— Это потому что теперь она не ничья, — сказал я.
Он фыркнул.
— Да нет. Это потому что теперь есть дурак, который отвечает.
И ведь не поспоришь.
Я потом ещё долго об этом думал. О том, как люди умеют любить без вложений. Как охотно мы присваиваем себе право на тёплые чувства и как неохотно — на обязанности. Подкормить — да. Пожалеть — да. Сфотографировать и рассказать, какая она умница, — пожалуйста. А вот отвезти, оплатить, выслушать, вставать утром раньше, помнить про лекарства, ругаться с женой из-за собачьего воротника — это уже совсем другая степень любви. Без красивых слов. Без зрителей. Без удобства.
И если честно, животные эту разницу чувствуют лучше нас.
Для собаки “свой” — это не тот, кто бросил сосиску от щедрости. Свой — тот, кто остался, когда стало неудобно.
С тех пор, когда мне говорят про “нашу рыночную”, “нашего дворового”, “нашего подъездного”, я всегда мысленно уточняю: вашего — в каком месте? В месте умиления или в месте ответственности? Потому что это, как выясняется, совсем разные формы любви.
Первая дешёвая. Её много. Она шумная, общительная, очень любит собираться толпой и говорить правильные слова.
А вторая обычно тихая. Стоит у прилавка с батарейками, мало говорит, много платит — деньгами, временем, нервами, свободой. И именно на ней почему-то всё и держится.
Пётр Фролов | Ветеринар
