Я стояла с лопатой в руках и не понимала, что делать. За четыре года забыла, что такое «праздник».
Ко мне подошел старик в пиджаке, без руки, и сказал:
– Ну что, дочка? Дожили.
– Дожили, – эхом отозвалась я.
И заплакала. Первый раз за всю войну. Не от страха. И не от радости. От того, что можно было больше не бояться, не смотреть на раненых. И ждать отца не «когда-нибудь», а вот-вот.
Отец Шуры, мой дед, вернулся в июле. Без ноги, с орденом.
Привез настоящий белый сахар – кусочки, завернутые в газету. Раскрошил в тарелку.
– На, – протянул, почему-то смущаясь, – ешь…
Шура не стала прятать сахар. Весь съела. Прямо так, без ничего.
Мать ее не ругала.
Потому что это был сахар Победы. Самый сладкий в ее жизни.
***
Бабушки нет уже двадцать лет.
Каждый год 9 мая я покупаю сахар-рафинад. Кладу на блюдце несколько кусочков. Ставлю на стол. Зажигаю свечи.
Дочь спрашивает:
– Мам, это для кого?
– Для бабушки Шуры. Твоей прабабушки. Она войну победила.
– Одна?
– Нет, конечно. Но свой кусочек сахара точно заслужила.
Дочь кивает. Она пока ничего не понимает про войну, про сорок пятый, про похоронки.
А про сахар понимает.
Сахар – это сладко. Сладко – это хорошо.
Значит, победа – это очень хорошо! Можно жить и ничего не бояться.
С Днем Победы!
И пусть сахар остается просто сахаром…
Сушкины истории.
