В тот день после уроков они пошли к Насте. Жила она далеко, и Глеб удивился, что она каждый день столько тратит на дорогу – три километра в одну сторону. Настя не стала ему объяснять, что в школе, которая находилась в пяти минутах ходьбы от дома, она не прижилась – сейчас, став старше, она думала о том, что на самом деле не нужно было обращать внимание на все эти шуточки и дразнилки, нужно быть выше всего этого, но ребенок все воспринимает иначе.
Настя боялась, что у них не найдется совместных тем для разговора, они оба будут чувствовать неловкость и вообще провалят задание, а Глеб на всю оставшуюся жизнь будет считать Настю полной идиоткой. Но нет – разговор как-то сам собой завязался: сначала Глеб спросил, какой у нее компьютер, и когда она довольно подробно назвала все комплектующие, был явно поражен. Потом они перешли к компьютерным играм и музыке, находя все больше и больше общих тем. К тому времени, как пришли к ней домой, всякая неловкость пропала.
Родителей дома не было, только няня – Настя ее заранее предупредила, что придет с одноклассником, и та не выходила из комнаты Андрюши, но Настя слышала, как там идут мультики, и обувь ее стояла у входа.
Они прошли в комнату Насти, запустили компьютер и вместо презентации принялись смотреть клипы, продолжая начатый по пути разговор. Это была ошибка Насти, она же знала расписание Андрея, но за временем она не следила. Поэтому, когда после клипов они перешли к презентации, а потом еще Настя показала ему одну игру, как раз наступило время бассейна, а Глеб только-только надевал левый ботинок, подпрыгивая на одной ноге.
Завидев сестру, Андрей заулыбался и устремился к ней своей дерганной походкой, обрушивая на нее целый ворох слов, и голос его звучал как зажеванная кассета. Глеб смотрел на Андрея с испугом, словно это был какой-то страшный монстр, а не человек – Настя часто видела такой взгляд у случайных прохожих, во дворе, к счастью, все уже привыкли к Андрею и даже любили его.
Когда он родился, Настя очень хотела братика или сестренку, ждала с нетерпением и очень расстроилась, когда его не привезли домой сразу. Тогда она была маленькая, не понимала, что с ним, и первые годы не замечала ничего такого, из-за чего мама все время плачет. Она произносила три буквы, которые вовсе не были такими страшными, чтобы из-за них плакать, и Настя утешала маму, говоря, что Андрей – самый чудесный младенец из всех существующих. Ну и подумаешь, что он не сидит и не переворачивается, зато так похож на куколку.
Позже, когда Андрюша подрос, Настя поняла, из-за чего переживает мама – дети его возраста вовсю бегали по детской площадке и дрались в песочнице, а он сидел в коляске. Через интернет мама нашла какую-то клинику, где обещали поставить Андрюшу на ноги, но для этого нужно было много денег. Тогда родители обратились в благотворительный фонд, и Андрюшины фотографии висели в магазине и на остановках, а еще про него сняли сюжет и показали по телевизору. Деньги собрали, и три раза мама ездила с братом за границу, где проходило лечение, после которого Андрей и правда смог ходить, хоть и на костылях, и начал говорить – непонятно для незнакомых, но в семье его и до этого понимали без слов, а теперь уж и подавно.
Но во дворе дети начали дразнить мальчика, и заодно и Настю – завидев ее, принимались корчиться, изображая походку Андрея, и кривить лицо. Настя бросалась на них и дралась, вступаясь за любимого брата, не в силах сдержать слезы обиды и ярости. В школе было то же самое – многие были из этих же домов, которые выходили на большую детскую площадку, где няня каждый день гуляла с Андреем, пока родители были на работе. Сама няня к забиякам относилась философски, и Андрея учила тому же.
И вот сейчас Настя видела на лице Глеба это испуганное и брезгливое выражение, которое встречала так часто, и удивилась, как сильно возненавидела его. Она обняла Андрея, принялась отвечать ему, стараясь вовсе не смотреть на Глеба. Тот поспешно собрался и ушел, буркнув напоследок «пока».
