Публикация от 28 марта 2026

По большому счету воскресшие вели себя культурно. Некоторые вообще собирались восстановиться на работе. Даже как-то неловко было за них. Фильмы ужасов учили нас другому. Но дядя Саша настаивал на том, что по закону мертвые должны оставаться мертвыми и надо искать решение. Вскоре стало ясно, что он прав. К третьему дню эйфория прошла и на деревню опустилась похмельная реальность — та самая, что накрывает, когда из туриста превращаешься в жителя. Зеленая тоска накатила на всех восставших, да такая, что выть хотелось. Одни и выли. Другие просто слонялись сутки напролет без дела, третьи, и того хуже, начали писать стендап-миниатюры и юмористические рассказы — признак затянувшейся и глубокой депрессии. Животные не откликались на зов, не радовались ласке. Деревня превратилась в трясину уныния, и даже живые начали утопать в ней. Мы с дядей Сашей активно искали причины произошедшего, но не находили, пока однажды ночью наше радио не начало выдавать помехи. — Денис Денисыч, а покрути-ка рычажок, — попросил меня шеф, когда сквозь голос Носкова начали слышаться какие-то пищания. Я переключил станцию, запели «Руки Вверх!», но писк никуда не делся. — По-моему, кто-то прорывается сквозь эфир, — предположил я, различив длинные и короткие сигналы. — Киркоров, наверное, лезет петь без очереди, — пошутил дядя Саша, но быстро понял, что я прав. — Да, похоже на морзянку… Мы нависли над приемником. — Ты понимаешь, что пытаются передать? — посмотрел я на начальника. — Понятия не имею… — Да это же координаты, менты вы комнатные! — раздалось глухо из оружейного сейфа. — Вас на сайте знакомств, что ли, нашли и в органы устроили? — Товарищ лейтенант, разрешите я ему в рот стельку запихну, не снимая сапог с ноги? — Разрешаю. Но сперва пусть расскажет про координаты. Выпустив на волю голову старшего лейтенанта, мы сначала выслушали длинную вдохновляющую речь о наших матерях и о Брюквине, который мог бы их научить очень многому, если бы был цельным офицером. А когда весь пар вышел, он поведал о координатах. Нанеся их на карту, мы обнаружили, что речь идет о лесном озере. — До утра никак не подождать? — спросил я с надеждой у дяди Саши, глядя, как он заряжает серебряные пули в обойму «макарова». — Утро вечера мудренее, конечно же, но в наших делах мудрость не союзник, — подмигнул мне шеф, и мы вышли в холодную темную ночь. Поехали на «буханке». Деревья в лесу как-то тревожно клонились к нам, словно подгоняли вперед. Никто не путал нас, не играл с навигацией и не пытался проколоть колеса. Видимо, и правда что-то лишнее объявилось в здешних нечистых краях. Вскоре мы поняли что. Еще на подъезде к озеру мы заметили невероятно огромный черный силуэт, растущий из воды. Вскоре фары выхватили из темноты корпус старого парома. — М-да, дела-а-а… — протянул я, глядя на незнакомое судно без каких-либо опознавательных знаков. Мы подъехали к самому берегу, и дядя Саша включил дальний свет. На полусгнившем корпусе отчетливо виднелись огромные рваные раны. По всем законам физики, паром не должен был оставаться на плаву, но он оставался. На палубе не было видно ни души. От звенящей тишины становилось не по себе. Не в силах это терпеть, я поднял камушек и бросил в корпус судна. Глухой звук разлетелся по всей округе. В кустах кто-то зашелестел. — Дай-ка сюда пистолет, — грубо забрал у меня начальник мое табельное. Затем достал из машины надувную лодку и протянул насос: — Раз неймется, займись-ка делом. «Я сухопутный полицейский, пусть речная полиция этим занимается», — чуть не вырвалось у меня, но, заметив настроение начальника, я промолчал. Думаю, что он и так уже натерпелся с появлением Брюквина. На лодке мы подплыли к парому, который вообще неясно как занесло в лесное озеро. Поднявшись по ржавой лестнице, мы оказались на палубе и направились в сторону капитанского мостика. Тишина изредка прерывалась скрежетом и щелчками металла, но людей — живых или мертвых — мы не видели.