Публикации канала «Мистический огонек»

Мачеха отдала падчерицу-инвалида мужикам на ночь. А утром зашла в комнату и не могла поверить своим глазам... Мужчина, расположившийся напротив, выглядел весьма привлекательно и, по всему было видно, не испытывал недостатка в деньгах. Его внешний вид говорил сам за себя: дорогой костюм, фирменный галстук и элегантный золотой браслет явно указывали на высокий достаток. Он неспешно ел десерт, время от времени поглядывая на Татьяну. Та под его вниманием буквально оживала и всячески старалась не дать этому интересу угаснуть. Ее звонкий смех, легкие движения рук, когда она поправляла волосы, были частью тщательно продуманного образа. Татьяна всегда особенно ценила внимание состоятельных мужчин и вовсе не скрывала, что мечтает найти среди них мужа, который обеспечит ей легкую и беззаботную жизнь. Три года назад она осталась вдовой. Ее муж Антон при жизни был успешным бизнесменом. Для Татьяны этот брак скорее был расчетом, чем историей о любви. После его смерти она получила наследство, но распорядилась им крайне неудачно, вложив деньги в ценные бумаги. Очень скоро все средства исчезли, и она фактически осталась ни с чем. Однако существовала и другая часть наследства, которая принадлежала дочери Антона от первого брака, Софье. После несчастного случая во время конной прогулки Соня оказалась прикована к инвалидной коляске. Ее отец тратил огромные силы, время и деньги на лечение, и состояние девушки хоть и медленно, но все же улучшалось. Но судьба распорядилась иначе: Антон умер после тяжелой болезни, и опека над Соней перешла к Татьяне. Оставшись без денег, она не стала отдавать падчерицу в специализированное учреждение. Сделала она это вовсе не из доброты, а из корысти, чтобы получать государственные выплаты и иметь доступ к наследству девушки. Но в мыслях Татьяны была совсем другая жизнь. Она мечтала снова выйти замуж за обеспеченного мужчину, а затем навсегда избавиться от Софьи, потому что взяла на себя опеку совсем не по велению сердца. То воскресенье не обещало ничего необычного, только привычные домашние заботы, которые Татьяна терпеть не могла. «Вот бы снова стать женой миллионера, нанять прислугу и больше никогда не заниматься этой нудной работой», — думала она. Но где найти такого мужчину? На сайтах знакомств попадались одни аферисты, на курортах — женатые, выдававшие себя за свободных…

Паранормальное существует, в независимости от того верим мы в это или нет Эта история произошла со мной в 2010 году в столице Казахстана – Астане. Я и двое моих братьев снимали квартиру на окраине города. Оба брата, Тимур и Азат – студенты. Я же училась в магистратуре, а вечерами подрабатывала. Возвращалась домой поздно, поэтому уроками занималась, в основном, по ночам. Со временем я начала замечать довольно странные явления в квартире, но поначалу все списывала на «показалось». Иногда в ванной комнате слышался шум, а когда я заходила туда, видела разбросанные вещи: шампуни, зубные щетки, туалетную бумагу и т. д. Я искала этому объяснение и, в конце концов, остановилась на том, что дом новый, фундамент усаживается и вещи в ванной падают сами. Я, конечно, понимала, что такое объяснение, мягко говоря, притянуто за уши, но другого у меня не было. Бывало, на кухне могли загреметь кастрюли или были слышны звуки пластиковой бутылки, будто она деформируется. Я и тут «выкручивалась» как могла – в новом доме плохая изоляция и, скорее всего, это гремят соседские кастрюли и посуда, а вовсе не мои на кухне. Однажды, когда я вернулась вечером с работы, увидела на лестничной площадке Тимура. Он стоял босиком, глаза его были наполнены страхом. Второй брат в тот день задержался на учебе и пришел домой еще позже меня. – Что случилось, Тима? – спросила я. Когда мы вошли в дом и брат немного успокоился, я услышала довольно странную историю. Тимур утверждал, что когда он сидел за компьютером, штора на окне вдруг резко отодвинулась в сторону, будто ее кто-то потянул на себя. Брат настолько перепугался, что тут же пулей выскочил на лестничную клетку как был, босиком. Я засмеялась, а про себя подумала: «Сама накрутила мальчишек своими рассказами, вот они и фантазируют теперь». Но Тима настаивал, говорил, что все окна закрыты, а шторы настолько тяжелые, что он и сам их с трудом отодвигает. В общем, больших усилий мне стоило успокоить брата. Примерно через неделю после этого происшествия я, как обычно, делала уроки на кухне в наушниках. Мальчишки уже легли спать. Вдруг, прибежал на кухню Азат, весь бледный, глаза красные и с порога заявил, что в квартире точно живёт нечистая сила. Он услышал в полусне как кто-то напевает то ли молитву, то ли какое-то заклинание на непонятном языке. Это был мужской голос, и он приближался все ближе и ближе. Вскоре Азат услышал голос над самым своим ухом. Братишка хотел открыть глаза, но веки стали настолько тяжелыми, что не подчинялись ему. Он хотел пошевелиться, но все тело сковало, и он не мог сделать ни одного движения, хотел закричать, но получилось лишь какое-то странное мычание. – Я вспомнил молитву, которой научил нас дедушка, – продолжал Азат, – и стал молиться. Сначала утих этот страшный «голос», а потом я смог перевернуться на бок и соскочить с кровати. – Ребята, какие вы у меня впечатлительные! Не надо на ночь играть в свои игры и смотреть фильмы. Это нагружает психику и поэтому организм не может расслабиться и уйти в глубокий сон. Это обычная игра подсознания, – успокаивала я. А буквально следующей ночью я вдруг проснулась и поняла, что моё тело скованно, я тоже не могу кричать и шевелиться. На груди сидело мохнатое существо. Я его не видела, но ощущала. Вспомнила слова Азата и начала про себя молиться, да так, как никогда в жизни не делала. Мне удалось перевернуться, и я услышала звук, будто с меня спрыгнул кто-то. Только после этого я перестала искать рациональные объяснения происходящему в квартире. Буквально на следующий день мы собрали вещи и съехали. Я еще долго обсуждала эту мистическую историю с родными, подругами, друзьями, все никак не могла забыть. У всех были разные версии: домовой, нечистая сила, что этот дом построен на старом кладбище, чья-то умершая душа по квартире блуждает и т. д. Кто это или что это было – до сих пор остается для меня загадкой. Знаю лишь одно – паранормальное существует, в независимости от того верим мы в это или нет.

