О том, что мать умерла, Костя узнал из опеки. Ему позвонили и сообщили, что остался мальчик шести лет, Артём, его брат, получается.
– Иных родственников нет, – сообщила деловым тоном сотрудница опеки. – Так что решайте: будете оформлять опеку или мы его в детский дом определим.
Костя молчал и не знал, что сказать. И тогда женщина добавила:
– Вы можете приехать и познакомиться, а там видно будет. Не обязательно сразу решать.
– Когда? – спросил Костя.
– Чем скорее, тем лучше.
Он положил трубку и долго не мог даже пошевелиться. Пытался понять, что он чувствует. Не чувствовал Костя ничего.
Вечером он сказал Лене, стоя в дверях кухни:
– Мать умерла.
Лена обернулась от плиты, где что-то тушилось. Лицо у неё сделалось такое, будто она не расслышала.
– Какая мать?
– Моя.
– Ты же говорил, что у тебя нет матери?
– Ну, кто-то же меня родил, – ответил Костя. – Там мальчик остался. Шесть лет. Брат, получается.
Лена изменилась в лице.
– Какой брат?
– Я не знал про него. Говорят, мой брат. Сына она себе родила. Ещё одного.
Ужинали они молча. Лена смотрела в тарелку и не поднимала глаз, и Костя понимал, что она уже что-то там себе решила, но не понимал что. У неё была эта способность – решать быстро и тихо, а потом объявлять.
***
Мать он не видел с двенадцати лет. Помнил её плохо, будто сквозь мокрое стекло: больше голос и духи, которыми она пользовалась, тяжёлые и сладкие, а вот черты лица растворялись и ускользали. Помнил, как она привезла его на лето к тётке по отцу, Вере Ивановне. Тётка была не злая, просто усталая. У неё был муж, дядя Гриша, который работал трактористом и по вечерам смотрел телевизор, и двое своих детей, старше Кости. Дом был маленький, трёхкомнатный, и Косте поставили раскладушку в проходной комнате, у окна, и он по ночам слышал, как тётка с дядей Гришей разговаривают на кухне вполголоса.
Мать приезжала дважды. В первый раз – в конце июля, привезла сетку с яблоками, которые наполнили своим ароматом весь дом. Она сидела на краю раскладушки, гладила его по голове и говорила:
– Я скоро заберу тебя, Костенька. Ты побудь пока здесь, хорошо?
Во второй раз приехала в августе – уже без гостинцев, и была какая-то не такая, с чужой помадой и в новых туфлях. Пробыла полчаса, ничего толком не сказала и уехала.
К сентябрю стало ясно, что в школу он пойдёт здесь, у тётки. Тётка сказала:
– Ну а куда ж я тебя дену?
И записала его в местную школу.
Мать звонила. Раз в месяц, потом реже. На Новый год присылала открытки – Костя их складывал в коробку из-под обуви, сам не понимая, зачем это делает. В тринадцать лет он ещё ждал её. В четырнадцать – перестал. В шестнадцать тётка как-то сказала за ужином, не глядя на него: «У неё там мужик. Он детей не любит». Дядя Гриша крякнул и налил себе ещё. Костя доел картошку и вышел.
Продолжение👇
