Помело
MAX ·
нция, — поманил он Люську чумазым пальцем. — У меня насчет тебя план родился.
Она отступила. Странный он какой-то...
— Да иди, не боись! А если так? — он достал из кармана замусоленный кусок колбасы.
Люськин желудок взвыл. Ноги сами двинулись к мужичку.
— Вот и умница, — похвалил тот. — Лопай, пока дают. Ты главное, не кусайся. Ты мне поможешь, я тебе...
Он говорил, а сам рылся в клетчатой большущей сумке. На свет появился сперва ремень, потом шапка, линялая толстовка и, наконец, пояс от халата. Из ремня и пояса мужичок соорудил для Люськи нечто вроде ошейника и поводка. Остальное барахло засунул обратно.
— Пошли, что ли? Меня Валерка зовут, а ты так и будешь – Собака. Чего мозги зря ломать?
Люська было дернулась в сторону, а потом передумала. Смысл бежать? Куда? С этим Валеркой, может, хоть с голодухи не загнется. Да и добрый он вроде. Угощает вон, бить, похоже, не собирается.
Но Люська ошиблась…
*****
Валерка привел ее в какую-то квартиру. Коридор длиннющий, двери по бокам, в конце коридора кухонька. Окно смотрит в стену.
Народу на кухне много. Пахнет, как возле помойки в жару, шустрые тараканы гуляют по полу, словно они здесь хозяева.
— Знакомьтесь, ребята, подмогу себе нашел, — Валерка похлопал Люську по спине.
— На кой она тебе? — удивился один из «ребят». — Ее же кормить надо.
— Балда ты, Ванек! Кормить-то ее как раз и не надо, — назидательно сообщил Валерка. — Сейчас народ нашему брату подает неохотно, а вот собачке на корм, может, и расщедрится. Поэтому, она должна быть тощей и голодной. Чтобы жальчее было!
— Так лапы протянет, если не кормить, — не унимался Ванек.
— Ну и пусть протянет, другую найдем, — осклабился Валерка. — Мало их по улицам шатается, что ли? Меня сегодня осенило. Давайте за это и бахнем!
Он привязал Люську к батарее и уселся за стол. Пил, ел, потом уснул, пристроив голову между тарелкой и стаканом. Ее он больше не угощал.
«Вот вляпалась, — думала Люська. — Хорошо, что он меня гнилым кушаком привязал. Перегрызу и бежать. Двери здесь вроде не запирают».
Она освободилась, юркнула в темный коридор, толкнула носом облезлую входную дверь и была такова. Никто даже не проснулся…
*****
Сколько времени прошло после встречи с Валеркой, Люська не знала. Но приближалась зима. Лужи ночью превращались в катки, иногда сыпал снег. Хозяин для нее так и не нашелся.
«Конец мне, похоже, — думала Люська. — Да и пускай! Пустое я создание. В деревне никому не нужна, здесь та же история. Сгину – и ладно, хоть мучения мои закончатся».
Но у судьбы, похоже, были на рыжую дворняжку другие планы. Потому как однажды слякотным серым днем она привела Люську к дощатому забору. За ним что-то гремело и ухало.
Люська остановилась.
В деревне за заборами обычно было значительно тише. Что же за этим творится?
— Чего, рыжая, интересуешься? — раздалось за спиной.
Люська дернулась, обернулась. Рядом стоял мужчина. Коренастый, молодой, бородатый. Серые глаза улыбаются. Вроде не страшный.
— Да не пугайся ты так. Пойдем, накормлю. А то у тебя все позвонки пересчитать можно.
Он открыл калитку, подождал, пока Люська решится, и повел. Мимо сторожки охранника, мимо машин и людей. Наконец они оказались в вагончике. Тепло, светло, мужики вокруг.
— Ты чего это, Вовка, собаку завел? — спросил один.
— Ага. Только что. Покормить бы надо.
— Сейчас сообразим...
Перед Люськой появился пластмассовый контейнер, а в нем – что только душенька пожелает!
И кусок котлеты, и каша гречневая с тушенкой, и даже ломтик курицы. Со всех сторон тянулись руки, делились своими обедами.
— Все, мужики, хватит, — велел Володька. — Иначе плохо ей будет. Она ведь, наверное, неделю не ела. Вон, какой скелетик. Надо потихоньку ее откармливать.
Кто-то поставил рядом плошку с водой. Поинтересовался:
— Слушай, а чего ты с ней дальше делать будешь? Квартиру снимаешь, с собакой хозяйка тебя попрет.
— Да чего делать? Будку здесь ей построим. Трудовую книжку справим. Будет числиться сторожихой, — предложил Володька.
— Прораб не взовьется?
— Не долж
