Публикация от 13 мая 2026

Цыганка Катерина Эрнст Кузьма Лихолетье войны не прошло бесследно. В народе говорят: «Пришла беда - отворяй ворота». Казалось бы, кончилась эта треклятая война, жить и радоваться надо, а тут - то ящур, то колорадский жук, то две засухи одна за другой через год, то эта ужасная малярия. После очередного приступа малярии я и моя старшая сестра Мила сидели на крыльце дома. Сил не было никаких. Сидели как два намокших под проливным дождем цыпленка, сжавшись в комочек. Лица наши были серо-желтые от постоянного приема хины или акрихина. Летнее солнце не согревало, да и ко всему было какое-то безразличие. Мы были просто вымотаны болезнью. - Эмми, Ра! Что же это такое? Я же вам прошлым летом сказала, что нужно сделать, чтобы прогнать это чудовище навсегда. Но вам, наверное, нравиться болеть каждое лето и кормить это чудовище своим здоровьем ? , – услышали мы низкий,бархатный, зачаровывающий, чуть-чуть с хрипотцой голос, который сразу мы с Милой узнали. Так могла говорить только она, цыганка Катерина, и «коверкать» так наши имена могла только она. Если Катерина здесь, значит, табор снова в городе и расположился за Окой в лугах у Троицкого озера. Она называла нас по-своему, и когда я спрашивал ее, почему она так называет нас, она охотно объясняла: Леонард – Лео. Ударение она делала на первый слог. Эдуард – Эдди, Эмилиия – Эмми, хотя мы ее все называли Мила, младшую сестренку она называла просто – малая. Когда она называла меня - Ра, я сердился, потому что мама меня называла Эрник или просто – Эра, а ребята на улице – Эрка. Катерина смеялась и, поддразнивая меня, говорила: - Алфавит свой русский не знаешь, а уже большой, почти мужчина. Как букву Ррррр надо называть? Эр! Вот и получается, что Эра это Ра. Так же проще и короче. Попробуй выговори твое имя – Эрнст: Эр- Эн-Эс- Те?!! - Эмми, - продолжала она, - не сиди так. Надо двигаться, хотя и нет сил. Возьми пол-литровую банку и сходи к озеру, где мы расположились. Я видела там много лютика лугового. Набери полную банку одних цветов. Ты все поняла? Я подожду тебя, пока ты не придешь. Не спеши только, делай все без суеты и думай только о хорошем... Одни цветки!!! Мила встала и пошла в дом за банкой, а затем медленно направилась к плашкоутному мосту, чтобы перейти реку и пойти к озеру. – Иди и позови маму, сказала она мне. Мне нужно поговорить с ней,- сказала мне Катерина. Она села на крыльцо. Достала свою длинную курительную трубку, кожаный кисет и стала ее набивать табаком. Я смотрел, как она это делает, а она повернулась ко мне и сказала: - Совсем ты оглох от этих лекарств, даже не слышал, что я тебя попросила позвать маму. Я молча поднялся и пошел в дом за мамой. После войны этот цыганский табор каждое лето появлялся в нашем городе. Они все время располагались на одном и том же месте у большого красивого озера на другом берегу Оки. Женщины ходили по дворам и гадали, молодые парни ходили по городу и кричали: «Лудить, паять, точить!» Кстати, горожане довольно - таки, охотно, отдавали им самовары, кастрюли, тазы и прочую металлическую посуду. Цыгане считались в городе лучшими лудильщиками самоваров. Отданную им в ремонт утварь они складывали в телеги и увозили в табор, а на второй день утром развозили по дворам и отдавали отремонтированные вещи и получали за это либо деньги, либо продукты. Расплачивались кто чем мог, по заранее обговоренному варианту. Мама вышла к Катерине. – Садись, - сказала Катерина, указывая рукой на ступеньку крыльца на которой сидела сама. - Нужно поговорить. Мы здесь последний раз. Завтра придут солдаты и будут нас сопровождать до дома. Да, да! Георгий добился нашего возвращения в Румынию. Ведь мы оттуда. Сначала бежали от своих, румын; потом совсем далеко от дома к вам - от немцев. Сейчас все поменялось, и мы можем вернуться. Но мы теперь для вас как бы чужие, иностранцы.