Публикация от 8 июня 2026

Лика убежала ВЛАДИМИР ПЬЯНКИН-ФДОРОВ На второй день внук начал искать её по двору. А вечером возвращался хмурый, с пыльными кроссовками и одним и тем же вопросом: — Ба… а Лика точно сама убежала? Внук приехал ко мне на лето, ему тогда было восемь. Маленький, шумный, вечно с разбитыми коленками и карманами, набитыми какими-то гайками, фантиками и стекляшками. И с первого же дня он начал искать Лику: — Ба, а где она? Я тогда отвела взгляд к окну и сказала первое, что пришло в голову: — Убежала… Наверное, опять за котами погналась. Лику он любил больше всех на свете. Она была похожа на овчарку из старого сериала про Мухтара – умная морда, чёрная спина, внимательные глаза. Только уже совсем старая. Лапы у неё дрожали, когда она поднималась по лестнице, а морду возле носа давно посеребрила седина. Раньше, когда внук приезжал, Лика встречала его у двери так, будто ждала весь год именно его. Он обнимал её за шею, чесал за ухом и тайком подкармливал котлетами со стола. Только в этот раз её миска стояла пустая возле холодильника, а поводок всё ещё висел в прихожей на крючке… На второй день внук начал искать её по двору. После завтрака убегал на улицу, свистел возле подъездов, заглядывал за гаражи. А вечером возвращался хмурый, с пыльными кроссовками и одним и тем же вопросом: — Ба… а Лика точно сама убежала? — Точно, — говорила я и шла ставить чайник. На третий день он принёс листок в клетку, вырванный из тетради, и попросил помочь написать объявление. Я смотрела, как он выводит печатными буквами «ПРОПАЛА СОБАКА», и думала: господи, ну как ему объяснить. Мы расклеили шесть штук. Никто не позвонил… ***** Лика умерла в апреле. Тихо, во сне, прямо на своём коврике у батареи. Ей было почти четырнадцать. Я не успела позвонить кому-нибудь – просто сидела рядом и держала её лапу, пока она не остыла. А через два месяца приехал внук. И я сказала, что она убежала. К концу лета поиски сошли на нет. Объявления намокли под дождём и отклеились. Но каждый вечер перед сном Миша всё равно спрашивал: — Ба, ты не видела её сегодня? — Нет. — Может, вернётся? — Может… В конце августа он уехал домой – притихший, но без слёз. Я помахала из окна. Он помахал в ответ из такси, потом отвернулся. Поводок я с крючка так и не сняла… ***** Почти два года спустя дочь позвала меня погостить. Миша за это время вытянулся – смотрел уже не снизу вверх, а почти прямо в глаза. Обнял на пороге неловко, как обнимают в десять лет, когда уже большой, но ещё не знаешь, куда деть руки. На следующий день мы вышли во двор вдвоём. Миша рассказывал про школу, про ребят. Потом остановился и сказал: — Ба, я вот всегда со всеми дружить хочу. С детьми, со взрослыми. Даже с собаками. Только не всегда получается – некоторые не хотят. — Это нормально. Не все хотят дружить – это их право. — Я понимаю. Просто обидно иногда. Мы сели на лавочку. И тут открылась дверь подъезда напротив. Вышла женщина с поводком, а за ней – собака. Я увидела её и на секунду перестала дышать. Чёрная спина. Умная морда. Внимательные карие глаза. Почти вылитая Лика – только моложе, без седины на морде. — О, собака! — Миша уже вскочил. — Можно погладить? — Конечно, она добрая, — кивнула женщина. Миша присел на корточки, почесал за ухом, собака ткнулась носом ему в ладонь. Он засмеялся – громко, по-детски, так, как смеялся в восемь лет. — Как её зовут? — спросил он. — Найда. — Найда, — повторил он тихо и ещё раз почесал её за ухом. Я встала и сказала, что пойду поставлю чайник… В кухне включила чайник, села на табурет и заплакала. Не громко – просто слёзы сами потекли, и я не стала их останавливать. Пришли дочь с зятем. Я вытерла лицо, но они всё поняли без слов. — Мам… — Всё нормально. Просто там во дворе собака… Похожая на Лику. Зять налил воды, поставил передо мной стакан – молча, как умеют только хорошие люди.