больнице. Больше об этой истории он не вспоминал – бабушку расстраивать ему уж совсем не хотелось. А когда ему исполнилось четырнадцать, бабуля позвала его к себе в комнату и велела присесть. Она долго копошилась в своем комодике, затем достала оттуда небольшую коробку из-под печенья и протянула Семену. Аккуратно приподняв крышку, он увидел под ней стопку старых фотографий. Взял первую попавшуюся и даже вскрикнул от изумления… С нее смотрела та самая тетенька из больницы! - Кто это? – дрожащим голосом спросил Сема. - Твоя мама, - прошептала бабуля, которая раньше уверяла, что ни одной фотографии матери в их доме не сохранилось, - Это ведь она к тебе тогда приходила. - Но как… - Она хорошей девочкой росла. Доброй, красивой, честной. А после школы как с цепи сорвалась. Пропадала где-то, ухажеров меняла как перчатки. В двадцать лет забеременела. Так и не сказала, кто отец и где он… Только всю беременность вела себя как бесноватая. Истерики устраивала без конца, кричала, что ребенка своего ненавидит, что из-за него вся жизнь у нее наперекосяк пошла. Даже когда рожала, на весь роддом орала «Будь ты проклят, маленький змееныш!»… Ты на свет появился хиленьким, чуть дышал. Но доктора, слава Богу, постарались, выходили. А мамку твою через два дня после родов нашли мертвой. Прямо в палате. Сказали, ночью сердце остановилось… Ну, а дальше пошло-поехало. Ни дня у меня с тобой спокойного не было – все болезни, болезни. Мне даже дом в поселке продать пришлось да в город переехать, чтоб поближе к врачам быть… Я на дочку свою очень зла была. Думала, что это она своими проклятьями тебе жизнь испохабила – вот, видно, не ошибалась. Но после того случая в больнице поняла: раскаялась она… … Сейчас Семену уже под сорок. Все у него в жизни сложилось хорошо. Окончил институт, отслужил армию, на пару с другом открыл небольшую автомастерскую, женился. Старшую дочь назвал, как и наказывала мама, в честь бабушки – Александрой. И о матери не забывает, каждый год навещает могилу в день ее рождения.
