Меня зовут Оксана, мне 29 лет, и я сумела пережить порчу на смерть
Расскажу по порядку. Я работаю секретаршей в компании, производящей косметику. Зарплата у меня весьма достойная, работаю я в отдельном кабинете, с коллегами отношения тоже отличные – точнее, я так думала раньше.
Среди них вдруг обнаружилась завистница, наша делопроизводительница Алина. Она-то и навела ту самую порчу, в чем немного позже сама и созналась. Зачем? Не знаю. Но злорадство в ее голосе я запомню, наверное, на всю жизнь.
В один из дней я почувствовала себя плохо: закружилась голова, во рту появился горький привкус, почему-то пропало обоняние. Я встала с кресла, чтобы налить себе воды из кулера, и чуть не рухнула прямо на пол, но вовремя успела схватиться за край стола. Как раз в этот момент из своего кабинета вышел наш директор, Алексей Витальевич.
– Оксана, вам плохо? – приглушенно, словно через вату услышала я его голос.
– Да, – ответила я.
– Может быть, отравились? – предположил директор и засуетился. – Так, давайте-ка сядьте, придите в себя, я сейчас отвезу вас домой.
Я кивнула в знак благодарности, присела обратно на кресло. Он сунул мне в пальцы стакан воды, и я вдруг увидела почерневшие лунки ногтей. Рука дрожала. Я кое-как сделала маленький глоток воды. Мир вокруг шатался и кружился в дурнотном тумане.
Алексей Витальевич отвез меня домой, помог дойти до двери и передал в руки младшей сестры Тани. Та уложила меня на кровать и принесла горячий чай с лимоном.
– Может быть, скорую вызвать? – предложила она.
В этот момент в спальню ворвался мой любимый пес – немецкая овчарка по кличке Шнурок. Он жалобно заскулил, ткнулся влажным носом в мою ладонь. Я слабо улыбнулась и погладила-потрепала его между ушей.
– Переживаешь, мой хороший?
Шнурок всегда чувствовал мое состояние и настроение, и сегодняшний день не стал исключением. Он прыгнул ко мне на кровать и устроился под боком, положив морду на вытянутые лапы.
– Я, наверное, схожу тебе за лекарством, – сказала Таня и встала. – Похоже на отравление. Спрошу аптекаря, что может помочь. А тебя пока Шнурок посторожит.
Я кивнула. Когда сестра ушла, я еще раз посмотрела на свои ногти. Черный цвет – если это возможно, стал еще чернее, отливал нездоровой, страшной синевой. Хм… интересно, от отравления чернеют ногти?..
Шнурок подобрался к моему лицу и «поцеловал» в щеку. Я обняла его за шею, прижалась к колкой жесткой шерсти и не заметила, как уснула.
Не знаю, сколько я проспала. Когда проснулась, не сразу поняла, что пес умер – сперва прислушивалась к своему состоянию, поняла, что чувствую себя отлично, потом подняла руку. Чернота на ногтях исчезла.
Хоронила я Шнурка со слезами и тяжелым сердцем, не понимая, что произошло, что стало причиной его смерти – ведь ему было всего 2 года. Для собаки – самый расцвет молодости.
Только через неделю я узнала причину. Ко мне в кабинет зашла Алина, чтобы передать директору на подпись какие-то бумаги, окинула меня ледяным взглядом и скривила ярко накрашенные губы:
– Жаль, что порча не сработала. С тебя, конечно, как с гуся вода.
– Что?.. – опешила я, вытаращив на нее глаза.
Алина зло усмехнулась:
– Порчу я на тебя навела, вот что. Только не сработала она. Сидишь вот, здоровая и красивая, даже волосок не выпал.
– Какую еще порчу?..
Она склонила голову набок и сощурилась:
– На смерть. Взяла твою фотографию, закопала в какой-то могиле на кладбище, нужные слова произнесла. Понимаешь?
Я ошарашенно кивнула, а она продолжила:
– Бесишь ты меня, Оксана. Все в тебе бесит… Не знаю, почему порча не сработала, но очень жаль! – Она направилась к дверям директорского кабинета, но на полпути остановилась и повернулась ко мне. – Кстати, и ты ведь ничего не можешь мне сделать. Не в полицию же пойдешь заявлять. Правда?
И широко, издевательски улыбнулась.
