Помело
MAX ·
— Только Мише не говорите, — попросила я. — Незачем.
Они переглянулись.
— Хорошо, мам.
Вечером в дверь моей комнаты тихо постучали.
— Войди.
Это был Миша. Зашёл, прикрыл за собой дверь, встал у порога – руки в карманах, смотрит в сторону:
— Ба, мне нужно кое-что сказать.
— Говори.
— Я слышал сегодня. Что ты плакала. И что просила маму с папой не говорить мне…
Я промолчала.
— Ба, я всё понял ещё тогда. Тем летом… – он наконец посмотрел на меня. — Лика не убегала. Я видел, как ты плачешь в ванной.
И когда мы расклеивали объявления, ты сказала, что надежды мало. Так не говорят, когда собака просто убежала.
Я не знала, что говорить.
— Я не спрашивал, потому что видел – тебе тяжело. И маме тяжело. Не хотел ещё больше… — он пожал плечами. — Ну и сам не очень хотел об этом говорить, честно.
— Мишенька…
— Прости меня, — сказал он. Негромко, без пафоса. — Что не сказал тогда. Что молчал всё это время. Может, тебе было бы легче.
Он подошёл и обнял меня.
Я обняла его в ответ и долго не отпускала.
Потом он отстранился и спросил:
— Та собака во дворе. Найда. Она правда похожа на Лику?
— Очень, — сказала я.
— Я тоже так подумал. — Он кивнул. — Хорошая собака.
— Хорошая.
Он ушёл – тихо прикрыл дверь. А я ещё долго сидела и смотрела на поводок, который привезла с собой в сумке – просто взяла по привычке, сама не зная зачем.
Наверное, пора было наконец снять его с крючка…
*****
Следующим летом они приехали все вместе – дочь, зять и Миша.
Я накрыла стол заранее, напекла пирогов, поставила в прихожей тапочки для всех троих. Привычка.
Они позвонили в дверь, я открыла – и сразу увидела…
Миша стоял на пороге и держал перед собой двумя руками что-то маленькое, тёплое и лопоухое. Щенок смотрел круглыми глазами и изо всех сил пытался дотянуться языком до Мишиного подбородка.
— Ба, — сказал внук. — Это тебе.
Я не нашлась, что ответить. Просто стояла и смотрела.
— Он овчарёнок, — добавил Миша. — Ну, почти. Помесь. Но умный, мы проверили.
— Как проверили? — спросила я наконец.
— Он на «сидеть» уже реагирует. Иногда…
Дочь за его спиной развела руками – мол, это не я придумала, сам.
Я взяла щенка на руки. Он ткнулся носом мне в шею, засопел и затих – как будто так и надо, как будто давно знал, что приедет сюда.
— Как назовём? — спросил Миша.
— Не знаю ещё. Надо приглядеться.
— Ладно. Успеем.
Мы зашли в квартиру. Щенок деловито обнюхал прихожую, потрусил на кухню, нашёл угол у батареи и улёгся там – точь-в-точь на том месте, где всегда лежал старый коврик Лики.
Я посмотрела на Мишу. Он тоже посмотрел на меня. Ничего не сказал – только чуть кивнул, как взрослый…
Через три дня имя нашлось само.
Утром щенок стащил со стола Мишин носок, унёс под диван и там затих, довольный. Миша лёг на пол, заглянул под диван и сказал:
— Ну ты и жулик.
Щенок завилял хвостом.
— Жулик, — повторил Миша задумчиво. — Ба, а давай Жулик?
— Ещё чего, — сказала я. — Это же не кличка, это характеристика.
— Ну и что. Зато честно.
Я подумала секунду.
— Честно, — согласилась я.
Так и стал Жулик.
Вечером я остановилась в прихожей и долго смотрела на старый поводок, который все-таки не сняла с крючка. Потом вздохнула и повесила рядом новый – маленький, красный, ещё пахнущий магазином.
Места хватило обоим.
Я постояла еще немного в прихожей, посмотрела на них – старый и новый, рядом – и пошла на кухню ставить чайник.
Из комнаты доносился смех Миши и азартное тявканье.
Жизнь шла дальше. И на этот раз я была не против…
Автор ВЛАДИМИР ПЬЯНКИН-ФДОРОВ
