От домового до женщины у окна: 6 случаев, после которых перестаёшь смеяться над приметами
Шесть историй о встрече с необъяснимым. Записаны со слов разных людей и литературно обработаны в традиции старой русской былички — короткого устного рассказа о том, чему не находится объяснения. Имена, возраст и места изменены: рассказчики здесь собирательные, а вот сами случаи из тех, что люди годами держат при себе и решаются пересказать только вполголоса. Верить им или нет — дело ваше. Пересказывать после заката не советуем.
1. Молоко на пороге
Со слов Тамары, 58 лет, Костромская область
Бабушка моя всю жизнь ставила по вечерам блюдце с молоком за печку и приговаривала: «Хозяину». Я, городская, посмеивалась. Домовой, дедушка-суседушка, сказки для маленьких. Когда бабушки не стало и дом достался мне, я первым делом это блюдце убрала. Чего добру пропадать, кошки у меня нет, молоко скисает.
Первый месяц ничего. А потом дом будто отвернулся. Не сразу пойму, как объяснить: то на ровном месте нога подвернётся на крыльце, которое я тут двадцать лет знаю. То кринка сама с полки упадет — вдребезги. То ночью проснусь, а в избе стоит такая тишина, будто кто-то только что перестал ходить и слушает, не проснулась ли я.
Как-то в феврале легла, задремала. И вдруг — тычок в плечо. Сильный, живой, будто кулаком под лопатку. Я подскочила, сна ни в одном глазу, а в избе гарью тянет. Печку я с вечера закрыла рано, вьюшку задвинула, а тяга-то ещё была — угарный газ и пошёл потихоньку в комнату. Ещё бы час — и не проснулась бы. Так у нас в деревне не одного находили.
Я на другой же день блюдце вернула за печку. И приговаривать стала, как бабушка. Смейтесь, если хотите. Только с тех пор ни разу нога на крыльце не подвернулась. А молоко к утру — всегда чуть отпито с краю. Кошки у меня по-прежнему нет.
⁂
2. Попутчик до развилки
Со слов Сергея, 46 лет, дальнобойщик
За рулём я тридцать лет, всякого навидался, но об этом рассказываю редко — не любят у нас такое, засмеют. Ехал ночью по трассе, места глухие, дождь стеной. Смотрю — на обочине мужик голосует. Одет не по погоде, в одной рубахе, бледный. Ну, думаю, довезу до поворота, чего человеку мокнуть.
Сел он, молчит. Я по привычке трепаться начал — про погоду, про то да сё. Он всё молчит, в лобовое смотрит. Потом вдруг говорит, тихо так: «На мосту через Тунью не гони. Сбрось до сорока». И всё. Я даже не спросил, откуда он знает, куда я еду. Как-то не до вопросов было.
Подъезжаю к мосту — а он мне: «Тут выйду, у развилки». Тормознул, оборачиваюсь дверь ему открыть — а в кабине никого. Пусто. Сиденье сухое, хотя он весь мокрый был, я точно помню, вода с него на коврик капала. Коврик — сухой.
Я на мост въехал на сорока, как он сказал, чуть не ползком. И хорошо, что ползком: за поворотом на самом мосту фура лежала поперёк, перевернулась в дождь, фары в небо. Влети я на своих девяноста — собрал бы её всю. Потом на заправке мужики сказали: на этом мосту лет пятнадцать назад водитель насмерть разбился, ночью, в дождь. В одной рубахе выскочил, помощь ловить, да так и не поймал. С тех пор, говорят, помогает сам. Кому надо — тому и голосует.
⁂
3. Не то отражение
Со слов Елены, 39 лет, медсестра
Работаю в ночную, в отделении. Под утро самое тяжёлое время — часа в четыре, когда организм своё берёт и хочется лечь прямо на пост. В коридоре у нас старое зеркало, ещё советское, в полный рост, мутноватое. Иду мимо, привыкла, не смотрю.
А в ту ночь глянула мельком — и встала. За моей спиной в зеркале стоит женщина. В нашем же халате, в больничном. Стоит близко, чуть позади, голову склонила набок и смотрит на меня в отражении. Я обернулась — коридор пустой. Смотрю обратно в зеркало — стоит. Смотрит.
Я не робкого десятка, за двадцать лет в больнице всякое видала. Но тут у меня ноги приросли. И вот что самое: я моргнула — а отражение моё моргнуть забыло. Понимаете? Я моргнула, а та, что в зеркале на моём месте, — нет. Смотрела не мигая. И улыбнулась. А я стою и не улыбаюсь.
