Узнав, что врачи дают его угасающей жене всего три дня, муж вдруг взял её за руку и, улыбнувшись, прошептал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал.
Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим». Провожая взглядом счастливого мужа, женщина позвала санитарку, которая мыла пол в коридоре. «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...» …..…
Элина Сергеевна открыла глаза и сразу поняла: что-то изменилось. Не в палате, оформленной с той роскошью, которую она сама утверждала для VIP-отделения своей клиники, а в самом воздухе, в движениях персонала, в том, как главврач Семён Павлович разговаривал за дверью с Павлом.
Голос мужа доносился приглушённо, но Элина различала интонации.
Она прищурила веки, оставив тонкую щёлку — старый трюк, которым пользовалась на деловых переговорах. «Состояние Элины Сергеевны критическое.
Печёночная недостаточность прогрессирует. Отказывают все органы. Максимум три дня. Может, меньше».
Дверь палаты открылась. Павел вошёл, и она уловила запах его одеколона.
Он сел на край кровати, взял её руку. Пальцы у него были тёплые, ухоженные.
Три года назад эти руки казались ей спасением от одиночества. Красивый мужчина, на десять лет моложе, внимательный, вежливый.
Павел наклонился ближе. Элина едва дышала, удерживая мышцы лица расслабленными. Он думал, что она без сознания из-за сильных седативных препаратов.
То, что произошло дальше, Элина запомнит до последнего вздоха. Павел сжал её ладонь, провёл большим пальцем по запястью и прошептал почти нежно: «Наконец-то! Я так долго этого ждал! Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим».
Он поднялся, разжал её пальцы, поправил одеяло с напускной заботой и вышел.
Элина слышала, как он говорил кому-то в коридоре, вероятно медсестре, чтобы за женой следили особенно внимательно. Голос звучал, как всегда, — сочувственный, горький. Когда дверь закрылась, Элина открыла глаза. Потолок поплыл от ярости и ужаса.
Элина медленно повернула голову к двери.
В коридоре кто-то возился с ведром. Слышались всплески воды, шорох тряпки. Она тихо позвала: «Девушка...». Шум прекратился. Через несколько секунд дверь чуть открылась, и в палату заглянула санитарка. Элина заставила себя говорить чётко: «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...»...