Божья кара... Эта печальная история произошла в пятидесятых годах. Сейчас ее мало кто помнит. Но тогда эта беда разделила село на две враждующих половины. Слезы лились рекой, и долго не стихали разговоры и сплетни, раня сердца родственников. А все начиналось так красиво! Наконец-то Нинке родители разрешили бегать на вечорки ! Выросла девка красавицей! А хозяюшка какая - не нарадуешься. Приглянулся ей тогда местный парень Саня. Учился он у своего бати кузнечному делу. Целыми днями пропадал в кузнице. Сильный был, жилистый и добродушный. Ответил Саня взаимностью, и началась у них любовь! Дорога в кузницу проходила мимо Нининого дома. Чем бы Нина не была занята, но постоянно следила за дорогой и чувствовала когда проходил ее суженый. Взглядами встретятся и сердце замирает! Любили Саня и Нина проводить ночи напролет на скамейке под яблонькой. Радовались их отношениям все родственники и начали готовиться к свадьбе. Только были и завистницы. Нина и не замечала, что лучшая подружка ее, Шурка, тоже глаз не сводила с Сани. Начала Шурка незаметно строить козни подружке, нашептывать на ушко разные придуманные сплетни, по-хитрому настраивала Нину против любимого, разжигая в сердце девушки сильную ревность и недоверие. То и дело стала пара ссориться. Первым на примирение шел Саня. Ссоры порой стали затягиваться, и однажды любимый мириться не спешил. Первой забила тревогу мама Нины. Спросила невзначай: "А что это Санька сегодня мимо проходил, так печально на яблоньку нашу смотрел? Уж не поссорились ли?". Нина промолчала. Стала реже забегать и Шурка подружка. А когда прибежит, то только расстроит Нину байками о том, что Саня начал заглядываться на Верку. Поплакала Нина и придумала коварный план как вернуть парня. Решила смастерить петлю, привязать на яблоньку и ждать когда Саня мимо пройдет. Посмотрит он на их яблоньку, испугается за любимую и прибежит ее спасать, тут и помирятся. Так и сделала. Подгадала время, когда должен был проходить любимый, встала на скамейку, накинула петлю на шею и ждет. Смотрит, идут по дороге ее Саня за ручку с кем бы вы думали... с Шуркой, ее лучшей подружкой. Смеются, воркуют! Саня так увлечен разговором, что даже не взглянул на яблоньку...Как же так? Нина от возмущения и обиды забыла, что у нее петля на шее. Потянулась она за уходящей парой и шагнула со скамейки.. Хоронили девушку всем селом. Лежала она в свадебном платье, спокойная и красивая. А вокруг голосили бабы. Не пришли проститься только Саня с Шуркой,то ли побоялись людской расправы, то ли совесть терзала. Только недолго они мучались от угрызения совести. К Покровам наметили свадьбу. Свадьба получилась веселой и шумной, с многочисленными родственниками. На улице было холодно, ночами немного подмораживало. Натопили в избе печь и отправили молодых спать. Утром гости стали собираться, ждут молодых, а их нет. Шутят гости, смеются, что первая брачная ночь затянулась! Послали пацанов будить молодых. Прибежали мальчишки назад, говорят молодожены не откликаются. Всполошились родственники. Стучали, звали, в ответ... тишина. Выбили мужики дверь и увидели молодых. Лежали в обнимку в кровати ... как живые. Угорели ночью от угарного газа. Видно поспешили закрыть у печки заслонку в трубе. Такой беды еще в селе не было. Хоронили молодых в одной могиле , в свадебной одежде. Опять выли бабы, стояли смурные мужики, а старушки шептались- божья кара.

В четыре часа ночи коту приснился кошмар. Спасаясь, кот выстрелил собой в зеркало шкафа, отрекошетил в меня и снова выстрелил в зеркало. От удара опрокинулся навзничь возле моей кровати. Проснулся. Прыгал на ногах-ходулях, выгибая спину коромыслом. Шипел - штоэтааа, штоэтааа. - Что происходит, болван? - испуганно спросила я, силясь вспомнить спросонок, существуют ли кошачьи дурковозы. - Шшштоэтаа, штооооэтааа? - выл кот и смотрел под кровать стеклянными глазами навыкате. Хрен его знает, что это - с тоской подумала я, - что ты там разглядываешь. Демонов ночи, пожирателей разума и сердец, вечернюю химеру, морок утренний или смерть соседского попугая, что забрела сюда случайно. И на всякий случай села, подобрав под себя ноги и закутавшись в одеяло с головой, только глаза остались. Какое-то время мы с котом смотрели друг на друга, несильно раскачиваясь, словно у нас кататонический ступор, один на двоих. - Ладно, - сказала я. И заглянула под кровать, не слезая с нее и не снимая с себя одеяла. И почти воткнулась в пол головой, словно гигантская личинка, потому что не могла балансировать руками. Извиваясь, заползла верхней половиной туловища обратно на кровать. Отдышалась. - Там ничего нет. Только весы. Вишневые, с нарисованной веткой сакуры. Их мне подарил один подонок. Только подонки дарят женщинам весы. Кота сразу попустило. Он прыгнул на меня, обнял лапами за шею и начал причитать: "мамычка, моя, мамычка, как страшно, там был Бука, прогони его". Зачем,- говорю, - его гнать? Буку нашего? Прогонишь, он с собой еще семерых приведет. Чужих. Пусть себе хрустит в углу. Кот вздрогнул. - А чем он хрустит? - Да сухой коркой мандариновой с прошлого года. От моли положила. Спи.

Невидимая сторона У нашей деревни одна странная особенность — кладбище в ней расположено буквально в её центре. Многие дороги ведут либо через кладбище, либо около него. Моей семье вообще сказочно повезло — мы жили непосредственно рядом с кладбищем. Мало того, что ты видишь кресты каждый раз, выходя из дома, так еще и все похоронные процессии проходят около твоих ворот. Сколько я их маленькой насмотрелась... Мотив похоронного марша я знала наизусть чуть ли не с младенчества. Это я к тому, что ребенком была не пугливым, насмотрелась на мертвых людей и кладбище меня не пугало. Когда мне было шесть лет, однажды ночью я проснулась и не обнаружила родителей. Позже я узнала, что они ушли в город в рыночный день. Чтобы не тратить денег на дорогу, пошли пешком — так многие жители деревни делали. Пешая дорога до города занимала около полутора-двух часов — то есть, чтобы в 6 часов утра быть на рынке, надо выйти примерно в 4 часа утра. Вот они и ушли, не предупредив меня — решили, что проснусь я утром, когда уже будет светло. Но я проснулась сразу после их ухода. В доме было темно, никто не отзывался на мой зов. Меня тогда охватил такой дикий страх, что я босиком, как была, вскочила с кровати и побежала к бабушке (она жила через семь домов от нас). Прибежала, значит, я к ней посреди ночи и стала стучать в окно. Сонная бабушка открыла, поохала, успокоила меня, объяснив, что родители ушли в город. Я вспомнила, что в страхе выбежала из дома, не закрыв за собой дверь. Так как я всегда была ответственным ребенком, то попросила бабушку сходить со мной и закрыть дверь. Бабушка поворчала, но повела меня к дому. Мы вместе зашли внутрь. Я обулась, накинула кофту, бабушка заправила постель... Я уже совсем успокоилась. Закрыв входную дверь, мы пошли к бабушке пить чай. Только мы вышли на дорогу (которая как раз мимо наших ворот вела к кладбищу), где-то со стороны кладбища послышался цокот копыт, как будто кто-то быстро несся на лошади. Мы инстинктивно уступили дорогу, оглянулись — никого нет. А топот все приближался. Даже если бы мы и увидели лошадь, это уже было бы странно, потому что, во-первых, она бежала с кладбища ночью, а во-вторых, в 1993 году в нашей деревне никто на лошадях уже не ездил. Мы остановились на обочине, глядя в ту сторону, откуда доносились звуки. Бабушка меня отодвинула за свою спину и придерживала рукой, да у меня и не было желания высовываться. Было очень страшно — как я понимаю, не только мне, но и бабушке. Это длилось не очень долго, но для меня время показалось вечностью. Страх сковал все мышцы, даже горло — я не могла толком дышать. Бабушка начала очень громко, чуть ли не криком, говорить всякие гадости матом, требуя, чтобы нечистая сила ушла и оставила нас в покое. Не сразу, но топот стих, остановившись, по моим оценкам, всего в пяти-семи шагах от нас с бабушкой. Мы, не разговаривая, быстро направились домой. Та ночь стала самым сильным страхом моего детства. Именно тогда мне стало ясно, что есть и другая,

