Публикация от 3 апреля 2026

Мне прабабушка моя помогла. Говорит, беги, оныгым, спасай свою любовь… Ее когда-то тоже отдали замуж силой, а она потом всю жизнь Ваню своего рыжего и веснушчатого вспоминала… Денег мне дала. Много. Я еще несколько лет на них жила. В общем, села я на поезд. Приехала сюда. Как раз к вступительным экзаменам в универ успела. Сдала, поступила. Общежитие дали, стипендию потом уже… По Хани скучала. Тебя пыталась искать. Но в соцсетях тебя не было. Номер телефона по памяти не помнила… Где-то через три недели решилась. Загримировалась, парик специально купила. И поехала в наш городок. Сначала к тебе зашла. А мне говорят – уехали, больше не живут здесь. Потом встала за оградой отцовского дома, чтобы не увидели. Что дальше делать, не знаю. И тут как раз садовник наш с водителем разговаривают: "Хорошо, — говорят, — что шавка хозяйская сгинула… Никто больше по клумбам не бегает и не гавкает по ночам…" Еле доплелась обратно до поезда. И больше туда не возвращалась. Отец меня сам нашел месяца через три. Забрать пытался… Мы даже помирились потом как-то. Амира приложила ладони к пылающим щекам и сделала нерешительный шаг в сторону Димы. — А ты? Ты как жил? — она медленно подошла к нему, села на стул рядом и накрыла своей рукой его руку. — Почему вы тогда с мамой уехали? — Больше нечего ждать было, — он вкратце пересказал разговор с отцом Амиры. — Мне нужно было уезжать в институт. Маму оставлять одну с двумя собаками не хотелось. Продали квартиру и перебрались сюда. Это дом деда. Старый, но Хани и Нику здесь хорошо… Учился. С третьего курса пригласили на работу в экспериментальный цех на заводе… Там у нас все очень непросто, но интересно. Производство сложное, и в лаборатории всякое может случится. Мама переживала очень, просила аккуратнее быть... А рвануло совсем в другом месте. На проходной у сторожа баллон с газом взорвался, как раз когда я с пропуском своим зашел… Так что я под раздачу случайно попал… Глупо. Теперь вот… — он с силой ударил по поручням кресла. — Ты иди… Я сам справлюсь. Друзья навещают. И Макса попрошу помочь, когда с собаками вернется… — Нет, — Амира опустилась на пол возле его ног, обняла их и прижалась лицом. — Больше я таких ошибок совершать не могу… Ты здесь. Хани здесь. Счастье здесь. И никуда я не уйду! Выздоровеешь – можешь прогнать. А пока – терпи… Он почувствовал, как ткань брюк становится горячей и влажной от слез девушки, и до крови прикусил губу, а Амира впервые почувствовала себя истинной восточной девушкой, сидящей в ногах у своего мужчины и большего счастья не желающей… ***** Не отрекаются, любя… Помните. ЛЮДМИЛА ПРИЛУЦКАЯ