— Мам, сейчас не время, — говорил сын каждый раз, когда я просилась к внукам. Муж кивал и молчал. Он знал, почему
Велосипед стоял у нас в прихожей с сентября. Розовый, с белой корзинкой на руле и кисточками на ручках. Двадцать дюймов, как раз для восьми лет. Я выбирала его две недели. Объездила три магазина, читала отзывы, советовалась с продавцом, молодым парнем в «Спортмастере» на Ботанической, который в конце концов сказал: «Женщина, берите этот. Если внучка его не полюбит, приносите, я сам на нём кататься буду».
Лизе исполнилось восемь двенадцатого сентября. Велосипед до неё так и не доехал.
Он стоял в прихожей, прислонённый к стене, между вешалкой и шкафом для обуви. Петя каждый раз задевал его плечом, когда снимал куртку, и каждый раз говорил: «Вер, ну давай я его на балкон уберу». И каждый раз я говорила: «Не надо. Лиза приедет и заберёт».
К ноябрю я перестала это говорить. Но велосипед не убрала.
***
Мне шестьдесят один год. Тридцать лет я отработала бригадиром на кондитерской фабрике в Екатеринбурге, а когда вышла на пенсию, устроилась гардеробщицей в филармонию. Не ради денег, ради музыки и людей. Мой муж Пётр, шестьдесят четыре, всю жизнь водил трамвай. Двенадцатый маршрут. Теперь на пенсии, ходит в гараж к соседям, чинит что попросят.
Сын у нас один. Денис. Тридцать пять лет. Инженер-сметчик в строительной фирме. Женат на Свете, одиннадцать лет. Двое детей: Лиза, восемь, и Макар, четыре. Живут на Уралмаше, в своей двушке, которую взяли в ипотеку. От нас двадцать минут на трамвае. Петином, двенадцатом.
Раньше я ездила к ним каждое воскресенье. С пакетом. Лизе раскраски, Макару машинки, Свете что-нибудь к чаю. Сидела до вечера, читала Макару книжки, водила Лизу на площадку. Света встречала меня вежливо, без особой радости, но и без недовольства. Мы с ней так и не стали близкими. Я это знала. Она тоже.
Честно сказать, я Свету не очень одобряла. Она была резкая, говорила, что думает, не умела готовить так, как я привыкла, и уходила на работу, когда Макару не было и года. Я Денису это говорила. Не часто. Но говорила. «Денис, она у тебя какая-то неласковая». «Денис, она детей в сад рано отдаёт». «Денис, я тебе сразу сказала, что она тебе не пара». Последнее я сказала один раз, на их пятую годовщину, когда Света ушла на кухню. Денис тогда ничего не ответил.
***
В конце мая Денис позвонил в субботу вечером.
— Мам. Ты завтра не приезжай. Мы на дачу к Светиным.
— Хорошо, сынок. Тогда в следующее.
— Мам, в следующее тоже не получится. У нас сейчас много всего. Ремонт затеяли. Мам, сейчас не время. Я сам позвоню.
Он не позвонил. Я позвонила через две недели. Он сказал: «Мам, сейчас не время». Ещё через две недели. «Мам, сейчас не время. Света устаёт, дети болеют, давай попозже».
В июле у Пети был день рождения. Шестьдесят четыре. Денис приехал один, с тортом из магазина и с новыми перчатками для гаража.
— А Света? А дети?
— Мам, они на море. Светины родители их в Анапу повезли. Сейчас же не время, мам, лето, всем отдыхать надо.
Он посидел час. Ел мало, смотрел в тарелку, на мои вопросы отвечал «нормально» и «всё хорошо». Когда я вышла на кухню за чайником, я услышала, как он тихо сказал отцу: «Пап, я не могу». А Петя сказал: «Можешь. Посиди ещё полчаса. Мать ждала». Я вернулась с чайником, и они оба замолчали и стали смотреть на торт.
Я тогда подумала, что Денис не может сидеть с нами. Что ему с нами скучно. Что Света его настроила. Я даже потом сказала Пете вечером: «Это всё она. Она его от нас отваживает». Петя посмотрел на меня долгим взглядом и ничего не ответил.
Продолжение
