Они гуляли в сквере у старого кинотеатра. Маргарита Павловна, погруженная в себя (она мысленно повторяла монолог Раневской), шла медленно, шурша подолом осеннего пальто. Чарли же бежал чуть впереди, натянув поводок.
И тут его уши, способные уловить шорох мыши за три квартала, затрепетали. Сквозь привычный гул города – урчание моторов, крики ворон и шелест листвы – до него донеслись странные, резкие звуки со стороны тупикового переулка за кинотеатром.
Там пахло непривычно: бензиновыми генераторами, лаком для волос, крепким кофе из бумажных стаканчиков и... паникой. Паника у людей всегда пахнет одинаково – кислым потом и суетой.
— Да где я вам ее возьму за пять минут?! — раздался раскатистый, сиплый крик через мегафон. — У нас солнце уходит! Сцена летит в тартарары! Мне нужна колоритная старушка с собакой! Обычная породистая старушка, массовка, три секунды в кадре! Где кастинг-директор?
Чарли замер. В его маленькой светлой голове мгновенно выстроилась идеальная формула успеха. Это был Счастливый Случай, замаскированный под истерику!
— Чарлик, ты чего? — Маргарита Павловна остановилась, подтягивая поводок. Ее-то уши требовательных криков с соседней улицы не различали.
Но шпиц уже принял решение. Он исполнил запрещенный прием – вывернулся из ослабшего ошейника с ловкостью фокусника и молнией метнулся в сторону переулка.
— Чарли! Назад! Боже мой, Чарли! — ахнула Маргарита Павловна и, позабыв про больные суставы и почтенный возраст, придерживая шляпку, бросилась в погоню…
*****
