22 июня семья будущей актрисы находилась в военном санатории в Финляндии, где работал ее отец Василий Иванович. Никто не мог подумать, что летнюю идиллию прервет страшное сообщение по радио.
– Я прибежала к отцу, мне было 8 лет, он сказал: «Танечка, сейчас радио будем слушать». Сначала не могла понять, что случилось. Думала, начинается парад на Дворцовой площади. Но вокруг стояла тишина. И от этого было страшно. Папа холодной рукой крепко-крепко сжал мою. Я его спросила: «А что такое?» Он ответил: «Беги, скажи маме, что война, мол». Я бежала к дому у озера, увидела маму в окне, а рядом банку с ромашками и закричала весело, чтобы не испугать: «Мама, папа сказал, что война, мол». И окно стало из светлого темным. Исчезла она в белом платье, и упала банка с ромашками, и кончилось все, что называлось «до войны». Мы с мамой Анной Ивановной и сестрой Галей отправились в Ленинград. Папа все же остался в санатории, чтобы из него сделать военный госпиталь. Приехав в город, мы не узнали его улицы. Он был каким-то пугающим. Помню, как приходили строгие женщины и грозились нас забрать. Мама ничего не хотела слышать и прятала нас в комнате у соседки. Затем пришла повестка: отца вызывали на фронт. Благодаря ему нас отправили в эвакуацию в Ярославскую область, в город Данилов, к родственникам родителей. Средств конечно же у нас не было. Поэтому маме пришлось выйти на работу. Она трудилась на комбинате по пошиву военной одежды,смены продолжались по 12 часов. Тогда машинки были не электрические, а ножные. Ими мама буквально изуродовала себе ноги. В результате стала инвалидом второй группы, как и отец.
– Пока мама была на работе, мы с сестрой Галей любили ходить в библиотеку, где я познакомилась с литературой и открыла для себя мир поэзии. За книгами проводила много времени. Но мысли об отце не давали покоя. От него не было писем. Мы не знали, жив ли он. Мама водила нас в храм. Я выбирала икону, подходила к ней и рассказывала святому образу: «Не представляешь, какой мой отец хороший… Спаси его душу». И как мама шептала в молитвах перед бабушкиными иконами, я тоже добавляла в своих просьбах: «Хоть изувеченный, пусть вернется…» – Он пришел с фронта в незнакомом чужом коротком пальто, в солдатской гимнастерке, опирался на большую тяжелую палку, сильно припадая на левую ногу. Когда я бросилась к нему, спряталась у него на груди, и не могли меня от него оторвать, он гладил меня теплой рукой, по лицу его лились слезы.
9 мая 1945 года семья встретила в полном составе.
– Был изумительной красоты день,солнечный , сияющий. Все плакали. Уж больно трудно жилось в войну, и очень многие не вернулись…
✍️ Татьяна Доронина
