Помело
MAX ·
Не веря собственному счастью, Филиппов подкатил к ним. Их было четверо, все на спортивных байках, развязные, неорганизованные, без нашивок, какая была у Филиппова на его пальто-косухе. Он припарковался рядом и обратил на себя всеобщее внимание. Чужака явно не ждали и смотрели на него как на инопланетянина. Филиппов уже почти дошел до них, как вдруг один из байкеров, докурив сигарету, бросил ее на асфальт. Филиппов хотел пройти мимо… но не смог.
Подняв окурок, он донес его до урны и, собрав остальной мусор вокруг, сложил все в бак.
— Дядь, тебе чего? — спросили юные байкеры, когда Филиппов закончил с уборкой.
— К вам хочу, — твердо заявил он.
— На этом? — они давили смешки, глядя на китайскую погремушку, которая по мощности была в три раза меньше любого из их мотоциклов.
— А что не так? — удивился Филиппов.
В старом клубе над его мотоциклом никто не смеялся. Наоборот, ему предлагали улучшить машину или всем клубом накопить на новую.
— Не догонишь ты нас, дядя, на этой жоповозке. Езжай домой, спи, тебе завтра на работу.
— Так ведь вы мне спать не даете! — выпалил совсем не то, что хотел, Филиппов. — Вы же тут на всю округу шумите. Так нельзя, не по-людски это.
Филиппов сам себе удивлялся. Он думал одно, но язык говорил совсем иное — словно к его челюсти подключился президент бывшего клуба и теперь говорил за него.
— Ну так вставь беруши. Тебе чё надо-то?
Молодые байкеры, которые и не байкеры вовсе, а просто парни на дорогих мотоциклах, окружили Филиппова.
— Пацаны, ведите себя прилично! — вспомнил Филиппов одно из главных правил. — Надо уважать друг друга. Я хочу вступить в ваш клуб.
— Какой клуб? Веселых и находчивых, что ли? Вали давай, — Филиппова толкнули в плечо, но он не упал, а только продолжил гнуть свою линию.
— Хорош, говорю, вести себя как идиоты, — он вдруг заметил у одного из мотоциклистов в руках сорванный дорожный знак и дрожащим голосом произнес: — Верни на место!
— Я тебе его сейчас лучше в одно место затолкаю, чтобы ты скорость соблюдал.
Филиппова скрутили и начали подталкивать головой к одному из ревущих глушителей, когда из-за угла выехала колонна. Филиппов не видел, но узнал по звуку знакомые двигатели. По телу разлилась приятная теплота.
Первым в бой пошел батюшка. Он яростно осенял ночных хулиганов праведным крестом по затылкам и лбам, а второй рукой поливал их из бутылки водой — не жалея, но и не расплескивая понапрасну.
Остальные байкеры тоже подключились и надавали парням пинков — не сильных, но обидных. А потом, прочитав лекцию о правилах приличия, отправили домой пешком, наказав толкать машины перед собой.
— А мы тебя, Цветочек, потеряли. Чего не поехал с нами сегодня на станцию юннатов? Мы тебе там такую ботаничку нашли... Она тоже в клуб просилась, прямо как ты три недели назад про свободу и силу распевала. Провел бы ей как раз инструктаж во время прополки.
— Дак это… Приболел… — замялся Филиппов, чувствуя уколы стыда. — А красивая ботаничка?
— Натуральное каланхоэ, — сказал кто-то.
— Ну тогда завтра, может, еще раз туда заглянем?.. — спросил Филиппов, пожимая руки товарищей.
— Не-е, завтра едем в Дом ветеранов. А в четверг можем и заехать, — сказал Челюсть. — Ладно, мужики, поздно очень, надо закругляться. И так шуму наделали, а людям спать надо. Да и самим утром на работу. У меня две операции до обеда. Цветок, ты с нами? Или уже передумал оставаться у нас? — строго посмотрел президент клуба на Филиппова.
— Я… — Филлипов оглядел лица, которые сейчас почему-то показались ему самыми родными на свете, и вдруг рассмеялся: — С вами, конечно.
— Тогда держи баллончик, езжай и отмечай ямы на дорогах — сегодня твоя очередь, — улыбнулся Челюсть, протягивая краску.
Александр Райн
