Она не постарела ни на день за 60 лет: тайна женщины из леса под Кологривом
Дневник деда я нашел случайно, разбирая старый дом в деревне под Кологривом, что в Костромской области, куда мы всей семьей приезжали редко — раз в несколько лет, между похоронами и продажей земли, которую всё никак не удавалось продать. Дом простоял заколоченным пятнадцать лет после смерти бабушки, а дед умер еще раньше, в девяносто первом, когда мне было три года — я его почти не помню.
Мой дед был замкнутым человеком. Он прожил 96 лет, сам колол дрова, запасался на зиму и общался с нами лишь раз в год. Я даже не понял как он ушёл в мир иной, ведь здоровья в нём было хоть отбавляй. Как будто ему просто надоело жить и он уснул без пробуждения.
Но самые главные тайны ждали меня впереди.
В сундуке под слоем старых газет лежала общая тетрадь в потрепанной коленкоровой обложке, исписанная убористым, чуть скачущим почерком геодезиста — дед всю жизнь проработал в изыскательской партии, исходил половину северных областей России пешком.
Первые записи были обычными — маршруты, координаты, заметки о рельефе. А потом, ближе к середине тетради, тон менялся.
«12 июля 1966 года. Сегодня в деревне Малое Заречье старуха Аксинья рассказала историю, от которой у меня похолодела спина. Говорит, где-то в тайге, дня три пути на северо-восток от их деревни, есть озеро, которого нет ни на одной карте. Называют его старики «Живая вода», хотя, по её словам, правильнее было бы сказать — крадущее годы. Кто искупается в нём тридцать раз кряду, один заход за другим, без перерыва, — тот молодеет. Не сразу, а постепенно, за несколько дней. Морщины разглаживаются, седина уходит, тело крепнет, как у молодого. Аксинья клянется, что видела это своими глазами — её родная сестра пропадала в тайге на неделю в сорок девятом году, а вернулась будто на двадцать лет моложе, сама Аксинья её сначала не узнала».
Я читал это, сидя на пыльном полу дедовского дома, и не мог понять — розыгрыш это, деревенская легенда, записанная для развлечения, или дед действительно в это поверил.
Следующие страницы развеяли сомнения.
«15 июля. Решил проверить. Взял недельный отпуск, отпросился у начальника партии под предлогом личных обстоятельств. Иду один, компас, карта, недельный запас еды. Аксинья дала грубый набросок направления, сама она была там девочкой, водил её отец, но точных ориентиров толком не помнит».
«19 июля. Четвертый день пути. Тайга здесь совсем глухая, ни одной тропы, ни одной зарубки на деревьях. Начал сомневаться в затее. Но сегодня вечером вышел на странную поляну — деревья вокруг неё стоят кольцом, будто нарочно посажены, хотя это дикий лес. В центре — ничего, просто трава, но компас здесь ведет себя странно, стрелка дрожит, не может успокоиться на одном направлении».
«20 июля. Не могу поверить в то, что пишу. Встретил женщину».
Я замер, читая эти строки. Дальше почерк деда становился нервным, торопливым, будто он спешил записать всё, пока воспоминание не растворилось.
«Вышла ко мне сама, из-за деревьев, будто ждала. Молодая, лет двадцати пяти на вид, тёмные волосы, странно светлые для такого цвета волос глаза, почти серебристые. Одета просто, как деревенская, но говор странный, слова употребляет старинные, будто вышла не из соседней деревни, а из позапрошлого века. Назвалась Веславой. Спросил про озеро прямо, без обиняков — она рассмеялась, но не зло, а как-то грустно, и сказала: «Ищешь не там, где положено искать, а там, где хочется найти». Не подтвердила, не опровергла ничего про озеро. Но было в ней что-то, отчего я уверен — она знает».
