Публикация от 17 июня 2026

Богатое воображение ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Десятилетняя Маша Фролова состояла из тонких запястий, огромных, как чайные блюдца, голубых глаз и воображения, которое работало без перерывов на обед и сон. Для Маши не существовало обычных предметов. Стул в углу спальни в сумерках превращался в сутулого коротышку с четырьмя костлявыми ногами… Занавеска на окне, подхваченная ночным сквозняком, не просто колебалась – это бледный призрак пытался дотянуться до Машиного одеяла… Но Маша о своих переживаниях старалась не распространяться. Она была девочкой воспитанной, застенчивой и бесконечно чуткой к чужому спокойствию. Знала, что у мамы часто болит голова, у папы – бесконечные чертежи на рабочем столе, а у бабушки в далекой деревне – древний тонометр, высокое давление и тридцать лет врачебного стажа за плечами. Расстраивать их своими ночными видениями казалось Маше неправильным. Она прятала своих монстров под подушку, зажимала рот ладошкой, когда половицы начинали выводить свои скрипучие симфонии, и училась дышать медленно через нос, чтобы близорукие чудища из темных углов забывали о ее присутствии… Лето накатило на город душной и липкой волной, и родители приняли единственно верное решение – эвакуировать Машу в деревню. Раньше бабушка Клавдия Ивановна всегда приезжала к ним в город сама. Она пахла строгим ромашковым мылом и мятными пряниками. Но ее собственный дом в деревне был для Маши настоящей terra incognita – абсолютно неизведанной, пугающей и манящей планетой. Представьте себе двухэтажный дом, потемневший от времени и дождей до зеленовато-серого цвета. Он стоял на отшибе, окруженный зарослями бузины и одичавшего крыжовника. Когда Маша впервые переступила его порог, у нее перехватило дыхание. Дом не просто пах – он разговаривал запахами. Здесь смешались ароматы сушеной ромашки, старой суровой кожи, формалина, крепкого чая и старых книг. А какие звуки здесь раздавались! Скрипы, шуршание и будто бы даже вздохи, но в этом Маша до конца не была уверена. На стенах висели пожелтевшие анатомические атласы с подробными изображениями человеческих внутренностей, похожих на диковинные коралловые рифы, а в гостиной, над массивным буфетом, висел портрет покойного дедушки – строгого человека в круглых очках с пронзительным взглядом… ***** Освоиться в этом царстве таинственных запахов и звуков Маше помог Артур. Артур был не просто собакой. Он был большим палевым лабрадором. Его спокойствие казалось монументальным, будто у скалы в океане. Артур обладал манерами истинного лорда: он никогда не лаял по пустякам, ступал тяжело и с достоинством. С первой же минуты он взял девочку под опеку. Пес словно почувствовал тонкую вибрацию тревоги, исходившую от этого худенького существа. Стоило Маше замереть в коридоре, вглядываясь в темный зев полуоткрытого шкафа, как Артур бесшумно возникал рядом. Он медленно опускался на пол, припечатывая огромные лапы к половицам, и издавал глубокий, вибрирующий вздох. Этот вздох словно говорил: «Я здесь, юная леди. Ни одно привидение мимо меня не пролетит». Маша садилась рядом с ним прямо на крашеный пол, зарывалась пальцами в его густую, пахнущую солнцем и речной травой шерсть, и тревога непременно исчезала, уступая место ленивому июльскому покою. ***** Мир людей, с точки зрения Артура, был устроен слишком сложно. Люди тратили слишком много времени на болтовню, вместо того, чтобы просто принюхаться к ветру. А ведь он сообщал все необходимое об окружающем мире! Ветры этого лета приносили массу полезной информации: на дальнем поле зацветал клевер, у соседей справа на ужин яичница со шкварками, а Клавдия Ивановна опять забыла закрыть банку с мазью окопника. Самым интересным источником запахов в последнее время для Артура стала Маленькая Девочка. Она пахла городской пылью, яблочным соком и тем особым, тонким, кисловатым ароматом, который собаки называют «затаенной тревогой».