Мой дар Я очень люблю читать о разных таинственных происшествиях, слушать всякие побасенки. Но сейчас я сама хочу рассказать вам об удивительных событиях, произошедших лично со мной. Такие случаи нужно рассказывать осторожно, с особой защитой, дабы не навредить самой себе. Пускай же в моём письме такой защитой станет число три - по количеству рассказанных мной историй. Я родилась первой из двоих близнецов, да ещё и левшой. Некоторые суеверные люди считают, что это дурной знак - недаром в народе говорят: «Левша - кривая душа». Не буду ни с кем спорить, скажу лишь, что удивительных и загадочных событий на мою долю и впрямь выпало немало. В мае 1965 года мне исполнилось двенадцать лет. Мы всей семьёй пошли на железнодорожную станцию встречать моего брата - перед призывом в армию он возвращался домой навестить родителей. Поезд прибыл, но брата в нём не оказалось. Проглядеть мы его никак не могли - нас было шестеро, мы пришли на вокзал заранее... Мама расстроилась ужасно, да и все остальные огорчились. Одна лишь я была весела и всю дорогу щебетала, что брат уже ждёт нас дома, что прямо сейчас бабушка «заводит» тесто для его любимых булочек. И папа, и мама в итоге даже рассердились на меня. И только представьте всеобщее удивление, когда брат и в самом деле оказался дома! Оказывается, когда поезд проходил невдалеке от нашего дома, он убавил скорость перед опасным участком дороги - железнодорожным мостом. А молоденькая проводница открыла на ходу дверь вагона понравившемуся ей пареньку - моему брату, чтобы сократить ему путь домой. Вот только откуда я знала, что брат уже дома - так и осталось загадкой для всех, в том числе и для меня самой. Второй случай, о котором я хочу рассказать, печальный. Приближался Новый год, люди веселились, украшали ёлки, во всех квартирах стучали топоры и повизгивали пилы. Все готовились встретить Новый год, у всех было прекрасное настроение, кроме меня. Почему-то я была уверена, что плотницкие инструменты, звуки, которые я слышу, делают гроб для моей любимой бабушки. Я плакала, молила Бога, пробовала предупредить маму о своих предчувствиях, но она велела мне замолчать, как и тогда в истории с братом! Мы стали наряжать ёлку. Бабушка сидела рядом с нами и шутила: «Не вешайте на ёлку много дождя, а то она промокнет». Потом она легла спать, попросила разбудить её поближе к полуночи... Но в полночь её уже ничего не могло разбудить - она умерла поздним вечером 31 декабря 1976-го. Но история на этом не заканчивается. Спустя два года после бабушкиной смерти, весной, я как-то утром зашла в ванную - и вдруг слышу бабушкин голос: «Не открывай воду, Таня, и так здесь очень сыро». Я сразу поняла, что это неспроста. Прибежав на работу, я попросила друга съездить со мной на кладбище. Добрались мы до места, подходим к могилке, я гляжу - а землю возле памятника размыло водой, и струйки воды бегут под памятник, к бабушке. Мы на скорую руку поправили что смогли. Потом начальник участка, узнав, что случилось, помог мне привезти песок и цементную плитку, чтобы укрепить холмик. Он все чесал в затылке, никак понять не мог - как же я узнала о случившемся раньше него? Да ещё и до того, как навестила бабушку?!

Ужас старого болота Моя мама в подростковом возрасте жила в деревне. За деревней было старое болото, если сойти с дороги и немного спуститься, сразу было видно низину, а в ней - круглое, словно блюдечко, болото. Уж на что люди не любят болота, а этого так просто панически боялись. С ним была связана какая-то нехорошая история, какая - мама не знает. Только так повелось, что с давних пор это болото считалось нехорошим местом и обходилось стороной. Как говорится, от греха подальше. Однажды местные пацаны нашли себе новое развлечение. Группа наиболее отчаянных (сред них как раз был друг моей мамы) спряталась в низинке у болота и с гиканьем и визгом вылетала на дорогу, стоило на ней кому-нибудь появиться. Незадачливые путники с воплями убегали, сломя голову, а довольные пацанята хохотали им вслед. Такая вот весёлая игра. Тогда ещё никто не знал, как плачевно она может окончиться. Некоторое время спустя деревенские озорники решили возобновить игру. Они вернулись к болоту и спустились вниз, в овраг - прямиком к проклятому болоту. Их не остановило то, что на краю болота, словно поджидая их, стояла закутанная в белое фигура. «Наверное, напугать кто-то решил», - подумали пацаны, и мамин друг вдруг свистнул - сам не зная зачем, просто по наитию, но от этого ухарского свиста фигура пришла в движение и в мгновение ока оказалась прямо перед ошеломлёнными ребятами… Они выбежали из оврага на дорогу и бросились бежать без оглядки, но странная фигура не отставала ни на шаг - только почему-то она бежала по оврагу. Несколько раз - мамин друг видел - фигура пыталась выбраться на дорогу, но что-то её не пускало, какой-то невидимый барьер. Она словно всё время упиралась в незримую стену, но преследования не прекращала. Ребята уже выбились из сил, но тут, к счастью, показался перекрёсток, и пацаны свернули на другую дорогу. Фигура остановилась на краю дороги, так и не выходя из оврага, словно приклеилась к этому месту. Так она и стояла - длинный белый силуэт, пока не скрылась за

