Публикация от 31 марта 2026

Калитка была открыта. Он принюхался, посмотрел на улицу. Там было тихо. Намного тише, чем здесь. И тогда он вышел. Немного постоял, оглянулся – никто его не окликнул. И Бим медленно побрел по знакомой дороге, где они гуляли с бабушкой… А во дворе продолжался праздник. Смеялись гости, гремела музыка, кто-то уже уезжал, кто-то только приезжал. К вечеру стало ещё оживлённее. Потом молодёжь разъехалась – продолжать веселье в клубе. Взрослые остались за столом. И только когда сумерки окончательно опустились на посёлок, Любовь Борисовна вдруг остановилась посреди кухни, словно что-то вспомнила. Она огляделась: — А где Бим?.. Сначала никто не понял. Кто-то пожал плечами: — Да во дворе, наверное… Но во дворе его не оказалось. Позвали – не откликнулся. Обошли участок, заглянули в гараж, за дом – пусто. — Может, к соседям забрёл, — отмахнулся глава семейства. — Не переживай, мама, найдётся… Но она, бросив укоризненный взгляд на сына, молча накинула куртку и вышла на улицу. Любовь Борисовна медленно шла по поселку, их обычным прогулочным маршрутом, всматриваясь в темноту, останавливаясь, прислушиваясь. Звала Бима, но никто не отзывался. Одна улица, другая… Она заглянула к соседям, спросила – не видели ли. Кто-то качал головой, кто-то обещал сообщить, если заметят. Посёлок постепенно затихал. Свет в окнах гас, улицы пустели. Бима нигде не было. Домой бабушка вернулась поздно, уставшая, с тяжёлым сердцем. Но еще тяжелее было от того, что никто из домочадцев не разделял ее волнений… ***** Утром в калитку постучали. На пороге стоял сосед: — Вы, кажется, собаку потеряли? — сказал он. — Там… за посёлком… где коттеджи недостроенные… — он замялся, — слышал ночью… будто выл кто-то. Слова повисли в воздухе. Любовь Борисовна побледнела, взглянула на сына: — Витя, прошу тебя, пойдем… Но главу семьи не нужно было уговаривать – ему было неудобно перед соседями, что мать вчера вечером одна ходила по поселку в поисках собаки… Дорога к недостроенным домам сегодня показалась бабушке непривычно длинной, хотя она шла следом за мужчинами намного быстрее, чем на прогулках с Бимом. — Только бы это был он… — тихо повторяла она, — только бы успеть… Бима нашли на одном из участков. За высоким забором, где уже был вырыт глубокий котлован под будущий дом, зияла тёмная яма. На дне стояла вода – мутная, холодная. Внизу, почти по брюхо в воде, лежал Бим… Он, видимо, провалился туда ночью – в темноте, когда бродил по посёлку. Сперва пытался выбраться, скользил по мокрой глине, цеплялся лапами, лаял и скулил… Под утро силы оставили его. Он уже не мог стоять, просто лежал в ледяной воде, дрожа и почти не поднимая головы. — Бим… — сорвалось у бабушки. Пёс медленно открыл глаза и посмотрел вверх – туда, где стояли люди. Долго, будто не понимая, кто перед ним… А потом в его взгляде что-то изменилось. Узнал. Не залаял, не заскулил, только чуть шевельнул хвостом, едва заметно. И снова опустил голову. У бабушки подкосились ноги. — Господи… — прошептала она, прижав руку к груди. На помощь уже подошли другие соседи. Любовь Борисовну усадили тут же, кто-то принёс воды, накапали валерьянки… А она смотрела, не отрываясь, как мужчины спускались в яму, как поднимали пса, вытаскивали его наверх. Бим был тяжёлый, мокрый, холодный. Он почти не сопротивлялся, только иногда тихо постанывал, когда его неловко задевали за лапы. Холодная ночь в воде не прошла для него даром… ***** С этого дня всё изменилось. Раньше Бим просто жил рядом – тихо, незаметно, никому не мешая. Лежал в своём углу, выходил во двор, возвращался обратно. Теперь же он стал источником забот и хлопот. Пёс тяжело заболел. Лапы не слушались, суставы ныли, он часто скулил во сне, вздрагивал, не находил себе места. Иногда не мог дотерпеть до утра – в коридоре появлялись лужи…