Публикация от 29 мая 2026

– Романтично. – Есть немного. А ваш – козел? – Мой – не козел. Мой – обычный. Требует, чтобы не опаздывали. Но сам опаздывает всегда. Так что мы квиты. – И вы его любите? – Начальника? Нет. Он платит зарплату. Этого достаточно. Ольга засмеялась. – Вы, Саша, честный. Это редкость. – Я бухгалтер. Мы всегда честные. На работе. Дома – не всегда. Жена говорит, что я вру, когда говорю «я тебя люблю» на автомате. – А вы любите ее на автомате? – Нет. Я ее люблю всегда. Просто иногда забываю сказать. Максим доел бутерброд и уснул на заднем сиденье. Ольга посмотрела на него. – Я тоже забываю, – сказала она. – Говорить мужу, что люблю. Мы работаем вместе, живем вместе, спим в одной постели. Но слова куда-то ушли. Остались только дела: налоги, отчеты, планы, садик, Максим. И пробки. – Может, это нормально? – Нет. Это не нормально. Я хочу, чтобы он смотрел на меня, как раньше. С удивлением. С восхищением. А он смотрит на графики и цифры. – А вы на него? – Я тоже смотрю на графики. Но иногда… иногда я смотрю на него. Когда он спит. – И что вы видите? – Уставшего мужчину, который забыл, зачем мы все это затеяли. Мы замолчали. Пробка сдвинулась на полметра. Кто-то сзади посигналил. Я не обратил внимания. – Оль, а зачем вы затеяли? – Не знаю, – сказала она. – Наверное, чтобы быть вместе. Но теперь мы вместе только на бумаге и в общей налоговой декларации. – А что делать? – Может, уйти с работы. Или развестись. Или уехать. Или остаться. Я не знаю. Я вожу машину, езжу в пробках, вожу сына в садик, работаю, сплю. И так каждый день. – А вы не пробовали остановиться? – Как это – остановиться? – Прямо сейчас. В пробке. Не думать о работе, о налогах, о муже. Просто стоять и смотреть на небо. Или на сына. Или на меня. – На вас? – А что? Я бухгалтер. Я безопасен. Ольга засмеялась. – Саша, вы странный. – Знаю. Мне жена говорит. – Она права? – В чем? – Что вы странный. – Наверное. Но странный – это не страшно. Страшно – быть одинаковым каждый день. Как пробка. Одни и те же машины, одни и те же лица, один и тот же начальник, один и тот же Новосибирск, в который я не хочу лететь. – А вы летите? – Если начальник скажет – полечу. А куда деваться? – Вы можете отказаться. – Отказаться нельзя. У меня ипотека, двое детей, кот, который гадит в тапки. И жена, которая говорит, что я скучный. – Вы не скучный. – Спасибо. – Вы просто уставший. Это разные вещи. Я посмотрел на Ольгу. Она посмотрела на меня. В ее глазах не было флирта. Не было намека. Было понимание. Как будто мы знали друг друга сто лет, хотя встретились пятнадцать минут назад в пробке на Тверской. Вдруг она сказала: – Саша, а давайте не поедем на работу? – Как это? – Очень просто. Свернем во дворы, поставим машины, выпьем ваш кофе и просто поговорим. Я больше не хочу на работу. И вы не хотите. – Я хочу. – Нет, не хотите. Вы боитесь. Но не хотите. – А если меня уволят? – Меня – точно не уволят. Муж простит. А ваш начальник? Он же человек? С ним можно поговорить? – Он – не человек. Он – крокодил. – Крокодилы тоже разговаривают. На языке добра и бутербродов. Я задумался. Свернуть во дворы – значит, опоздать окончательно. Значит, пропустить планерку. Значит, начальник будет орать. Но орать он будет все равно. Сейчас или через час. А кофе с незнакомой женщиной и ее пятилетним сыном, который уже спит, прислонившись к стеклу, – это бывает раз в жизни. – Давайте, – сказал я. – Правда? – Правда. Я бухгалтер. Мы никогда не врем. Мы свернули во дворы. Нашли тихое место, под липами. Я достал термос, две кружки, плюшки. Ольга достала плед – «для Максима, чтобы не замерз». Мы пили кофе. Максим спал. Над нами было серое небо. В котором все еще не было птиц. Но было что-то другое. Надежда. Или ее подобие. – Саша, – спросила Ольга. – А что вы скажете жене? – Скажу, что стоял в пробке. – Она поверит? – Она всегда верит. Потому что я не вру. Ну, почти. – А почти – это как? – Почти – это когда я говорю, что люблю. Но иногда на автомате. – А вы ее любите?