Я тут намедни наткнулась на рассказик, где одна женщина пишет, как у нее под кроватью домовой заплакал по поводу переезда. Ну, семья утром собралась переезжать, а домовой расстроился. Типа, он же за любой кипеш, кроме голодовки, а его не позвали. Обидно, знамо дело. И когда все сладко почивали, у этой женщины под кроватью раздался плач. И она такая сразу: домовой! Ну, точно. 21 век же. Как есть, домовой. И начала его уговаривать, чтобы не плакал, мол, харэ лужи лить, возьмём мы тебя, зуб даю. Я думала, ей в комментариях номера психушки скинут, ан нет. Все дружно начали делиться своими историями. У всех домовой. Кто слышал, кто видел, у кого-то мелочи дома пропадают. И все его с собой зовут, когда переезжают. Богохульники окаянные. Это ж все язычество и бесовство. Суеверия это. Нельзя это сочетать с православием. А вы ведь все верующие. Ходите в церковь воду заряжать. Поститесь даже. Детей крестите. И параллельно в миску молоко для домового наливаете. Псс, люди. Это вы демонов своих кормите. Бесы это. Так церковники говорят. А я говорю, что это галлюцинации. Так бывает. От стрессов и переутомления. Ещё сонный паралич есть. Вот когда вы домовых видите, которые на вашей постели сидят - это не домовой. И не бес. А сонный паралич. Вот ему вы молоко в миску наливаете. А это вам пить надо. И ещё какие-нибудь успокоительные. Если вы вечером на реке не хотите русалок узреть. А то вдруг вы хотите. Одно же другому не мешает, да? Вы же все верите. Во всё и сразу. В старое и новое. В силы природы, приметы, народную медицину, загробную жизнь, вселенную, которая принимает ваши заявки на желания, в колесо сансары, чакры, карму, реинкарнацию, в ведьм, сглаз, колдунов и Одина, в ангелов и валькирий, в тайную ложу и явную лажу. А некоторые даже в деда Мороза. Серьезно. Дети сомневаются, а они верят. Я даже немного таким людям завидую. Они при любых обстоятельствах знают, к кому обращаться, как и что именно говорить и просить. И в какие дни. И в какое время суток. Не забывать учитывать направление ветра. Там попросить, тут сказать, здесь плюнуть, там потереть, понюхать, попить, поплакать, хоба. Готово. Получите - распишитесь. С каждым разом все чудесатее и чудесатее. Вы даже не представляете, как трудно живется реалистам. Мы переезжаем не то, что в другие дома, в другие города, и домовых у нас нет. Ничего не пропадает. Молоко никто не пьет. Под кроватью во время переездов никто даже не всхлипнул ни разочка. Мы не верим, мы анализируем. Тут радиация, там сильные магнитные поля, тут недосып, а в пятницу нужно к терапевту. Ни во что мы не верим. Только в самих себя. А это сложно. Ибо спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Если не поспешат на помощь домовые или гномики, на кого вину свалишь? Сам будешь со всех сторон виноват. Ссыкотное это дело. И можете бросать в меня свои веники - обереги, эка напасть, право слово. Потому что миром правят масоны, каждый ребенок знает. Думаете, почему они стали сомневаться в дедушке Морозе? Ладно - ладно, шучу. Но с тех пор, как в российской конституции стал фигурировать бог, а в УК РФ есть статья об оскорблении чувств верующих, поостереглись бы вы со всей этой ересью языческой, граждане, не гневите сильных мира сего, не для того они скрепушки ваши духовные конституционно укрепляли. Детям уже запретили день Нептуна праздновать,так что - тсс, тихонько идем наливать молоко своим домовым. Вы имена-то им дали? А то негоже так, без имени-то. Моего Тимошкой кличут, а ваших? Автор: Орешниковая Соня

Потусторонний сюрприз. Невероятный случай Пришедшая во сне покойная бабушка, рассказала где спрятала клад. Прямо перед моим тридцатилетием, приснился мне сон. Стою я недалеко от старого кладбища. Кресты повалены. Ветер такой силы, что с ног сбивает, деревья до земли гнёт. Тучи черные очень низко летят, голову мою цепляют. Жуть короче. Подходит ко мне бабушка моя, тридцать лет уже как померла, как раз когда я родился. Я её только на фотографиях видел, а живьём никогда. - Здравствуй внучек,- говорит - Здравствуй бабушка,- здороваюсь я - Ну как вы живёте без меня? Тяжко поди? - Да вроде всё хорошо,- говорю,- Не болеем, не бедствуем вроде. - Вот и ладно, вот и ладно,- щурится бабушка,- Я вот для чего тебя пригласила. Вон видишь памятник со звездой. Там дед твой лежит. - Мама мне много о нём рассказывала. Ведь он помер за год до моего рождения,- смотрю я на памятник - Вот, вот,- продолжает бабушка, -только мало кто знает о его юности. Да наверно никто и не знает кроме меня. Разбойничал он по молодости, все копил, на старость берег. Лихой был красавец. - Дед и разбойник?- удивился я,- Что-то мало в это верится. Его говорят с почестями хоронили. - Ну это он потом таким стал, а в юности разбойничал. Бабушка протянула руку в сторону памятника, - Прямо под памятником деда твоего сложила я все что накоплено нами было. Забери. Негоже когда добро бесхозно лежит. Мы не пожили, так хоть ты поживи красиво. Проснулся я в холодном поту, майка насквозь, голова гудит. -Ничего себе сон,- думаю,- А вдруг это правда. Вдруг действительно под памятником деда золото спрятано. Ух и заживём мы тогда. Ехать только далеко, семьсот километров. Да и нет никого из родных уже в той стороне чтобы остановиться. Придется без отдыха ехать туда- сюда. Ну и дед. Ну и дела. С неделю мне этот сон ещё снился, всё покоя не давал. Все нервы вымотал. Снится бабушка, ругается что не еду, пальцем грозит. В общем собрался я и поехал на своей старенькой шестёрке. Доехал без проблем. Сразу нашел это старое кладбище, не забыл ещё. Остановился, никого вокруг. Даже птиц не слыхать, во как тихо. Те же деревья стоят, как во сне мне снились. Те же кресты гнилые на земле. Памятник деда я сразу увидел, на самом краю он стоял. Ржавый весь уже, наверху половина звёзды только, во как проржавела. Взял я из машины маленькую лопатку и пошел клад выкапывать. Только шаг ступил на кладбище, ветер вдруг поднялся. Ну прямо как во сне моём. Тучи низко летят, жуть. Думаю, ещё бабушки здесь не хватает для полного счастья. Подошёл я к могилке, поздоровался, извинился что долго не был. Осторожно нагнул памятник в сторону, положил на землю, а у самого мурашки по спине бегают. Смотрю, вроде что-то есть под ржавчиной. Лопаткой по сторонам копнул. Встал, осмотрел все вокруг на всякий случай. Вдруг следит кто. Мне лишние глаза никчему. Вроде нет никого. Достал коробку ржавую, а сердце так и прыгает. Не обманула значит бабушка. Сковырнул крышку проржавевшую. Достал свёрток большой, из полуистлевшей ткани. Разворачиваю и... - Ну спасибо тебе бабуля, удружила,- вскрикнул я,- Где золото? В сверке лежали бумажные деньги, времён послевоенных. Вернее то что от них осталось. Одна труха. Много было денег...в своё время. - Ну спасибо тебе, такие километры отмахал, - рассмеялся я,- Ну и бабуля. Ветер стих также неожиданно как и начался. Тишина вокруг аж уши закладывает. Стою я возле заброшенной могилы деда, и так мне вдруг стыдно стало. Стыдно, что за двадцать лет ни разу не был на могиле деда. Стыдно, что за последние десять лет ни разу не вспомнил о деде. Стыдно, что за богатством я прилетел не взирая на расстояние и дела. Поставил я памятник на место и поехал в деревню за краской, Покрасил памятник деда, земли натаскал, поднял могилку. Цветы положил и попрощался с дедом. Навестил и бабушкину могилку, что чуть ниже была. Подправил её, цветы положил, конфеточку. Подхожу к машине, оборачиваюсь. Вы не поверите. Возле дедовой могилки стоит моя бабушка. Смотрит она на меня и улыбается.

