюдечко. — Лапусик! Мой маленький, сладенький Лапусик! — засюсюкала дама на весь сад, и этот звук разрезал августовский полдень, как острый нож. — Кто это у нас соскучился? Кто хочет нежнейшего паштетика из кролика? Малыш, иди к мамочке, твое диетическое пюре готово! Великий и ужасный Ночь, гроза дальних рубежей и борец с кошмарными призраками, издал тонкий, абсолютно младенческий, сиропный писк: «Мяу-у!», перевернулся на спину, поджав лапы, и принялся вожделенно облизывать пальцы хозяйки, громко урча. Никакого рока. Только кролик на пару. Марианна пошатнулась. Ее хрустальный замок романтизма дал глубокую трещину. — Ну надо же, — философски заметил Тимофей, с интересом разглядывая эту пастораль сквозь щель в заборе. — Какая суровая, полная лишений жизнь у нашего скорбного скитальца. Кролик на пару – это, конечно, тяжелое испытание для мятущейся души. Марианна ничего не ответила. Не то чтобы она желала возлюбленному страданий. Кушает он кролика и на здоровье. Просто вранья она не переносила… ***** Развязка этой драмы наступила через два дня во дворе Зинаиды Павловны. Вечер казался тихим, сумерки медленно окутывали сад сиреневой вуалью, а цикады решили развлечься музыкой. Кот по имени Ночь снова пришел. Он сидел на крышке старого колодца, пытаясь вернуть себе прежний пафосный вид, хотя Марианна теперь видела каждую складочку на его упитанном боку. — Мои враги близко, Марианна, — мрачно вещал кот, глядя на восходящую луну и пытаясь сделать голос более хриплым. — Я чувствую их леденящее дыха