Публикация от 6 апреля 2026

- Да твою ж мать. Ну сейчас-то что не так было?? Я и сделать ничего не успела! - Недовольна? Вот и я недоволен. - Нет, ты посмотри на него. Я - мру, как муха ежедневно, а недоволен - он. Ты знаешь вообще, что было больно? Не просто больно - адски!! Кларе показалось, что бедуин улыбнулся. Во всяком случае, в глазах точно промелькнула какая-то искра. Зажглась и погасла. Но эти зеркала прошлого вдруг стали мягче. Добрее, что ли. - Пална. Ты сама не понимаешь насколько ты сейчас продвинулась вперед. Огромный шаг сделала. - Психолог великий нашёлся. Мозгоправ, блять. Возьми и помоги! В этом ведь твоя задача? Направить меня на путь истинный? Клара вскочила на ноги, повернулась лицом к солнцу, раскинула руки. - Я петь хочу!! Понимаешь? Просто - петь!! И она запела. Громко. Глубоко. Чисто. Пески покрылись зелёной травой. Зажурчали ручьи. Распустились ромашки. Где-то совсем рядом закуковала кукушка. - Раз. Два. Три... *** - Плие!! Па де бра!! Раз, два, три! Носок тянем! Голову выше!! Пятый лебедь сдох что ли?! Жульетта, соберись!! Клара снова была на сцене. Только на этот раз в пуантах и пачке. Из динамика орал Чайковский. Из зала его перекрикивал балетмейстер. Вокруг кружились невесомые, почти прозрачные танцовщицы. - Дахоспадитыбожежмой. С каждым разом нелепей и нелепей. Жульетта с горем пополам дотянула до конца репетиции. В гримёрке был полный бардак, но она сразу узнала свои вещи - потёртые джинсы и растянутый свитер. Только на пять размеров меньше обычных. Жрать хотелось неимоверно. - Почём беляши? Пятый лебедь стоял у привокзального павильона из которого так призывно пахло жареным тестом. Продавщица - габаритная женщина в не первой свежести фартуке и полиэтиленовых перчатках смотрела на Жульетту с жалостью: - Это ж надо до такого себя довести. Одни кости. Шестьдесят рублей - Дайте два - А всё. Закончились. Вот, хлеба белого ломоть могу тебе дать. И водички запить Клару как будто током шибануло. Так вот почему продавщица показалась такой знакомой.. - Что ты пристала ко мне? Ну прости! Прости, что за жопу ущипнул тогда. Разве ты не отомстила там, на поле?? - Ты думаешь я - месть? Ну и дура... Жульетте хотелось кричать. Выть от обиды и непонимания. И еще чуть-чуть от голода. Она открыла рот, запрокинула голову... В этот момент огромная сосулька, не выдержав весенних солнечных лучей, оторвалась от крыши павильона. *** - Клар. Как родная уже. Я даже соскучился немного Глаза. Опять эти глаза. Огромные, бездонные глаза с такой чёткой картиной: хрупкая балерина с дырой в том месте, где должен быть рот.