Порча и гусеница Детство моей мамы было очень трудным: оно пришлось на голодные послевоенные годы. Ели что и как придется, и у мамы имелись проблемы с пищеварением, которые она объясняла испорченным со школьной скамьи желудком.Врачи ставили ей диагноз язвенная болезнь и предлагали операцию. Но ложиться под нож маме, конечно же, не хотелось, она лечилась народными средствами. Потом решила обратиться к известной в нашем крае целительнице.Та сразу определила причину многолетних маминых страданий, сказав, что на нее наведена сильная порча, причем еще в детстве. Она заговорила банку воды и дала маме, наказав пить утром и вечером. При этом целительница предупредила, что начнутся приступы рвоты и нужно внимательно смотреть, что при этом выйдет.Уже на второй день лечения из мамы вышла... большая, около 10 сантиметров длиной и два толщиной гусеница темно-фиолетового цвета с оранжевыми точками и длинными ворсинками.Сначала мама в недоумении рассматривала это «чудо», потом позвала меня. И я тоже видела это существо, слабо шевелящееся в тазу, и не верила своим глазам.Потом мама, помня наказ целительницы, пошла поискать пакет, в который можно уложить гусеницу. Я тоже вышла из ванной. Когда мы вернулись, гусеницы уже нигде не было! Из ванны она уползти не могла, то есть попросту исчезла!Когда целительница выслушала этот рассказ, ничуть не удивилась, сказав, что так бывает очень часто: порча просто возвращается к тому, кто ее навел (если, конечно, он еще жив). Понимая, что именно этот вопрос интересует маму больше всего, поведала:- В школьные годы вам пришлось жить у чужих людей, а их не очень-то радовал лишний рот. Вот хозяйка семейства и навела вам порчу на желудок.У мамы от услышанного мороз пробежал по коже. Ведь все так и было. Она с десяти лет скиталась по людям, так как в их деревушке была только начальная школа - четырехлетка. Учебу пришлось продолжать в другом селе - за десятки километров от дома, снимать угол у чужих людей.Хотя ее родители привозили хозяевам деревенские гостинцы - сало, яйца и т.д., на стол хозяйка всегда ставила только картошку в мундире.Возможно, родных детей тайком кормили и получше, а вот квартирантка ходила полуголодная. А ведь нужно было еще учиться и по выходным совершать многокилометровые переходы до своей деревни!Вспомнилось все это маме, но ей не хотелось верить, что на ни в чем не повинного ребенка могли навести порчу только из-за того, что он оказался лишним ртом!Но потом вдруг всплыл в ее памяти полузабытый факт: а ведь сын хозяев, ее ровесник, утонул, когда ему не было и пятнадцати лет. Не могло ли это быть наказанием свыше его матери за то, что она испортила здоровье чужому ребенку?Кстати, после этой истории с гусеницей у мамы исчезли боли в желудке, наладилось пищеварение. Лилия КАРЕВА, г. Иркутск

НАТАША Меня зовут Ира. Мне 36 лет. Я хочу вам рассказать случай, который произошел со мной пять лет назад. Помню все, как будто произошло вчера. Шесть лет назад я счастливо вышла замуж за моего нынешнего мужа Артёма. Сыграли свадьбу, и через год я родила красивую и здоровую дочку. Назвали Наташей. Росла она прилежной, по пустякам не плакала, только издавала мурчание, похожее на кошачье мурлыканье. Мы с мужем не могли нарадоваться на наше чудо. А когда ей пошёл 4-ый год, случилось то, чего боится любая мать – мою дочь сбила машина… Насмерть. В тот роковой день она играла на площадке с другими ребятами, и я всего на секунду отвернулась, и послышался скрип шин. Дальше всё было как в тумане: скорая, милиция, прохожие… Когда я поняла, что произошло, я впала в истерику. Мне ввели успокоительное – и я отключилась. Очнулась у себя на кровати. Рядом сидел муж и врач. Я не помнила, что произошло. Мне напомнили. У меня снова случилась истерика, но продолжалась она недолго. Потом началась глубокая депрессия. Я не на что не реагировала, как будто из меня выскребли все эмоции, а оставили только наружную оболочку. На все вопросы я отвечала невпопад, только первое, что в голову придёт. Меня сильно выводили из себя соболезнования, которые все родственники говорили ежеминутно. На похоронах я не плакала просто стояла и смотрела в одну точку. Через месяц депрессия прошла, но осадок остался. Я задалась новой целью: вновь забеременеть. Так прошёл год. В тот день, когда произошла эта история, муж был на работе до 9 вечера, а я сидела дома одна. Дабы отвлечься, я решила заняться домашними делами. Было 3 часа дня. Я пошла в кладовку за грязным бельём. Как только я туда вошла, дверь захлопнулась. Я бросила бельё и начала ломиться наружу. Тут погас свет и послышался детский знакомый голосок: «Мамочка, не шуми, а то плохо будет. Дома чужие». Я обернулась и увидела Наташу. Нет, она не была окровавленная или что-то в этом роде – она была как живая! В том же платьице, в каком умерла. «Тише», повторила она. «Наташа, ТЫ?!», воскликнула я. «Тише!» — уже строго сказала Наташа. Я расплакалась. Моя девочка! Я так по ней соскучилась! «Не плач, мамочка, Я ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ». Сказала – и испарилась. Я плача вышла из подвала. На этот раз дверь поддалась. То, что я увидела, повергло меня в шок: всё было перевёрнуто и пропали деньги! Моя умершая дочь спасла меня от грабителей. Я в панике позвонила в милицию и мужу. Когда милиция закончила опрос и поиск улик, Артём потребовал от меня объяснений, как я спаслась от воров. Я рассказала ему историю с кладовой. Он меня успокоил, и мы пошли убираться. В спальне меня ждал новый сюрприз: на нашей с мужем кровати лежали вещи Наташи, а на них записка с надписью печатными неровными буквами: «НЕ ВЫБРАСЫВАЙ – ПРИГОДИТСЯ!». Я расплакалась и позвала Артёма. Увидев это, он удивился и хотел выбросить, но я устроила такую истерику, что он бросил эту затею. Через год я снова родила дочку. Она была точной копией Наташи, даже вела себя, как она. Перед тем, как выйти из роддома, мне снился сон, в котором снова была Наташа. Она говорила: «Вот я и вернулась! На этот раз береги меня». После этого сна я окрестила дочь Наташей.

