Их у меня в хосписе было трое. Мама Елена и двое детей. Елене — чуть больше сорока. Рак шейки матки.
Детям-погодкам — 20 и 23.
Они все время в палате с умирающей мамой. Сын возил ее гулять на коляске и уходил из хосписа поздно ночью. Дочка приходила утром, потом бежала на занятия — и снова в хоспис.
Я почему-то не воспринимаю Елену одну — она слилась со своими детьми — или они с нею. Дети похожи на птичек. Наверное, про таких говорят «инфантильные». Что-то в них присутствует от совсем маленьких детей. Наверное, то, как они разговаривали с мамой, как радовались тому, что ей удалось самостоятельно посидеть несколько минут.
О диагнозе и прогнозе знали. Видно, что не верят или надеются на чудо. А чуда не было. В данном случае не было.
Отца нет, есть бабушка. Ее я не видела — она лежала в другой больнице. Дети имеют гуманитарное образование (девочка еще учится), а мальчик — мальчик у нас балерон. Он танцует в театре оперы и балета. Почему-то эти дети вызывали у меня щемящее чувство жалости. Они говорят спасибо и здороваются со всеми посетителями, открывают и закрывают двери всем, кто проходит в хоспис до или после них. Они всегда со всем соглашаются и никогда ничего не просят.
Мы — хосписные — потерпели поражение в борьбе. И с болезнью, и с существованием. С этим стерпелись не только я, но и мои больные. Правда.
Удалось мне привести к ним в палату очень богатого человека, который выразил желание помочь самым-самым. . . Это трудный выбор. Привела к ним. Скажу честно, сказала ей, что «ради детей попроси, он сделает».
На мой вопрос «Леночка, чего бы Вы хотели попросить от господина Н.?» она ответила:
— Мой мальчик танцует «Раймонду» 28 числа. Обязательно посмотрите. . . Вам понравится.
PS. Я вот не могу этого забыть никак.
✍️ Доктор Лиза
📩 Письма в стол - поддержите подпиской
