На похоронах отца к гробу подошла незнакомая женщина и положила поверх венков детскую фотографию. Жена застыла, свекровь побледнела, а я посмотрела на снимок
В церкви пахло ладаном и сыростью. Свечи мерцали, бросая дрожащие тени на золотой оклад икон. Людей было много — отец пользовался уважением в городе, работал главным инженером на заводе, вёл совет ветеранов. Стояли коллеги, соседи, дальние родственники, которых Ольга видела раз в пять лет.
Она стояла у гроба, сжимая в руках мокрый платок. Чёрное платье сидело мешком — похудела за эту неделю, почти не спала и не ела. Сергей поддерживал её под локоть, но его рука казалась чужой, холодной. Рядом всхлипывала свекровь, Антонина Петровна, утирая глаза кружевным платочком.
— Крепись, Олечка, — шептала она. — Папа твой хорошим человеком был. Царствие ему небесное.
Ольга кивнула, не чувствуя ни боли, ни горя — только пустоту внутри. Смерть отца стала ударом. Инфаркт. Всё случилось за пять минут. Успели вызвать скорую, но врачи только развели руками.
Священник читал молитву, голос его плыл под высокими сводами. Ольга смотрела на отца — сухого, строгого, с сединой на висках. В гробу он казался чужим, восковым.
— Сейчас начнут прощаться, — тихо сказал Сергей. — Ты как?
— Нормально, — ответила она, хотя внутри всё дрожало.
Люди подходили по одному, кланялись, крестились, целовали иконку на груди покойного. Ольга принимала соболезнования, кивала, благодарила. Лица сливались в одно серое пятно.
И тут случилось то, что она запомнила на всю жизнь.
Дверь церкви со скрипом отворилась, впуская порыв холодного ветра. Свечи заколебались. На пороге стояла женщина — невысокая, в старом тёмном пальто, с платком на голове. В руках она держала небольшой предмет, завёрнутый в белую ткань.
Ольга её не знала. Перебрала в памяти всех знакомых отца — коллег, соседей, друзей. Пусто. Женщина была чужой.
— Кто это? — шепнула она Сергею.
— Понятия не имею, — пожал он плечами.
Женщина медленно прошла через весь храм, не обращая внимания на шепотки и удивлённые взгляды. Остановилась у гроба. Сняла платок, открыв простое, усталое лицо с глубокими морщинами у губ. И положила на край гроба то, что несла в руках.
