Катькина бабушка
Сколько себя Катька помнила, бабушка – это было нечто незыблемое, суровое и вечное. Её слушались все. И даже независимый папа, выслушав её, поджимал губы и почтительно отвечал: «Хорошо, Марья Николаевна». Все же остальные просто осекались на полуслове, когда эта грузная старушка открывала рот и ворчливо давала свои наставления. Что говорить о соседках, если их терьер Фокси моментально прекращал дурачится и уходил на свою подушку, стоило бабушке негромко и отрывисто бросить своё «Фу».
И только Катька могла позволить себе не слушаться. Могла баловаться и капризничать ведь бабушка её не наказывала никогда. Хотя и пределы Катька тоже видела очень чётко. Услышав строгое: «Екатерина, угомонись!» Катька моментально доедала ненавистную кашу и бежала собирать игрушки. За этой фразой, сказанной железным голосом, скрывалось что-то страшное, и дальше неё Катька никогда не заходила. Может быть потом бабушка начнёт колошматить её своей тростью?
Строго говоря, она была Катьке не бабушкой, а прабабушкой, но, во-первых в совсем уж лялечные годы Катька не могла выговорить столь длинное слово, а во-вторых, так уж случилось, что обычных бабушек у неё не было.
Всё изменилось на девятую Катькину весну. Как раз шли празднования круглой даты Победы. К ним в гости приходили школьники, делегации, какие-то мужики с цветами. Тогда бабушка снимала свой застиранный халат, надевала чёрную юбку и синюю блузку с медалями и равнодушно слушала поздравления. Школьникам она что-то неохотно рассказывала, а с мужиками фотографировалась.
И лишь однажды сказала, приняв от очередного посетителя маленькую красную коробочку: «Я-то причём? Я же не воевала…» И посетитель смутился, но быстро зачастил в смысле, что труженики тыла вынесли на своих плечах Победу, особенно медики. Бабушка больше не спорила. Покивала, выпроводила, переоделась и опять стала командиром дома. А Катька запомнила. Ей очень понравилась фраза про Победу на плечах.
Это было очень похоже на её бабушку. Да, на войне, она была медсестрой и лечила раненых бойцов, но сейчас Катька решила, что бабушке больше подошёл бы огромный меч. Словно с плаката той поры. Катька представила, что могучая бабушка сметает своим оружием маленьких чёрных врагов, будто мусор метёлкой. Это было круто. Просто по супергеройски.
А потом Катька заболела. Вообще-то Катьке нравилось болеть. Тогда ей позволяли почти всё. Можно было отказываться от еды и требовать другую. Можно было разбрасывать игрушки и не делать домашку. Можно было просто канючить и никто не ругался. Но в тот раз было плохо. Она постоянно то ли спала, то ли не спала – не поймёшь, но видела разные непонятные сны. Когда она их рассказывала, взрослые называли это галюцинациями.