«У нашей воспитательницы дома есть девочка, которая точно такая же, как я» Каждый день по дороге из детского сада моя дочь говорила одну и ту же фразу. Не капризно. Не играючи. Спокойно, как будто рассказывает, что на полке стоит кружка. — Мама, у нашей воспитательницы дома есть девочка, которая точно такая же, как я. Сначала я улыбнулась. Так улыбаются взрослые, когда внутри уже неприятно, но очень хочется сделать вид, что ничего страшного не происходит. Полина сидела сзади в своём кресле, болтала сапожком и смотрела в окно, где по стеклу ползли мокрые мартовские разводы. Ей было четыре. В этом возрасте дети ещё не умеют врать красиво. Зато умеют замечать то, что мы отгоняем от себя неделями. — Что значит «точно такая же»? — спросила я тогда. Она пожала плечами, будто я задаю странный вопрос. — Глаза такие же. Нос такой же. И волосы. Тётя Лена сказала, что мы просто как две капли воды. У меня так сжались пальцы на руле, что потом ещё долго болели костяшки. Мы отдали Полину в домашнюю группу только осенью. До этого тянули, как могли. То свекровь помогала, то я брала работу домой, то мы с мужем, как тысячи семей, делали вид, что ещё немного — и всё само наладится. Не наладилось. Денег меньше не становилось, работы тоже. Свекровь всё чаще жаловалась на давление. И когда подруга посоветовала женщину, которая берёт только троих детей, готовит сама, держит квартиру в идеальном порядке и всегда на связи по камерам, я, честно, выдохнула. Квартира у Лены была обычная: старый дом, узкий коридор, коврик у двери, чайник на плите, детские рисунки на холодильнике. Именно это и успокоило меня больше всего. Не глянец. Не показуха. А ощущение, что здесь живут по-настоящему. Первые недели я заглядывала в камеры каждые двадцать минут. Потом реже. Полина ела, спала, лепила, смеялась. Иногда я опаздывала из офиса, и Лена без единого упрёка кормила её ужином. Муж говорил, что мне наконец повезло. А потом начались эти слова про девочку. Не один раз. Не два. Каждый вечер — почти одинаково, с той же серьёзностью, от которой хочется не спорить, а слушать. Я сказала мужу. Он рассмеялся сразу. Слишком быстро. — Поле четыре года, — ответил он. — Дети вечно что-то придумывают. Я кивнула, потому что в браке иногда легче кивнуть, чем признаться, что тебя уже трясёт от одной детской фразы. Но через несколько дней Полина сказала другое. Тихо. Без жалобы. Почти шёпотом. — Мне больше нельзя с ней играть. Я посмотрела на неё в зеркало. — Почему нельзя? — Тётя Лена сказала, что мне туда нельзя. И к ней тоже нельзя. В тот вечер я почти не спала. Рядом сопел муж, на кухне тикали дешёвые часы, а у меня внутри росло то самое чувство, которое женщины слишком хорошо знают: когда у тебя ещё нет фактов, но тело уже поняло правду раньше головы. Через три дня я ушла с работы раньше. Никому ничего не сказала. Ни Лене. Ни мужу. Даже себе не призналась, что еду не «просто проверить», а потому что мне страшно. Во дворе, за мокрой металлической горкой, играла девочка в розовой шапке. Одна. Лена её не видела. Я увидела сразу. И у меня внутри как будто что-то оборвалось, потому что это был не «похожий ребёнок» и не детская фантазия. Это было лицо моей дочери. Те же большие глаза. Тот же тонкий нос. Та же линия подбородка, которая в нашей семье всегда бросалась в глаза на старых фотографиях. Девочка подняла голову, и в этот момент я поняла самое страшное: я уже где-то видела этот взгляд. Не у Полины. У человека из семьи моего мужа. Я не вошла сразу. Сначала достала телефон. А потом заметила на подоконнике в кухне то, чего раньше там точно не было. Старую фотографию в тёмной рамке. На ней стояли мой муж, его мать… и эта девочка. Скажите честно: вы бы вошли в тот дом сразу — или сначала проверили бы, кто ещё все эти месяцы молчал?

СУДЬБА ДАВАЛА ИМ ЗНАКИ Это случилось совсем недавно с моей подругой Аней, она рассталась со своим парнем Сашей после двух лет совместной жизни. Отношения у них не складывались, и на совместное будущее надежд не подавали, было слишком много "но" не смотря, на их тягу друг к другу. За это время они стали друг другу как родные, и все бы так и продолжалось, если бы моя подруга не встретила и не полюбила другого, а со своим родным человеком осталась просто друзьями. После нескольких месяцев попыток вернуть свою любовь Саша сдался, и занялся фотографией заброшенных мест в ночное время суток - недостроенные дома, советские лагеря, заброшенные военные базы и все в этом духе. Все это ему помогало забыть Аню и наполняло его жизнь новыми эмоциями. А Анютке её новый возлюбленный сделал предложение, когда она со мной делилась этим радостным событием за чашечкой кофе, также рассказала и о том, что ей часто начали сниться жуткие кошмары, причем один за другим, пока не кончиться ночь. Рассказала мне то, что выяснилось одно совпадение: кошмары снились именно в те ночи, в те моменты времени, когда Саша лазил по заброшенным местам с фотоаппаратом и испытывал немало страха. Но Аня пока не придавала этому значения, а мне показалась, что они действительно друг другу как родные стали, и между ними образовалась какая-то связь. Мне стало страшно, казалось, что нельзя рвать эту связь, Ане лучше как можно быстрее вернуться к Александру пока не случилось чего-то жуткого, но советовать я ей этого не стала. Так и разошлись по домам. На следующее утро, по местным новостям рассказали о сорвавшемся с крыши заброшенного 16-ти этажного здания и разбившемся на смерть фотографе, личность которого пока не удалось установить, т.к. при нем не было документов. Во время озвучивания этой новости как заставка стояла, со слов диктора: «Последняя фотография с фотоаппарата, одиноко стоящего на штативе на крыше». На фотографии я узнала Сашу, там была сегодняшняя дата и время - 3:39. Запаниковав, я набрала Ане, но трубку взял её жених, и жалобно прерываясь, еле выдавил из себя: "Врачи констатировали смерть в четвертом часу утра. Ани больше нет, умерла во сне...".

Спустя 20 лет я приехала в квартиру, которую когда-то переписала на сестру, и застала её спящей на коврике у двери, в старых лохмотьях, пока мой сын при гостях вытирал об неё ноги и называл сумасшедшей служанкой... Я только кивнула. Со стороны и правда трудно было поверить, что я еду не просить и не искать ночлег, а возвращаюсь туда, где когда-то всё было моим. Простое серое пальто, стоптанные ботинки, усталое лицо женщины, которая слишком много лет прожила не для себя. Двадцать лет на Севере не проходят бесследно, они забирают здоровье, стирают мягкость из голоса и оставляют только привычку молча тянуть своё. Но именно эти двадцать лет когда-то и стали этой квартирой, этим ремонтом, этой мебелью и той жизнью, ради которой я столько лет держалась вдали от дома. — Здесь, сынок, — ответила я и протянула деньги. Он удивлённо посмотрел на чаевые, потом на меня, будто хотел спросить что-то ещё, но промолчал. Я вышла из машины, подняла голову на знакомые окна и на секунду замерла. Свет горел почти во всех комнатах, с балкона тянуло сигаретным дымом, а даже во дворе было слышно музыку и чужой смех. В квартире явно были гости. Я не предупреждала о приезде. Хотела увидеть их лица без подготовки, без звонков и суеты. Всё это время мне казалось, что именно ради этой минуты я и жила, терпела, работала, отправляла деньги, держалась из последних сил. Я представляла, как Тамара ахнет и бросится меня обнимать, как Артём, уже взрослый мужчина, скажет что-нибудь простое и важное, вроде: «Мама, ну наконец-то. Теперь ты дома». Эту квартиру я когда-то переписала на сестру перед отъездом, чтобы у неё и у моего сына всегда была крыша над головой. Тогда мне казалось, что если самой не получилось быть рядом, то хотя бы жильё, деньги и постоянная помощь смогут это заменить. Только теперь, входя в подъезд и поднимаясь на лифте на нужный этаж, я ещё не знала, во что за эти годы превратилась моя забота. Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Внутри смеялись, звенели бокалы, пахло дорогими духами, жареным мясом и чужим весельем. В прихожей толпились гости, кто-то снимал на телефон, кто-то громко спорил, кто-то уже навеселе рассказывал что-то у зеркала, и поначалу на меня никто даже не посмотрел. Я была для них просто старухой в скромном пальто, которая зашла не туда. Но потом мой взгляд опустился вниз, и всё остальное в ту же секунду перестало существовать. Прямо у входной двери, на коврике, лежала женщина. Сначала я увидела только старые тряпки, босую ногу и спутанные седые волосы, потом она пошевелилась, и у меня внутри всё похолодело. Это была Тамара. Моя сестра. Та самая женщина, ради которой я когда-то оставила эту квартиру и половину своей жизни. Она лежала у порога свернувшись, как бездомная, в грязной одежде, больше похожей на лохмотья, и даже не поднимала глаз на гостей, будто давно привыкла, что здесь она уже не человек. В этот момент из кухни в прихожую вышел Артём. Мой сын громко смеялся, держал в руке бокал и даже не сразу заметил меня. Я успела подумать, что сейчас он хотя бы поможет Тамаре подняться или велит кому-то увести её в комнату, но вместо этого он шагнул к двери, поставил ботинок ей на спину и с усмешкой вытер о неё грязную подошву. Одна из женщин рядом с ним хихикнула: — Артём, ты ещё коврик испачкаешь. Он только махнул рукой и сказал так легко, будто речь шла о старой вещи, а не о живом человеке: — Да не обращайте внимания. Это наша сумасшедшая служанка. Держим её из жалости. Я не стала кричать, не бросилась к сыну и не устроила сцену, а просто шагнула вперёд, наклонилась к Тамаре и сказала: «Тома, вставай», и после этих слов мой сын медленно поднял на меня глаза...

