Когда мне было тринадцать лет, умер мой отец - человек, прошедший всю войну, как говорится, от звонка до звонка. Через некоторое время я пошла на кладбище: для этого приехала из своего поселка Новоильинский в городке Нытва Пермской области, где похоронили отца. Стоял конец марта: было холодно, одиноко, к горлу подступали слезы. Я продрогла, замерзла, набрала полные валенки снега, провалилась в какую-то яму, которую не разглядела в подтаявшем снегу, и с надеждой немного подсохнуть и согреться поспешила к кладбищенской церквушке, дверь которой была открыта, а из трубы шел дымок. Меня приветливо встретил маленький сгорбленный старичок-истопник с удивительно добрыми, по-молодому голубыми глазами, усадил около жарко натопленной печки-голландки и напоил вкусным фруктовым чаем с мятой. Я обсохла, обогрелась, поблагодарила доброго человека и, повеселевшая, отправилась бегом к автобусу.
В мае того же, 1965 года снова потянуло меня к отцовской могиле, для доброго старичка взяла я с собой банку домашнего земляничного варенья. Когда я спросила у служительницы церкви, где я могу его увидеть, и рассказала о встрече, она посмотрела на меня как на ненормальную и сказала: «Ты что, девонька, наш истопник Евсеевич умер еще год назад». Мне стало не по себе... Сорок шесть лет прошло, а я все вспоминаю этот таинственный случай и так и не могу понять, как такое могло случиться. Скажу только, что после того памятного дня неизбывная тоска и горечь постепенно стали проходить и осталось только чувство тихой, светлой грусти и навсегда дорогая мне память об отце.
