Помело
MAX ·
— Шанс есть, — сказал я. — Но нужен тёплый бокс, капельницы, еда понемногу, наблюдение. Быстро не будет.
Мужчина сразу напрягся.
— Сколько?
Вот это “сколько” люди произносят по-разному. Одни — как удар. Другие — как просьбу не добивать. Этот спросил устало. Без агрессии. Просто как человек, у которого внутри и без того всё расписано по часам, копейкам и обязательствам, а тут ещё кот в детском одеяле.
Я назвал сумму за первые процедуры и сутки. Не самую страшную, но и не ту, от которой люди хлопают в ладоши.
Лиза опустила глаза.
Мужчина провёл ладонью по лицу.
— Ясно.
И в этом “ясно” было столько бессилия, что я уже приготовился к классическому: “сделайте что-нибудь подешевле”, “может, он и сам отойдёт”, “мы подумаем”.
Но он сказал другое:
— Делайте.
Лиза резко подняла голову.
— Пап…
— Делайте, — повторил он, уже глядя на меня. — Только без вот этого… без красивых речей. Если есть шанс — делайте. Если нет — скажите нормально.
У меня в практике давно появилась полезная привычка: когда человек слишком груб, не верить первому впечатлению. Очень часто за грубостью сидит не хамство, а паника в куртке.
Мы забрали кота в процедурную. Лиза хотела пойти с нами, но Галя усадила её в приёмной, налила чай в пластиковый стаканчик и даже где-то добыла две сушки — те самые, которые у нас почему-то лежат в ящике стола с 2023 года и всё никак не кончаются.
Отец девочки остался стоять у двери. Не сел. Такие люди редко садятся сразу. Им кажется, что если сесть, то это уже как будто признать: я тут надолго, я ввязался, я теперь участник происходящего.
Я вышел к нему минут через пятнадцать.
— Стабилизировали пока, — сказал я. — Дальше надо греть, отпаивать, смотреть, как пойдёт.
Он кивнул и наконец сел на край стула.
— Как вас зовут?
— Олег.
— Олег, а теперь можно без строевого тона? Потому что я вижу, что вы не котоненавистник. Вы бы его иначе принесли.
Он усмехнулся — коротко, как человек, который давно не тренировал это выражение лица.
— Это вы по одеялу поняли?
— И по нему тоже.
Он посмотрел в сторону Лизы. Она сидела, обхватив стаканчик двумя руками, и делала вид, что не слушает.
— Это её, — сказал он тихо. — В смысле… её детское. Когда маленькая была.
— А что, другого не нашлось?
Он пожал плечами.
— Нашлось бы. Но она в него завернула. Я ночью встал — она сидит на кухне на полу, в этом одеяле, с этим котом. Я сначала даже не понял, что там кот. Думал, ребёнку плохо. А она его греет и шепчет: “Ты только не уходи, ладно?”
Он замолчал.
Некоторые паузы в разговоре шумят сильнее слов.
— И что? — спросил я.