В детском саду (из интернета) Я работаю в детском саду. Когда моя карьера воспитателя только начиналась, мне пришлось столкнуться с непонятными и необъяснимыми событиями. Конец моего первого рабочего дня, почти семь вечера, детей практически всех разобрали, осталось двое или трое. Зимой темнеет рано, но в группе горит теплый уютный свет. Мы вместе с ребятишками складывали мозаику, собравшись за столом в центре комнаты. Как раз за моей спиной, примерно в полутора метрах, темный проем туалетной комнаты, откуда вдруг послышался детский плач, а затем сильный удар и звук падения. Напуганная до одури, я заскакиваю в туалет, но никого там не вижу. Что и не удивительно – все «мои» детки продолжают собирать паззл, а «чужим» здесь взяться неоткуда (что это было, не знаю и по сей день). Еще не успев вернуться в комнату, я слышу стук в дверь приемной, тоже удивительно, так как дверь никогда не запирается. Выхожу в приемную, вижу женщину: молодая, приятная на вид, но очень бледная, с большим родимым пятном на шее, под самым подбородком. «Вы за кем пришли?»- спрашиваю я, вспоминая, что утром, когда принимала детей, эту женщину не видела, и прикидывая, как же отдавать ребенка незнакомому человеку. «За Мариночкой»,- отвечает загадочная посетительница слабым, каким-то «неживым», голосом. «Ага, значит за Смирновой»,- думаю я. Возвращаюсь к детям, беру Марину за руку и говорю: «Пойдем миленькая, посмотришь и скажешь, твоя это мама или нет». Приходим в приемную, а там никого… Я очень удивилась, Марина – девочка очень развитая и умная для своих 5 лет, посмотрела на меня как на сумасшедшую. Через 15 минут за Мариной пришел ее папа. На тот момент в группе остались только я и он, остальных детей тоже забрали. Когда я рассказала ему о произошедшем, он отвел Марину в машину к супруге, он весь как-то сжался, а потом абсолютно неожиданно для меня зарыдал в голос. Быстро взяв себя в руки, он рассказал мне печальную историю их семьи. Когда Марине было только два года, и она только начинала ходить в детский сад, его супруга, мама Марины, ехала забирать ее вечером после работы. Дорога была скользкой, мама Марины не справилась с управлением, вылетела с дороги, машина загорелась, женщина погибла… Было это ровно 4 года назад. Папа моей подопечной, показал мне фото своей покойной супруги – это была наша странная гостья. В этом не было никаких сомнений. Всегда, когда я вспоминаю эту историю, я не чувствую страха, только всепоглощающую жалость к маме, которая больше никогда не сможет обнять свою маленькую дочь...

Подвальный переход Работала я медсестрой в хирургии. Точнее сказать, была девочкой на побегушках у главной медсестры. И вот, направили меня однажды забрать результат рентгена, а это в другом корпусе. В окно гляжу – ливень страшный, думаю, придётся по подвальному коридору снова идти. Болеть и идти на больничный не могла, на руках сын без отца рос. Коридоры этой больницы, скажу я вам, просто лабиринты! Метра 2 в ширину, обложены тусклой советского производства плиткой. И, где-нигде, двери по бокам во всякие технические сооружения. Спустилась на лифте, иду по табличкам, как богатырь русский – направо путь в морг, прямо – в онкологию, налево в корпус №2, где рентген, куда мне и надо было. Иду быстро, не оглядываюсь. Женщина я всегда впечатлительная, чуть что, так сразу в панику. Заворачиваю, там ещё разветвление уже в 1 корпус, ну, думаю, понастроили ходов, как у гномов! Была я там всего 2 раза, и то, с медсестрой и уборщицей, путь мне показывали. А сейчас одна шла. Заворачиваю и вижу – часть ламп в коридоре не горит и отрезок пути мрачный, а дальше вдалеке тусклый свет. Коридор длинный, я удивилась, что так далеко во 2й корпус идти надо, но иду. Стараюсь думать о чём то другом. Дошла до тёмной части, там трубы какие-то в пол шли, а дальше темень. И тут из-за труб этих выходит резко так мужик, я дёрнулась, испугалась. Говорит мне – не бойся, мать, поворачивай обратно, туда дороги не будет. Я удивлённо спрашиваю – почему? Говорит – да ты, мать, прямо в морг свернула! Мои глаза уже к полутьме привыкли и я разглядела у мужика белую чистую рубаху и усища огромные чёрные. А глазки как угольки – хитрые. Повернула я обратно, робко так, пошла на свет, завернула, читаю табличку, мол, корпус 2 – прямо. Иду, где лампы мигают, где ярче горят. Слышу грохот лифтовой двери, приехал кто-то. И тут вывозят санитары с практикантами каталку с телом накрытым, показывают студентам куда в морг идти. Я к ним прибилась, думаю, лучше уж под дождём пойду, чем тут плутать буду! Выйду из здания морга и пробегу, там под навесами спрятаться можно по пути. Ну, иду с ними, пришли, стали подниматься. Я в морг заскочила, с Люськой поздоровалась – та при морге работала, покойничков одевала на «выписку». Та выходит измученная, говорит, сегодня аншлаг у них, уже семерых одела, родственникам передала и седьмой такой мужчинка симпатичный оказался! Говорю ей – дура ты, Люська, уже дошла от одиночества, что на покойников заглядываешься! А она отворачивает простыню и показывает мне чернявого, с большими усищами, да в белоснежной рубахе, да заявляет так гордо: "Холостяком был! Красавец!". А я как попячусь назад, орала, наверное, очень громко, но Люське не сказала, от чего. Так мне тот холостяк в память и врезался, что я никогда больше одна по тем больничным подвальным переходам не хожу. из интернета

