— Кто разрешил остричь и перекрасить ребёнка?! — Люда ворвалась в салон и потребовала вернуть каждую прядьКогда мастер назвала сумму, Альбина Ивановна даже переспросила. Она провела в кресле три часа: обновила цвет, сделала маску, ламинирование и дорогой уход, на который прежде всегда жалела денег. Всё это должно было быть бесплатным.— Мы же договорились, — сказала она, не притрагиваясь к кошельку.Парикмахер убрала расчёску.— Договорённость была про волосы вашей внучки. Их мать забрала. Значит, оплачиваете услуги вы.— Людмила была здесь?— Ещё как была.Альбина Ивановна почувствовала не стыд, а привычную злость на невестку. Ей казалось, Люда снова отняла то, что по праву принадлежало матери Славы. Даже теперь, когда речь шла о золотистых локонах одиннадцатилетней Нади.Невестку Альбина невзлюбила почти сразу. Люда была ухоженной, уверенной и умела без крика говорить «нет». Если Слава помогал матери на даче до изнеможения, жена в следующий раз находила ему дела дома. Альбина называла это коротким поводком и жаловалась соседкам, что сын исчез после свадьбы.Особенно её раздражали волосы Люды — густые, светлые, заметные. Сама Альбина всю жизнь носила короткое сероватое каре. В школе её дразнили мышью, позже она привыкла говорить, что красота — пустая трата денег. При этом могла часами обсуждать невесткин фен, салон и укладку.— Начешет гриву и идёт, чтобы все смотрели, — говорила она подруге.Та осторожно замечала, что Славе, вероятно, нравится красивая жена. Но Альбина слышала в этом только подтверждение собственной обиды.Когда родилась Надя, бабушка надеялась увидеть в ней сына: русые неприметные волосы, серые глаза. Девочка оказалась копией матери, ещё и с золотыми кудрями. Все в роддоме восхищались, а Альбина смотрела на младенца и не находила ничего своего.Особой близости с внучкой не возникло. Бабушка брала её изредка, включала мультфильмы и занималась делами. Но когда Надя подросла и начала спорить с матерью, отношения изменились. Девочка жаловалась, что Люда заставляет делать уроки, ограничивает телефон и не отпускает к подружке. Альбина охотно соглашалась: мать слишком строгая, ребёнку нужен отдых.— Можно сегодня домашнее задание не делать?— Конечно. Жизнь не из одних уроков состоит.Вечером Слава забрал довольную дочь. Задания пришлось выполнять до полуночи. На следующий день Надя была сонной, Люда опоздала на работу, а бабушка получила звание единственного понимающего взрослого.Надя стала приходить чаще. Чем сильнее она ругалась с матерью, тем больше Альбина подливала масла в огонь. Постепенно девочка начала хамить, забрасывать комнату и учиться спустя рукава. Люда долго не понимала, откуда в дочери столько презрения к её правилам.В одиннадцать лет Надя влюбилась в новенького Игната. Возле школы она увидела его со старшей девочкой в чёрной одежде, с короткими чёрными волосами. В тот же вечер потребовала у матери разрешения перекраситься и постричься.— У тебя редкий природный цвет, — ответила Люда. — Поговорим об этом через несколько лет.— Ты всегда всё запрещаешь!— Я отвечаю за твоё здоровье и решения, последствия которых ты пока не можешь оценить.Надя хлопнула дверью и позвонила бабушке. Альбина услышала не подростковую прихоть, а возможность доказать, что она добрее невестки. На следующий день встретила внучку после школы и повела к своему мастеру.Парикмахер сначала отказалась.— Без родителей ребёнка красить нельзя. И волосы жалко — посмотрите, какая длина.— Я бабушка. Родители на работе, мне разрешили, — соврала Альбина.Надя уверяла, что мама знает. Когда мастер снова засомневалась, Альбина предложила сделку: длинные неокрашенные волосы можно продать для изготовления парика, а стоимость зачесть в её будущие процедуры. Редкая золотая коса оказалась ценным товаром. Сомнения мастера уступили выгоде.Надю постригли почти под мальчика и окрасили в чёрный. В зеркале девочка сначала увидела взрослую роковую красавицу, какой хотела казаться. Но на улице новый образ показался резким, кожа — слишком бледной...
