Сторож с кладбища
В советские времена, в одном колхозе, было большое кладбище. Настолько большое, что на его территории, прямо у входа, стоял домик сторожа. Он не только нес службу, но и жил в этой избушке. Ухаживал за брошенными или давно не посещаемыми могилами, убирал траву и мусор. Звали его Василием. Жены у него не было; родители умерли, не подарив ни братика, ни сестричку; родственников было мало, да и те не больно то хотели общаться с нелюдимым Василием. Хотя сторож был и угрюмым на вид, что отталкивало его от людей, в душе, он никогда ни на кого не таил зла. Был безобидным. Любил животных, а вот с двуногими существами не мог общаться, замыкался в себе, отчего и прослыл нелюдимцем.
После родителей, досталась Василию в наследство небольшая старая изба, которую он продал за небольшие деньги и поступил на службу кладбищенского сторожа. Домик на кладбище был и поновее и попросторнее, чем его прежнее жилище. Крепкий дубовый стол, чугунная кровать, хорошая печка, исправный радиотранзистор. Лучшего и желать не приходилось. Ну а что касалось соседства, в этом плане Василий был несуеверен и в живых покойников не верил, также, как не верил в наличие у человека души. Вообщем был наш сторож убежденным атеистом.
Сразу после переселения, к Василию приблудился беспородный молодой пёс, черный, как ночь, отчего и был окрещен Чернышом. Сторож никогда не сажал собаку на цепь, поскольку тот оказался очень умной скотиной. Слушался только своего нового хозяина, не лаял и ни на кого не бросался без нужды. Когда он смотрел своими черными умными глазами, Василию казалось, что из глубины влажных живых глаз, на него глядит человеческое существо, только обделенное даром речи.
Так и стали они жить вдвоем: человек и пёс. Человек научился понимать пса, а пёс без труда понимал человека.
Все шло своим чередом. День сменяла ночь, весну — лето, год следовал за годом.
За все то время, когда Черныш прибился к сторожу, Василий не мог нарадоваться на умного пса. И была у собаки только одна странность. Она проявилась через неделю после их знакомства.
В тот день Черныш красноречиво поглядел на сторожа, увлекая его за собой в глубину кладбища. Василий последовал за ним. Пёс бежал чуть впереди и по временам оглядывался, чтобы убедиться, что его хозяин следует за ним. Так пёс зазвал Василия в самую глубину кладбища и остановился около одной не слишком старой могилы.
«Ты чего, Черныш?»,- спросил сторож.
Вместо ответа, пёс начал передними лапами скрести край осевшего могильного холма.
Василий подошёл ближе и взглянул на фотографию на памятнике. С портрета на него смотрел приятный мужчина средних лет. Во взгляде его сторожу показалось что-то очень знакомое. Василий посмотрел на табличку с датой: «Горобов Сергей Валентинович 1910 — 1959″. Одиннадцать лет назад.
» Ну и чего ты меня сюда привел?»- чуть заметно улыбнулся сторож, обращаясь к собаке.
Черныш остановился, быстро глянул на хозяина и снова продолжил рыть землю.
«Пошли домой», — строго приказал Василий.
Пёс чуть слышно заскулил и нехотя побрел за сторожем, который уже повернулся и зашагал к дому.
На следующий день Черныш опять попытался увлечь хозяина на ту же могилу. Так продолжалось очень долго. Не менее трёх раз в неделю пёс предпринимал попытки посещения на место упокоения неизвестного человека по фамилии Горобов. Василий начинал сердиться на эту непонятную собачью одержимость. А однажды ему приснился сон.
Сторож к сновидениям относился равнодушно и не помнил ни одного. Но тот сон он запомнил хорошо.
Будто снова Черныш уводит его на могилу Горобова, подходит к могиле и снова начинает рыть передними лапами землю. Потом смотрит на Василия и, неожиданно, человеческим голосом говорит:
» Надо откопать землю, хозяин, неси лопату, один я не справлюсь.»
Сторож проснулся. Словно и не сон это был вовсе.
Занималось утро. Василий подошёл к окну и посмотрел, на месте ли Черныш. Пёс как обычно спал под крыльцом.
«Чепуха какая-то»- подумал сторож и тряхнув головой пошел умываться.