Они обрили голову официантке ради смеха — но когда вошёл её муж, все потеряли дар речи… Анна трудилась официанткой в элитном ресторане вот уже почти пять лет. Каждый вечер, облачаясь в безукоризненно отутюженную униформу, она приветствовала посетителей с неподдельным радушием, какой бы изнурительной ни оказывалась смена. Постояльцы редко задумывались, что прячется за этой безмятежной приветливостью. Для большинства она оставалась всего лишь очередной официанткой, чья задача — вовремя принести заказ, убрать посуду и пожелать приятного вечера. Никому не было известно, что после завершения работы она мчалась домой к тяжелобольной матери, которая нуждалась в медикаментах, заботе и неусыпном внимании. Именно поэтому Анна ни за что не могла позволить себе лишиться этого места. Она сносила хамство клиентов, необоснованные выговоры управляющего и бесконечные переработки, осознавая: иного выбора сейчас просто нет. В тот пятничный вечер ресторан был набит битком. В огромных окнах отражались огни ночного мегаполиса, мягко звучала живая музыка. Официанты сновали между столиками, повара едва успевали справляться с потоком заказов. Атмосфера казалась праздничной, пока в VIP-зону не вступила компания молодых состоятельных мужчин. Они прибыли на шикарных авто, громко переговаривались ещё у входа и держались так, будто весь ресторан принадлежит только им. Во главе компании шествовал Виктор — самоуверенный мужчина около тридцати, привыкший получать всё, что пожелает. Его приятели постоянно пытались развеселить друг друга, и самым лёгким способом для них было унизить кого-то из персонала. Управляющий встретил гостей почти с поклоном: он отлично знал, что эта компания оставляет щедрые чаевые и нередко арендует зал для вечеринок. Потерять таких посетителей означало лишиться серьёзной доли выручки. Когда Анне поручили обслуживать этот столик, она лишь глубоко вздохнула и направилась к гостям с привычной улыбкой. «Добрый вечер. Что будете заказывать?» — ровно спросила она. В ответ — насмешливый взгляд Виктора. «Для начала принеси нам самое дорогое шампанское и улыбайся шире. Уж больно ты хмурая». Его друзья дружно расхохотались. Анна молча записала заказ и ушла на кухню. Ей уже встречались подобные люди, и она знала, что лучше не ввязываться в споры. Но в этот раз всё оказалось гораздо хуже. Едва она принесла напитки, как один из мужчин нарочно задел бокал локтем. Красное вино пролилось на белоснежную скатерть. «Какая неловкая официантка», — громко заявил он, хотя все прекрасно видели, кто виноват. «Простите, сейчас всё заменю», — тихо ответила Анна. Ей пришлось несколько раз менять приборы, подавать новые блюда и выполнять бессмысленные капризы гостей. Они требовали лёд, а через минуту просили убрать его. Заставляли её возвращаться снова и снова, наслаждаясь тем, как она вынуждена бегать через весь зал. Некоторые посетители с сочувствием наблюдали за происходящим, но никто не вмешивался. Люди предпочитали делать вид, что ничего необычного не случается. К полуночи мужчины изрядно захмелели. Их смех становился всё громче, а шутки — всё злее…

Полицейские пожалели бедную старушку, которая незаконно торговала на улице: но когда один из офицеров наклонился и внимательно рассмотрел овощи, женщину сразу же арестовали Полицейские получили вызов о незаконной торговле на углу главной улицы и сразу примчались на место. Но, увидев там безобидную старушку с ящиком овощей, их решительность пропало. Женщина стояла рядом с аккуратно разложенными помидорами, морковью и огурцами, в поношенной кофте и выцветшей юбке. — Бабушка, вы знаете, что торговля на улице запрещена? — спокойно спросил один из полицейских. — Знаю, родной мой, — вздохнула она. — Просто мне нужны деньги на лекарства для больного сына. У него больше никого нет, а помощи ждать не от кого. Все эти овощи я вырастила сама, в моём огороде. Здесь нет ничего плохого. Полицейские переглянулись. Нарушение было очевидным, но им стало жалко старушку. — На этот раз мы ничего не сделаем, — сказал старший. — Но, бабушка, постарайтесь найти другую подработку. Другие офицеры могут быть не такими добрыми, как мы. — Да-да, обязательно, — ответила женщина, заметно нервничая, будто ей не терпелось, чтобы они поскорее уехали. — Раз уж мы приехали, давайте купим у вас хоть что-то, — улыбнулся один из полицейских. — Сделаем доброе дело. — Нет, не надо, дорогой, — ответила она поспешно. — У меня и так много покупателей. — Много покупателей? — удивился напарник. — Но ведь вокруг никого нет. — Ну… приходят по утрам, — смялась старушка, — вы просто не застали. — Хорошо, тогда хоть пару помидоров возьмём, — настаивал полицейский. — Не стоит, сынок, — снова отмахнулась она, — оставьте, пусть другим достанется. Её голос дрожал, взгляд метался. Один из полицейских нахмурился, наклонился и взял с ящика помидор. Он внимательно осмотрел его, потом резко произнёс: — Арестуй её. Сейчас же. — Что? Что случилось? — удивлённо спросил напарник. Оказалось, что старушка…

Во время свадьбы свекровь подошла ко мне и сорвала с меня парик, показав всем гостям мою лысую голову: но потом случилось неожиданное... До недавних пор я боролась с раком. Долгие месяцы лечения, больничные стены, химиотерапии, от которых медленно исчезали силы и волосы… Но однажды я услышала от врача самое главное: «Вы здоровы». В тот же долгожданный день мой любимый сделал мне предложение. Я расплакалась от счастья и, конечно, сказала «да». Мы начали готовиться к свадьбе. Я сильно волновалась, что подумают люди о моем внешнем виде. Многие родственники жениха знали, что у меня были проблемы со здоровьем, но что именно — я им не говорила. И вот — долгожданный день. Всё казалось идеальным… пока не подошла она. Свекровь. Она всегда не любила меня, а я отлично знала почему. Свекровь считала, что я не смогу подарить её сыну детей, и что он мог бы жениться на «здоровой» девушке. Она подошла молча, и в следующее мгновение я почувствовала, как с головы сорвали парик. Раздался её громкий, почти торжествующий смех: — Смотрите! Она лысая! Я же вам говорила, а вы не верили! В зале послышались смешки, кто-то отвернулся, кто-то замер. Жених обнял меня, пытаясь успокоить, но я чувствовала, как дрожит его рука. И тут случилось кое-что неожиданное, после чего свекровь сильно пожалела о своем поступке..

История мужчины В моей бурной жизни была такая история. С группой старателей я отправился мыть золото в Корякии, и там приключилась история - заночевали мы на берегу реки, в месте, где, как казалось раньше, кто-то жил (можно было распознать заросшие стлаником фундаменты каких-то строений). Место казалось подходящим для того, чтобы разбить палатки, но на меня давил беспричинный страх. Как я теперь понимаю, я не один такой был, но ведь никто не хотел прослыть трусом в глазах товарищей. Разбили палатки, поели. Но ночью страх начал нарастать, переходя в ужас, панику, и, какие бы мы ни были храбрецы, а в какой-то момент, не сговариваясь, свернули свои вещи и убежали с недоброго места. Потом нам местный житель рассказал, что в восемнадцатом веке был на этом месте казачий острог. Когда мужчины поехали добывать соболиные шкуры и в городище остались только женщины и дети, отряд каких-то разбойников напал на острог и всех, кто был в остроге, вырезал. Не просто вырезали, а долго мучили - кто знает правду о том, как люди умирали, молчат, слишком она жуткая, эта правда. И вот больше никто и никогда на старом городище не строился, потому что даже переночевать на этом страшном месте не удается - иным слышатся какие-то звуки, шаги, голоса, вскрики, но в конце концов любой сбегает с этого места в паническом ужасе.