Помело
MAX ·
Артур знал каждый звук в этом доме. Он знал, что старый шкаф в прихожей кряхтит в три часа дня, потому что солнце начинает припекать дверцу и дерево расширяется.
Он знал, что половица у порога кухни почти музыкально скрипит под весом Клавдии Ивановны, а подпол по ночам разговаривает шепотом маленьких серых существ, которые вечно делят сушеные корки.
Маленькая Девочка этого не знала. Она ощущала в шорохах угрозу. Артур видел, как ее зрачки расширяются в сумерках, когда тени от веток яблони в саду падали на ковер, превращаясь в причудливых многоножек.
В такие моменты пес просто подходил и ложился поперек этих теней, разрезая их крупным золотистым телом. Так Девочке спокойнее.
Он был ее живым щитом, ее персональным рыцарем круглого стола, и эта роль его вполне устраивала.
Но к середине июля Девочка начала бредить Домовым. Артур слышал, как она шепталась об этом сама с собой, перебирая старые дедушкины книги.
Она почему-то решила, что на чердаке, прямо над ее головой, живет кто-то огромный, мохнатый, с глазами-угольками, кто каждую ночь перекатывает по полу тяжелые чугунные шары.
Артур знал, что никаких шаров там нет. Там стоят лишь старые плетеные кресла, коробки с архивными номерами журнала «Здоровье» и множество пыльных ящиков.
Но объяснить это Девочке на языке звуков невозможно. Нужно дождаться правильного момента…
*****
Кульминация наступила в ночь на первое августа. Воздух казался таким густым и жарким, что его будто бы можно пить, как парное молоко.
Луна висела над деревней огромным масляным блином, заливая комнату Маши призрачным светом.
С чердака опять раздался отчетливый, сухой стук, а затем – протяжный шорох, будто кто-то тащил за собой мешок с костями.
Маша сидела на кровати, сжав одеяло у подбородка. Ее сердце колотилось в груди, как пойманная в силки птица.
Она устала. Она безумно устала бояться каждый день, каждую ночь, каждую секунду.
Но внутри этого хрупкого существа вдруг проснулось то самое отчаянное упрямство, которое когда-то заставляло ее бабушку поступить в медицинский:
— Я пойду и посмотрю, — прошептала она в темноту. — Пусть он меня съест, но я больше не испугаюсь.
Она спустила ноги на прохладный пол и достала из ящика тумбочки фонарик…
Из-под кровати тут же бесшумно вынырнул Артур. Он тихонько боднул ее ладонь своим влажным носом, словно соглашаясь на участие в этой безумной экспедиции. Она рассеянно его погладила.
Вместе они вышли в коридор. Ступеньки деревянной лестницы, ведущей на чердак, казались Маше дорогой в преисподнюю. Каждая из досок отзывалась под ее шагами протяжным, стонущим звуком.
Но рядом шел Артур. Он ступал тяжело, ритмично, его когти мерно цокали по дереву, и этот звук действовал на Машу как метроном – он возвращал ее в реальность.
Маша осторожно толкнула тяжелую чердачную дверь. Она ожидала увидеть все: чудовищ из снов, летучих мышей-вампиров или даже Домового.
Но чердак встретил ее серебряным лунным светом и запахом сушеной лаванды, старой олифы и пыли…
*****
Здесь начиналось царство вещей, потерявших свое назначение. В лунных лучах старый манекен для шитья казался безголовым стражем, инвалидная коляска – диковинной самоходной машиной из фантастических романов, а груда старых плетеных корзин – спящими доисторическими ящерами.
Маша замерла. Она сделала шаг вперед и вдруг увидела источник ночного ужаса.
На старом круглом столе стояла перевернутая жестяная банка из-под кофе. Две маленькие серые мыши отчаянно пытались выковырять из-под нее кусочек картона, катая банку по деревянному настилу.
От этого внизу, в комнатах, звук резонировал и превращался в грохот чугунных ядер.
Маша не выдержала и тихонько рассмеялась. Весь ее огромный, раздутый страх лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь легкое головокружение.
Артур подошел к столу, деликатно фыркнул, и мыши мгновенно испарились в щелях половиц. Пес улегся прямо на пыльный ковер, положив морду на лапы, и преданно посмотрел на девочку.
