Мы с мужем жили счастливо, пока прабабушка не оставила нам квартиру. А потом я пришла домой пораньше
Мы с Димой поженились пять лет назад. Обычная семья, работа, планы, мечты. А два года назад прабабушка оставила нам свою квартиру. Старую, в центре, с высокими потолками и скрипучими полами. Мы были счастливы.
Но был нюанс. Прабабушка не умерла. Она просто переехала к нам.
Деменция
Ей 86. До недавнего времени она была бодрой старушкой — сама готовила, сама ходила в магазин, сама ругалась с соседями. А потом случился инсульт. Лёгкий, но последствия остались.
Деменция.
Сначала она просто забывала выключить плиту. Потом — закрыть дверь. Потом перестала узнавать нас по утрам. Врачи сказали: нужен постоянный уход. Оставлять одну нельзя.
Мы с мужем посовещались и решили: забираем к себе. Тем более квартира её, по сути, теперь наша. Пусть живёт с нами свои последние годы.
Наша жизнь
Мы работали посменно. Я — в офисе с 9 до 18, Дима — сутки через трое. Подстраивались, чтобы кто-то всегда был с прабабушкой. Меняли памперсы, кормили с ложечки, гуляли во дворе.
Это было тяжело. Но мы справлялись. Дима вообще оказался золотым человеком — никогда не жаловался, сам менял постельное, сам купал её, сам успокаивал, когда она плакала по ночам.
Я думала: мне так повезло с мужем.
Тот день
Вчера я вернулась с работы пораньше. Дима должен был быть с прабабушкой до шести, а потом я его сменю. Но начальник отпустил в четыре, и я решила сделать сюрприз — заехать в магазин, купить продуктов и приготовить ужин.
Открываю дверь своим ключом. В квартире тихо. Слишком тихо.
— Дима? — зову. — Бабуль?
Тишина.
Я захожу в комнату. Прабабушка сидит на кровати, смотрит в одну точку. Памперс расстёгнут, свисает набок. Она вся мокрая.
— Бабуль, ты чего? Где Дима?
Она молчит. Смотрит сквозь меня.
Я подхожу, чтобы поправить памперс, застегнуть, переодеть. И вдруг замираю.
На её ногах — синяки. Свежие, фиолетовые, в форме пальцев. На руках — ссадины. На шее — странные красные полосы.
Я не верю своим глазам.
— Бабуль, кто тебя трогал? Кто это сделал?
Она переводит взгляд на меня. Долго смотрит. Потом губы начинают шевелиться:
— Он... он приходит... когда тебя нет... говорит, чтобы молчала... а я молчу... я хорошая...
У меня сердце останавливается.
— Кто приходит? Дима?
Она кивает. И вдруг начинает плакать. Тихо, беззвучно, как ребёнок.
Я выбегаю в коридор. Звоню мужу. Трубку не берёт. Ещё раз — сбрасывает. Ещё — абонент недоступен.
Я сажусь на пол. Руки трясутся.
В голове не укладывается: мой муж, который вытирал ей слюни, кормил с ложечки, называл бабулей, — он что, бил её? Трогал? Что значит "приходит, когда меня нет"?
Я встаю. Иду в спальню. Открываю его тумбочку. Там, под бумагами, лежит телефон. Старый, рабочий, который он давно не использует.
Я включаю. Он не заблокирован.
Открываю галерею.
И вижу то, от чего кровь стынет в жилах.
Фотографии. Много. Прабабушка. Без одежды. В ванной. На кровати. С открытыми глазами и пустым взглядом.
Даты — каждый день, когда я была на работе.
Я перевожу взгляд на дверь. Там стоит Дима. Бледный, смотрит на телефон в моих руках.
— Ты рано, — говорит он спокойно. — Я не ждал.
Я не могу вымолвить ни слова.
— Это не то, что ты думаешь, — продолжает он. — Это исследование. Я всё могу объяснить. Твоя прабабушка — не просто старушка с деменцией. Она...
