Публикация от 27 марта 2026

Безымянный пастушок ГЕОРГИЙ АПАЛЬКОВ Пёс же, безошибочно определив вожака, бросился на него, чтобы как можно скорее положить конец этой истории. Вожак, приняв вызов, бросился ему навстречу… Пёс был немецкой овчаркой, и его так и звали – Пёс. Конечно же, он не знал, как его кличка звучит для людей и что она означает в их мире. Его самого это имя вполне устраивало: звучит коротко и ясно. Всегда знаешь, что хозяин зовёт именно тебя. Формально, хозяина у Пса не было. Но, опять-таки, он сам об этом не знал и всегда думал, что пастух, к которому его приставили работать на деревенском пастбище, и есть его первый и единственный хозяин. Пастуха звали Егор. Он и назвал Пса Псом, когда фермерское хозяйство решило усилить безопасность стада на выпасе, приставив к пастуху немецкую овчарку. Егора, правда, появление напарника не обрадовало. Напротив: одна только морока, и ничего тебе больше. Всюду нужно таскаться с ним, да ещё и кормить! Неслыханно! Помимо прочего, раздражало его и то, что Пёс всё время вертелся рядом, когда он по обыкновению садился у деревца рядом с озером, чтобы вздремнуть. «С этими коровами да овцами всё равно всё будет в порядке, — думал Егор. — Ни волков, ни других хищников тут отродясь не было, так откуда им взяться сейчас? А то, что в газете пишут про загрызенных волками охотников в лесах – так то ерунда. Слухи…» Словом, у Егора на всё было своё мнение, и ни о чём, что шло бы вразрез с ним, он слышать не желал. Вот и на тему того, как воспитывать Пса, он тоже ни с кем не советовался. Воспитывал же он его в строгости и суровости. Так, считал он, и надо с таким огромным детиной! Чуть дашь слабину – и на шею сядет, а стоит только ослабить хватку, так он и вовсе за человека тебя считать перестанет, определив на нижние ступени своей собственной иерархии. Потому Пёс от хозяина не слышал ни единого доброго слова за всё время их совместной работы. Псу же просто хотелось одобрения. Ему хотелось, чтобы хозяин признал его, и в знак этого самого признания хоть раз по-отечески потрепал бы его за ухом или почесал шею. Увы, ничего, кроме объятий тугого ошейника, его шея не знала и вряд ли узнала бы, если б однажды судьба не испытала его Егора на прочность… Дело было летом две тысячи десятого. Тогда не было ни одной газеты во всём крае, которая не написала бы об аномальной активности волков в одном из районов, где фермеры и колхозы десятками теряли скот. Усложняло ситуацию и то, что до сезона охоты было ещё очень далеко, и селяне даже не могли встать на защиту коров, овец и баранов с оружием в руках. Не могли ничего сделать и пастухи. Да даже если б и могли, пастухи вроде Егора не намерены были рисковать жизнью ради каких-то там безымянных коров – пусть даже и самых молоконосных. — Ещё чего не хватало, — рассуждал вслух по пути к выпасу Егор, — чтобы сидеть и шакалов всяких караулить! Да ещё и поди – застрели его! Я и стрелять-то сроду не умел! Пёс слушал хозяина, хоть и совершенно не понимал, о чём он толкует. Если б мог, он бы даже кивал головой, чтобы показать ему, что он не один, что они с Псом – команда, и что он может выложить Псу всё, что накопилось у него на душе. — Да чё я тебе тут рассказываю, — сплёвывая на землю, говорил Егор. — Мозгов-то у тебя – только за мячиком бегать. Вот на кой ляд они тебя ко мне поставили, а? Ну, допустим, пришли эти волки. Я, допустим, на дерево залез: ещё я за барских коров кровь не проливал. А ты что делать будешь? А? Драться с ними полезешь? Загрызут тебя и не поморщатся! И смысл какой тогда у этого всего? Так бы коров задрали, а с тобой, получается, ещё и собаку загрызут. Тьфу! Ничё ни к чему… Пёс чувствовал, что хозяин опять чем-то раздосадован. Лицо у него снова недовольное, снова он плюётся, как обычно делает, когда ругается на что-то… В общем, очередной день на работе – что тут взять.