На следующий день после родов мне прислали траурный букет вместо поздравлений — записка внутри изменила всё.
После двадцати трёх мучительных часов схваток я была уверена, что самое тяжёлое наконец осталось позади. Но затем в палату принесли цветы. В них не было ничего праздничного. Одного взгляда на чёрную ленту и неподписанную открытку хватило, чтобы понять: кто-то очень долго ждал именно этого момента.
После почти суток изнурительных родов боль исчезла, когда мне положили на руки дочь.
У неё были густые тёмные волосы, носик Леона и крошечные пальчики.
— Не могу поверить, что она настоящая, — прошептал муж.
Мы столько месяцев представляли эту встречу.
И вот она была здесь.
Здоровая. Идеальная. Наша.
Леон весь день фотографировал малышку, звонил родным и с гордостью показывал её каждой медсестре. Я никогда не видела его таким счастливым.
На следующее утро палата наполнилась гостями. Родители привезли шары, тётя Леона Марта — розовый плед, связанный вручную. Друзья присылали медведей, букеты и тёплые записки.
Я растворилась в послеродовом счастье и любви, наполнявшей комнату.
Около полудня медсестра ввезла огромную композицию из белых лилий и роз. Сначала я решила, что ошиблись палатой.
А потом заметила чёрную ленту на букете.
Живот болезненно сжался.
Это были похоронные цветы...
