Публикация от 24 октября 2026

говорила бабушка, был распорот, лицо объедено, шея перекушена… Она отбежала подальше от толпы, и ее вывернуло. Откашлявшись, прислушалась к людской беседе: — Внучку найти не могут, пропала… — Мать честная! — … батюшки-святы, Иришка, цветочек! — Иришка где? Иришка! Тут общий галдеж прорезал визг, от которого кровь у бабули застыла в жилах. Кричала ее соседка. Глаза у нее были как плошки, она простерла руку и тыкала пальцем куда-то перед собой. Все уставились в ту сторону, и то, что они увидели, заставило иных попадать на землю и закрыть лица руками. Женщины выли и метались по земле, старики крестились и твердили: «Сгинь, нечистый!». Бабушка видела, как по лугу, залитому лунным светом, бежит что-то сутулое, белое, как утопленник, с космами на голове. Оно бежало быстро, но нескладно, спотыкаясь и оборачиваясь. В том лице, рассказывала бабушка, не было ничего человеческого. Оно было перемазано кровью и искажено гримасой невыразимой боли, а белые глаза горели звериной ненавистью. Обернувшись в последний раз, оно издало вой, в котором были все муки загробные. В тот же миг бабушка лишилась чувств, потому что увидела, как на руках оно баюкало детскую головку. То была Иришка… Тем же утром, схоронив Иришку и Матвея Петровича, могилу вурдалака раскопали, его тело порубили на куски и сожгли под очистительные молитвы, а село предали огню. Так и стоит оно теперь, быльем поросшее. А неподалеку поставили нашу деревню. Памятуя о неладном, возвели церквушку, отыскали батюшку. С тех пор нечисти в тех краях не водилось.