Эту историю я узнал от близкого мне человека — назовём её Ольга. Она провела своё детство в далёком, затерянном среди северной тайги посёлке, где зима длилась почти круглый год, а солнце редко показывалось из-за плотных серых туч. Там, где мороз сковывал деревья, а ветер выл, как раненый зверь, среди людей жила женщина, о которой шептались все, как будто ее сглазили ещё при рождении — Чума.
Ольга рассказывала, что настоящее имя этой женщины никто не помнил. Да и вряд ли кто-то знал его на самом деле. Все в посёлке звали её только Чумой. Дети боялись её сильнее, чем тьмы за окном, чем лесных духов, которыми пугали старухи. Она ходила по улицам, закутанная в старые, потрёпанные платки и балахоны, словно пытаясь спрятаться от мира, но при этом всегда оказывалась там, где происходила смерть. Каждые похороны — будь то старик, ушедший во сне, или молодой человек, погибший на льду — она появлялась, несмотря на то, приглашали её или нет.
Её присутствие стало частью ритуала. Сначала все думали, что она просто странная, одинокая, может быть, сумасшедшая. Но чем дольше она жила среди них, тем больше вокруг неё накапливалось странностей. Люди начали замечать, что от неё исходит странный запах — не то плесень, не то гниль, не то что-то ещё, что невозможно описать словами. Запах, как будто из могилы, как будто тело пролежало под снегом слишком долго, и только теперь его вытащили на свет. Дети, учуяв его, бросались бежать, а взрослые старались не смотреть в её сторону, когда она проходила мимо.
Но самое страшное было не в этом. Чума не просто приходила на похороны — она требовала, чтобы её приглашали. Если кто-то умирал, а семья по каким-то причинам забывала позвать её, она всё равно узнавала. Как — никто не понимал. Может быть, ветер шептал ей, может быть, она чувствовала смерть за версту. И тогда, когда похороны уже заканчивались, она появлялась у могилы, закутанная в свои тёмные тряпки, и начинала кричать:
— Почему вы не позвали меня?! Кто проводил его в последний путь?! Если я не провожаю, душа не уйдёт! Она останется здесь! Будет бродить по посёлку, стучаться в окна, кричать по ночам! Вы не имеете права решать за меня!
Голос её был хриплым, как будто вылезал из самой глубины земли. Люди отводили глаза, крестились, шептали молитвы. Кто-то пытался объяснить, что просто забыли. Но она не слушала. Её глаза, тёмные и глубокие, как колодцы, смотрели на них с упрёком и злобой.
А потом начались события, которые уже нельзя было списать на случайность.
Однажды умер старик — дед Василий, работавший на лесопилке. Семья похоронила его быстро, не пригласив Чуму. Они считали, что она только напугает родных, особенно внуков. Похороны прошли спокойно. Но уже на следующий день умерла его дочь — сердце не выдержало. Через три дня скончался и внук, мальчик лет двенадцати, от внезапной лихорадки, хотя до этого был абсолютно здоров. Врачи не могли объяснить, что случилось.
Люди в посёлке начали шептаться. А Чума вдруг перестала ходить на кладбище. Она исчезла. Никто не видел её ни на похоронах, ни на улице. Только однажды кто-то заметил её силуэт у лесной опушки, стоящую среди снега, как будто она наблюдает за посёлком.
Страх стал расти. Люди начали болеть — необычно, внезапно. Кто-то терял рассудок, кто-то умирал во сне. Маленький посёлок, и так живший на краю света, будто оказался под проклятием. А прозвище «Чума» стало восприниматься буквально — как болезнь, как эпидемия, как кара.
И тогда однажды ночью несколько мужчин, охваченные паникой и ненавистью, собрались у её дома — старой, покосившейся избушки на окраине, почти у самого леса. Они привезли бензин, облили стены, окна, крыльцо. Решили, что если она — причина всех бед, значит, её нужно уничтожить. Они хотели поджечь дом, пока она спит, и покончить с этим раз и навсегда.
Но когда они уже подносили зажжённую тряпку к стене, раздался голос:
— Бегите в свои дома. Вы хотели сжечь мой дом? У вас это не получится. Ваши дома уже горят.
